Её прикосновение завораживало.

— Надеюсь, ты намерен остаться, — произнесла она низким, почти невесомым голосом.

— Я никогда не смогу тебя покинуть, — горячо заверил он. — Никто не заставит меня уйти.

Одна золотистая бровь приподнялась в довольном удивлении.

— Значит, ты сделаешь всё, о чём я тебя попрошу?

— Всё что угодно.

Она едва заметно кивнула.

— Очень хорошо.

— Скажи, чего ты желаешь.

Она наклонилась ближе. Теперь её лицо находилось так близко, что дыхание щекотало ему кожу.

— Я хочу, чтобы ты поужинал со мной.

— Я буду ужинать с тобой каждый вечер.

— Да, — прошептала она. — Каждый.

Она легко и быстро поцеловала его. Но стоило женщине отстраниться и сделать шаг назад, как ему показалось, будто вместе с ней его покинули и часть дыхания, и несколько ударов сердца. Он неотрывно следил за ней взглядом, готовый умолять вернуться, если она отойдёт слишком далеко.

— Иди, садись, — велела она. — Я приготовлю нам ужин.

Он послушно последовал за ней, отчаянно желая исполнить любое её пожелание. Почему-то теперь всё зависело от того, будет ли она довольна.

Всё.

— Папа? — вмешался тихий голосок.

Внутри мгновенно вскипело раздражение. Он не хотел, чтобы им мешали. Любое отвлечение означало, что он может пропустить её просьбу, лишиться мгновения рядом со своей госпожой, её внимания или ласки.

Он обернулся, собираясь приказать тому, кто посмел им помешать, уйти… И только тогда понял, что каким-то образом совершенно забыл о Гретель. О собственной дочери.

— Гретель. — Он жестом пригласил её войти. — Ты должна познакомиться с…

Он замолчал. Он не знал имени своей возлюбленной. А она не спешила его называть.

— Зачем ты пришла? — спросила женщина у Гретель. — Ты мне не нужна.

— Мы с папой едем в деревню на другой стороне леса.

В голосе Гретель звучало явное неодобрение, когда она обращалась к его возлюбленной.

Как она смеет?

— Гретель! — одёрнул её отец.

Но дочь не отводила глаз от прекрасного создания перед собой — создания, которое, судя по выражению её лица, вызывало у неё сильнейшую неприязнь.

Такой грубости он терпеть не собирался.

— Ты должна извиниться, — потребовал он. — Отныне я останусь здесь, и ты не смеешь вести себя невежливо.

— Останешься здесь? Но ты не можешь! — воскликнула Гретель. — У нас есть собственный дом. Мы едем в деревню.

Она снова посмотрела на прекрасную женщину, и на её лице проступило отвращение.

— Мы должны уйти.

— Тебе нужно уйти. — Стоило ему произнести эти слова, как он понял: это правда. Гретель здесь не место. А вот ему — место. Всегда было и всегда будет. — Я останусь здесь, с этой чарующей, прекрасной женщиной.

— Прекрасной? — Гретель повторила это слово так, словно не понимала его значения. — Ты считаешь её красивой?

Неужели дочь не видит того, что находится прямо перед ней?

— Никогда на свете не было женщины прекраснее.

Он вновь обратил взгляд к стоявшему перед ним дивному созданию, решив больше никогда от неё не отворачиваться.

Дочь и его новообретённая любовь продолжали разговаривать, но чем дольше он стоял рядом, тем меньше его заботило, о чём именно они говорят. Имело значение лишь одно: оставаться рядом с возлюбленной и исполнять всё, чего бы она ни пожелала.

— Ты ведьма, — сказала Гретель.

Женщина тихонько рассмеялась.

— Колдунья. Есть разница.

— Что ты собираешься с ним сделать?

На мгновение его колдунья посмотрела на него, и сердце мужчины забилось быстрее от вспыхнувшей надежды. Но она вновь отвернулась к Гретель.

— Мы собираемся вместе поужинать.

— А завтра? — не отступала Гретель.

— Снова поужинаем. Потом ещё раз на следующий день. И ещё на следующий. Столько раз, сколько потребуется.

— Потребуется для чего?

Золотистая бровь вновь изогнулась.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, дитя.

— Я подозреваю, что ты собираешься убить моего папу, — ответила Гретель. — Думаю, это даёт мне право задать несколько вопросов.

Мужчина немного переместился, чтобы прекрасная женщина, от чьего расположения теперь зависело для него всё, постоянно оставалась в поле его зрения.

— А в тебе есть смелость, — сказала она Гретель. — Мне это нравится. И ты молода, здорова и сильна.

Ему не нравилось, что женщина утратила к нему интерес. Теперь весь смысл его существования заключался в том, чтобы приносить этой красавице всё, что могло бы её порадовать, а она даже не смотрела в его сторону.

— Дражайшая…

— Тише, — велела она.

Он немедленно умолк и мысленно поклялся больше не произносить ни слова, пока она сама ему не позволит.

Снова обращаясь к Гретель, женщина сказала:

— К тому же, ты умна. Немногие так быстро понимают, какая участь ожидает мужчин, оказавшихся у моей двери.

— Только мужчин? — спросила Гретель.

Та пожала плечом.

— Странная особенность магии. Впрочем, так даже интереснее и веселее.

— Что-то не похоже на веселье.

Женщина рассмеялась. Как же ему хотелось, чтобы именно он заставил её смеяться.

— Возможно, я соглашусь пощадить твоего отца, — сказала она, по-прежнему глядя лишь на Гретель.

Неужели она больше никогда с ним не заговорит? 

От одной этой мысли его сердце сжалось от страха.

— Но тебе придётся кое-что для меня сделать.

— Что именно?

Девчонка, казалось, совершенно не ценила их беседу. Как она могла не понимать, какой чести удостоилась, получив внимание этой женщины? Он отдал бы всё, лишь бы вернуть это внимание себе.

— Мне нужна служанка, — сказала колдунья. — Кто-нибудь, кто будет приносить воду и дрова, убирать дом и ухаживать за садом.

— Ты предлагаешь обмен? Моё служение в обмен на его жизнь?

Женщина коротко кивнула.

— Откуда мне знать, что твоему слову можно доверять?

— Умная девочка.

Вот кого ей следовало осыпать похвалами — его. Он бы непременно сказал ей об этом, если бы она не запретила ему говорить.

— Мы заключим обоюдное соглашение, — продолжила колдунья. — Я скреплю его талисманом. Если одна из нас нарушит данное слово, наши обязательства будут аннулированы. Если я причиню вред твоему отцу, ты освободишься от служения мне.

Он с нетерпением ждал, когда её внимание наконец снова обратится к нему.

— А если что-нибудь случится с тобой? — спросила Гретель у его возлюбленной.

Ответ начался со смеха.

— Глупое дитя. Неужели ты считаешь меня настолько слабой? Меня защищает магия куда могущественнее, чем ты способна представить. Меня нельзя просто взять и убить, так что лучше сразу выбрось эту мысль из головы.

— А что помешает мне сбежать или отказаться жить в услужении?

Девчонка говорила слишком много. Даже когда глаза женщины сузились от явного раздражения, она оставалась восхитительно прекрасной.

— Тогда твоего отца снова заманит сюда.

Его любовь замолчала, глядя на девушку и ожидая ответа.

Он даже не повернул головы, чтобы увидеть, что чувствует Гретель. Значение имела лишь женщина перед ним.

— А если он станет меня искать? — спросила девушка.

— Не станет.

Мужчина шагнул вперёд, желая приблизиться к своей возлюбленной, но та взмахом руки приказала ему отойти. Он подчинился.

— Я отошлю его прочь, и он согласится уйти. Когда он вернётся к развилке, чары рассеются. Но он ничего не будет помнить об этом месте.

Она выдержала паузу.

— В том числе и тебя.

— Он забудет меня? Собственную дочь?

— За обман судьбы приходится платить. Ты готова заплатить такую цену?

Он не увидел ответа Гретель. Он не смотрел на неё. Через мгновение его возлюбленная наконец снова повернулась к нему. Она щёлкнула пальцами. Сознание мужчины заволокло туманом. Он по-прежнему знал, что больше всего на свете хочет остаться здесь, но уже не мог вспомнить почему.

— Уходи, — сказала женщина. — Садись в повозку и возвращайся домой.