Если она отнесёт ему миску бульона, то сможет заодно заглянуть в книгу заклинаний. Возможно, там найдётся что-нибудь, способное освободить его от чар. За спиной послышались шаги.

Гретель обернулась. Из комнаты вышел Гензель. Наверное, ищет ту завораживающую красавицу, которой ему кажется колдунья.

— Она спит, — сказала Гретель. — До завтра ты её больше не увидишь. А сейчас тебе лучше вернуться в постель.

Взгляд Гензеля метнулся к закрытой двери спальни колдуньи.

— Я слышал храп. И надеялся, что благодаря этому у нас появится несколько минут наедине.

Гретель растерялась.

— Ты… не её ищешь?

Гензель содрогнулся.

— Наверное, должен был. Её облик всё время менялся: то она казалась прекрасной, то ужасной. Подозреваю, я должен был видеть лишь привлекательный образ, но почему-то чары действуют не так, как задумано.

Гретель тут же отошла от камина и подбежала к нему. Обхватив его за руки выше локтей, она отчаянно произнесла:

— Ты должен уйти. Если её чары действительно не удерживают тебя здесь, уходи сейчас же.

Но Гензель не послушался. Вместо этого он обнял её и крепко прижал к себе.

— Она велела тебе ухаживать за мной, пока я не поправлюсь. Я могу притвориться, что выздоравливаю очень медленно. У нас будет более чем достаточно времени, чтобы придумать, как выбраться отсюда обоим.

Гретель следовало спорить. Следовало потребовать, чтобы он ушёл, пока ещё может. Но вместо этого она прильнула к нему и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца.

— Я не понимаю, как ты вообще сумел меня найти. Тропа, ведущая сюда, заколдована. Она должна заставлять тебя идти в другую сторону.

— Я пришёл с другой стороны. Возвращался из деревни.

Гретель не подумала о том, что колдунья могла зачаровать не все дороги, ведущие к домику. А следовало бы.

— Она убивает мужчин, которых сюда заманивает. Я не переживу, если тебя постигнет та же участь.

— Мы выберемся отсюда, моя дорогая Гретель. Я ни на мгновение в этом не сомневаюсь.

— Я не знаю, как разрушить заклятие, которое удерживает меня здесь.

Его ладонь медленно поглаживала её по спине, успокаивая.

— В комнате, куда она тебя поселила, лежит книга заклинаний.

— Я уже прочла часть. Пока ничего не нашла.

— Тогда я буду читать, когда мне полагается спать. А ты — когда будешь якобы ухаживать за мной. Мы найдём ответ.

Гретель немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Пообещай мне, что будешь осторожен.

— Только если ты пообещаешь мне то же самое.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Я налью тебе миску супа и приду в комнату. Вместе поищем в книге.

Храп колдуньи по-прежнему разносился по дому. Несомненно, она была совершенно уверена в чарах, наложенных на Гензеля. А значит, у них будет время изучить книгу.

Гретель осторожно внесла миску в комнату, где поселили Гензеля, и поставила её на тот самый стол, на котором когда-то превратила обычные камешки в зачарованные приманки.

Гензель сидел на узкой кровати с раскрытой книгой заклинаний на коленях.

Гретель тихо закрыла дверь.

— Тебе нужно поесть, — прошептала она. — С едой, которую будет давать тебе колдунья, что-то не так. Она каким-то образом связана с тем, почему мужчины, попадающие сюда, умирают.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Это всегда мужчины?

Гретель кивнула.

— Не знаю, потому ли, что ей обязательно нужны именно мужчины, или она просто предпочитает их.

Гензель задумался.

Гретель села рядом с ним на кровать.

— Дай мне почитать, пока ты ешь.

Он поднялся и подошёл к столу, где стояла миска.

— Ты замечала ещё какие-нибудь закономерности? — спросил он и зачерпнул большую ложку бульона.

— Она всегда говорит, что они будут ужинать с ней «столько раз, сколько потребуется». Перед их появлением она часто выглядит очень больной и измождённой. Но к тому времени, когда они… исчезают… — Гретель запнулась. — Умирают, полагаю, — она снова становится здоровой. Сильной, полной энергии. Хотя приятнее от этого не становится.

Гензель слегка улыбнулся.

— Вид у неё и правда довольно кошмарный, правда?

— Мне кажется, она вообще не принадлежит нашему миру.

Он продолжал есть, пока Гретель читала одно заклинание за другим.

— Мне кажется, — задумчиво произнёс Гензель, — что в еде есть что-то, что переносит жизненную силу её пленников к ней. Она забирает их здоровье и силы себе.

Это полностью совпадало с тем, что наблюдала Гретель. Но как именно колдунья это делала? И главное — как помешать ей сделать это снова?

Гензель закончил есть и вернулся к Гретель.

— Нашла что-нибудь?

Она уже собиралась ответить «нет», но слово так и не сорвалось с губ. Гретель перевернула следующую страницу. И замерла.

— «Новая жизнь».

Она прочла название вслух, а затем описание:

— «Перенос жизненной силы с целью обретения бессмертия».

— Ты нашла его, Гретель.

— Но что нам теперь делать?

Гензель обнял её за плечи. Она положила голову ему на плечо и продолжила читать. Зелье, создаваемое этим заклинанием, следовало подмешивать в пищу жертвы. Каким именно образом после этого жизнь человека переходила к колдунье, в книге не объяснялось. Но конечный результат оказался именно таким, какого Гретель и боялась.

Она прочла дальше:

— «Когда исполняющий заклинание заберёт жизнь целиком, тот, у кого она была отнята, обратится в слезах в нечто холодное и неподвижное, а последние остатки сознания наполнят собою источник скорби».

Гензель побледнел.

— Милостивые небеса… И этому чудовищу ты вынуждена служить, не имея возможности уйти.

— Но именно от этой участи я спасла папу. И от неё же мы спасём тебя.

Гензель поцеловал её в висок. Потом у линии волос. А затем нежно коснулся губами её щеки.

— Иди отдохни, моя дорогая Гретель. Набирайся сил, пока я продолжаю изображать слабость. Мы найдём ответ.

Он крепче обнял её.

— И найдём способ обрести свободу.

Гензелю почти не приходилось притворяться больным. Следующие две ночи он практически не спал, изучая книгу заклинаний. У самой Гретель возможности читать почти не было: колдунья заставляла её работать весь день, а на ночь неизменно запирала в подвале. Лишь на несколько коротких минут каждое утро Гретель удавалось проскользнуть в его комнату. Гензель торопливо рассказывал обо всём, что обнаружил за ночь, и вместе они обсуждали, как будут действовать в течение дня.

Несколько раз в день она приносила ему суп и хлеб, хотя днём и вечером им уже не удавалось остаться наедине. Колдунья наблюдала, как Гензель ест, проверяла его самочувствие и следила за тем, как идёт выздоровление.

Поэтому ему приходилось соблюдать осторожность.

Он изображал постепенное улучшение, но достаточно медленное, чтобы колдунья пока не сочла его полностью здоровым — и готовым к тому, чтобы отнять у него жизнь.

На четвёртое утро его мнимого выздоровления Гретель вошла с миской каши — обычным утренним завтраком.

Как всегда, Гензель ждал её с нетерпением. Ждал её общества. Её присутствия. Того удивительного ощущения, которое возникало всякий раз, когда она оказывалась рядом: сердце одновременно начинало биться быстрее и словно успокаивалось. Но этим утром ему ещё и не терпелось поделиться с ней своим открытием.

— Доброе утро.

Гретель уже закрыла за собой дверь и поставила миску рядом с ним.

Гензель нежно поцеловал её в губы — за последнее время такое приветствие стало для них привычным. Обычно она тихо улыбалась и на несколько долгих мгновений оставалась в его объятиях. Но сегодня Гретель почти сразу отстранилась.