Больше всего я люблю фотографии, сделанные незаметно. Тот свет, который мерцает внутри неё даже сквозь треснувший экран. Завораживающую улыбку, с которой она одновременно закатывает глаза.

Естественный изгиб её шеи, когда она так сильно смеётся, что уже не может держать голову прямо.

Я листаю, нажимаю, снова листаю и снова нажимаю — и вдруг замечаю что-то необычное.

Миниатюра не похожа ни на одну фотографию, которую я делал. Я нажимаю на неё, и на экране появляется лицо Рай.

Замешательство, восторг и капля страха заставляют мои руки дрожать, едва позволяя удержать телефон, когда я нажимаю на воспроизведение.

Мягкий шум волн раздаётся на заднем плане, а вспышка камеры телефона ярко освещает её лицо в темноте.

— Ты, очевидно, спишь, и вот доказательство того, что ты храпишь, хотя всегда это отрицаешь.

Она прищуривается и широко улыбается — так ярко, так жизнерадостно, что я не уверен, смогу ли смотреть дальше. Но продолжаю.

— Я уже целую неделю пытаюсь незаметно от тебя ускользнуть, чтобы снять это видео, но ты всегда просыпаешься, поэтому сейчас мой единственный шанс. Я буду говорить как можно быстрее, пока ты не проснулся и всё не испортил, — дразнится она.

— Ты дал мне столько обещаний, что я даже половину из них уже не помню, но мне нужно попросить тебя ещё кое о чём. Мне это нужно больше всего на свете, Хулиан. Пожалуйста, пожалуйста, сделай это для меня. Постарайся прожить счастливую жизнь. Настолько счастливую, насколько сможешь. Иногда улыбайся, не будь слишком строг к американским туристам и, пожалуйста, вспоминай наше время с наполненным сердцем, а не с пустотой. Постарайся изо всех сил не жалеть о нашей встрече. Вместо горечи будь благодарен за время, которое у нас было. Это эгоистично с моей стороны, но даже если меня не будет рядом, я не вынесу мысли о том, что ты несчастен. Где бы я ни была, просто знай: благодаря тебе я узнала, что значит быть любимой и любить. Это подарок, который я никогда не думала получить за свою короткую жизнь. Я так боялась что-либо чувствовать — хорошее или плохое, — что давным-давно отключила в себе всё. Поэтому спасибо тебе за то, что заставил меня снова чувствовать всё. Злость, раздражение, радость, блаженство…

Её глаза начинают наполняться слезами, и она отводит взгляд от камеры, моргая, чтобы не расплакаться.

— Спасибо тебе за то, что снова заставил меня захотеть жить. Я правда старалась, и я правда, правда буду стараться дальше. Пожалуйста, помоги мне. Как бы сильно я ни сопротивлялась, заставляй меня продолжать, даже когда у меня не будет сил или голоса. Но даже когда… если… меня не станет, я знаю, что откуда бы я ни была, всё равно услышу твой смех. Буду считать веснушки на переносице, чувствовать запах солёной воды, въевшейся в твою кожу, и никогда не забуду, каково это — быть в твоих объятиях. Ты понял меня. Впервые по-настоящему увидел меня. Я так благодарна за то, что знала тебя. И как бы сильно я ни злилась из-за того, что наше время вместе будет таким коротким, я всё равно бесконечно благодарна даже за каждое мгновение рядом с тобой. Пожалуйста, сдержи своё обещание. Продолжай встречать рассветы и, надеюсь, часто вспоминай обо мне, но живи счастливой, полноценной жизнью, которой ты заслуживаешь. Ты заслуживаешь счастья, Хулиан. Никогда об этом не забывай.

Её рыдания сливаются с моими.

Мимо меня проходят медсёстры и незнакомцы, но я не могу отвести взгляд от видео с Рай.

— Я люблю тебя. Прости, что я такая развалина. Я так сильно тебя люблю и так бесконечно сожалею о боли, которую причиню тебе. Пожалуйста, не позволяй моему отсутствию утянуть тебя во тьму. Пожалуйста. Когда почувствуешь, что она приближается, постарайся представить меня. Даже если однажды забудешь моё лицо, даже если больше не сможешь вспомнить мой голос, представь, как я беру тебя за руку и веду к свету. С того самого момента, как мы встретились, ты делал для меня именно это. Теперь моя очередь отплатить тебе тем же. И ещё: не забывай принимать лекарства — я буду преследовать тебя до конца твоих дней, если не будешь.

От её мрачной шутки я захлёбываюсь собственными рыданиями.

— Кажется, ты просыпаешься… Думаю, ты просыпаешься. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Боже, я люблю тебя — со всеми твоими недостатками, Хулиан.

Видео заканчивается, камера медленно скользит по чёрному ночному небу, а я едва могу дышать, всё глубже сползая по стене.

Рай

Я снова прихожу в себя в тёмной комнате.

Где-то рядом звучит голос Хулиана, но я не могу его увидеть.

— Мне приснился сон прошлой ночью, Орайя. В нём ты была одна, плавала по воде и разговаривала сама с собой о море и прощении.

Он вздыхает.

— Я так ясно тебя слышал, но никак не мог найти. Кружил и кружил на лодке, а потом вытащил тебя из воды в тот самый момент, когда твои глаза начали закрываться.

На несколько секунд воцаряется тишина, прежде чем он снова начинает говорить.

— Когда я снова уснул, мне приснился ещё один сон. На английском. Это был мой первый сон на английском. На этот раз мне приснилась маленькая девочка с разными глазами и угольно-чёрными волосами. Она называла меня pare и дерзила мне точно так же, как её mare. Два маленьких мальчика, которые никак не могли перестать болтать и визжать. Ты смеялась, пока я пытался их успокоить. Боже, как я скучаю по твоему смеху. Наши дети носились по тесной кухне, а их животы и сердца были полны. Ты больше не тонула, Рай. Ты парила.

— Всё хорошо, любовь моя, — говорит он, касаясь моих пальцев одного за другим. Поднимает один и целует, затем следующий и наконец прижимается тёплыми губами к моей ладони. — Я знаю, ты устала. Тебе больше не нужно так сильно бороться. Я эгоист, раз всё это время просил тебя продолжать борьбу. Просто, пожалуйста, пожалуйста, знай, что я люблю тебя. Всё будет хорошо, потому что твоё сердце всё ещё бьётся. Пожалуйста, поборись ещё немного, любовь моя. Я не могу жить в мире без тебя. Я бы отдал за тебя свою жизнь прямо сейчас, если бы мог. Я бы сделал это вчера, завтра — чёрт, в любой момент с тех пор, как встретил тебя. Ты такой подарок этому миру, Орайя. И мне. Ты появилась в моей жизни именно тогда, когда была мне нужна, хотя я этого не осознавал, и я всегда, всегда буду благодарен тебе за это. Что бы ни случилось, когда ты проснёшься, я буду рядом. Мне всё равно, будешь ли ты меня помнить. Я никогда не уйду. Я даже перееду в твою капиталистическую страну и не буду жаловаться… ну, почти. Я научу тебя готовить. Даже получу водительские права, раз ты не можешь…  Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, чтобы ты была в безопасности. Всё, что потребуется. Буду танцевать с тобой и есть ту еду с заправки, от которой ты постоянно в восторге. Мне каким-то образом удалось однажды заставить тебя влюбиться в меня. Я смогу сделать это снова. И снова. Пока бьётся твоё сердце, будет биться и моё.

Его рыдание разбивает моё тяжёлое сердце, а я отчаянно пытаюсь найти свет в этой комнате, но не могу.

Глава тридцать восьмая

— Вот, выпей воды, пожалуйста.

Голос Матео мягко пробивается сквозь туман в моей голове.

— Я пила воду. Много раз. Очень, очень много раз, ведь ты приносишь её мне каждые двадцать минут. Почему ты говоришь по-английски?

Голос мамы звучит резко по сравнению с его.

— Всегда говорят, что с человеком без сознания нужно разговаривать и говорить в его присутствии. Представь, что она проснётся и услышит испанскую речь — это ещё больше её запутает.

— Хорошая мысль, — признаёт она. — Спасибо. Я не всегда полная идиотка, знаешь ли.

— Знаю. Но показатели у тебя всё-таки довольно высокие.

Они оба смеются.

От неожиданности я чуть не выпрыгиваю из больничной койки, услышав, как мама смеётся — и почти флиртует.

— У тебя тоже.

— Почему ты всё это время хранил фотографии, Матео? — голос мамы меняется, становится дрожащим, даже немного нервным.