Я возвращаю бокал мужчине, и мама делает то же самое. Опираясь локтем и предплечьем на пустую стойку, я стараюсь не обращать внимания на урчание в животе, пока коктейль постепенно начинает действовать.

Я вздрагиваю от неожиданности, когда из-за стойки вдруг появляется молодая женщина с ярко-рыжими кудрявыми волосами.

— Простите. — Она громко смеётся.

Звук её смеха настолько необычный, что я мгновенно улыбаюсь.

У неё ярко-зелёные глаза, настолько светлые, что я начинаю гадать, не линзы ли это. На одном веке проведена наполовину законченная чёрная линия, а в другой руке она держит подводку для глаз. К веку приклеен блестящий кусочек скотча.

— Я увидела в TikTok урок, где показывали, как с помощью скотча сделать идеальную стрелку! — В её голосе столько же энергии, сколько и в смехе. — Но я пока ещё не научилась… очевидно. — Она пожимает плечами, сияя улыбкой до ушей.

Мама недовольно стонет и постукивает кредитной картой по стойке. Я читаю имя на бейджике девушки.

Амара.

Какое красивое имя. Ей оно идеально подходит.

— Простите… Простите, миссис… — начинает она, но мама перебивает её:

— Мисс Пера. Не миссис.

— Простите, простите. — Взгляд Амары опускается на графитовую стойку, на которой стоит её компьютер.

— Всё нормально. Не переживай, она просто ворчит, потому что не выспалась во время нашего перелёта. — Я пытаюсь приободрить девушку на ресепшене. — И обращение «миссис» для неё больная тема.

Мама не всегда грубит незнакомцам, но когда это происходит — мне ужасно неловко. Для человека, который когда-то пришёл буквально из ниоткуда, она, похоже, слишком часто об этом забывает. Как и о том, что вдруг перестаёт говорить на родном языке, словно хочет доказать, что давно уже очень далеко ушла от этого места и своего прошлого.

Амара старается не рассмеяться, даже не улыбнуться, но сдержаться у неё не получается. Я улыбаюсь вместе с ней — в ущерб маме.

— У нас забронированы номера люкс. Бронь оформлена на SetCorp, но меня зовут Изольда Пера, и оба номера записаны на моё имя.

Мама протягивает ей кредитную карту.

— О-о-о, сотрудники SetCorp собственной персоной. Получается, технически вы мой начальник. Пафосно, — с юмором и сарказмом отвечает Амара.

Боже, я уже обожаю эту женщину — её энергию и огонь, хотя провела рядом с ней всего несколько минут. Она смелая; даже работая в сфере гостеприимства в роскошном отеле, она, похоже, не собирается подстраиваться и приглушать себя ради всех этих раздражающе богатых людей, с которыми ей, должно быть, приходится сталкиваться каждый день.

Я люблю знакомиться с настоящими людьми, а в моём маленьком мире, увы, это редкость. Но я уже чувствую, как она меня вдохновляет — вместе со своим беззаботным отношением к себе.

— Вот ваши ключи от номера. — Амара протягивает нам маленькие круглые деревянные диски.

— Что это? — мама вертит свой ключ в руке, разглядывая его.

— Мы теперь за экологичность, так что наши ключи сделаны из переработанных древесных частиц. Мы не используем пластиковые бутылки и даже компостируем еду, которую люди не доедают. Мы — один из первых отелей на острове с такими экстремально экологичными вайбами, — объясняет она моей маме.

Мама, которая старается быть в курсе всего нового, кивает, выглядя немного растерянной, но я точно знаю, что, как только окажется в своём номере, она тут же начнёт искать информацию об этой экологичной волне, которая сейчас накрывает Европу.

В Далласе это пока не так распространено, но, надеюсь, когда-нибудь и там станет популярнее. И зная мою мать, я уверена, что она непременно найдёт способ помочь SetCorp извлечь из этого выгоду для их будущих проектов.

Пока мы идём за портье через вестибюль, я пытаюсь впитать всё вокруг. Тут просто слишком много всего, на что можно смотреть. Не верится, что это место будет моим домом на всё лето.

Стены вестибюля целиком выложены серым камнем от пола до высокого потолка. По огромному пространству расставлены пуфы и диваны, а сверху свисают большие зеркала и люстры, обвитые чем-то, похожим на мох. Повсюду растения; здесь всё современно, естественно и совершенно идеально.

Я не хочу даже думать о том, сколько денег SetCorp теряет из-за того, что мы пробудем здесь так долго, ведь половину отеля занимает именно наша команда, но я знаю, что причина нашего приезда с лихвой окупит их затраты — в этом и состоит особенность Изольды Пера. К тому же, раз уж они владеют этим отелем, всё это, скорее всего, просто налоговый вычет. Ещё один пример того, как богатые всегда становятся ещё богаче.

Я машу на прощание оживлённой женщине за стойкой, а она говорит, чтобы я пришла к ней, если мне станет скучно, как только двери лифта закрываются.

Мы поднимаемся на десятый, самый верхний этаж, и двери медленно открываются. Я тихо иду следом, читая светящиеся номера комнат на табличках перед дверями. На этом этаже, кажется, всего несколько номеров, но, конечно же, комнаты мамы и моя находятся прямо рядом друг с другом.

— Ты можешь выбрать любую, какая больше понравится, — она машет рукой в сторону дверей.

— В 1011 лучший вид на воду и сад, а из 1012 открывается лучший вид на улицу и побережье, — объясняет портье.

Наш дом в Далласе — с красивым тихим садом. А мне хочется видеть людей, слышать их и чувствовать, что я часть города.

— Я, пожалуй, возьму 1012, можно? — Я уверена, что обе комнаты великолепны, но раз мама даёт мне выбор, я им воспользуюсь.

— Если там будет слишком шумно, мы можем поменяться, — говорит она.

Портье открывает дверь своим деревянным ключом и закатывает внутрь мой чемодан. Первое, что я замечаю, — это высокие потолки и то, насколько светлой и просторной выглядит комната. Тяжёлые шторы тёмно-зелёного цвета раздвинуты, позволяя солнцу падать на деревянный пол.

Здесь есть гостиная зона с диваном, двумя креслами, журнальным столиком и телевизором на стене. Не думаю, что буду пользоваться им во время своего пребывания здесь, но, возможно, просто включу его ради смеха, чтобы он не простаивал зря.

Цветовая палитра комнаты — зелёный, бежевый, кремовый и коричневый — успокаивает и дарит уют, смывая неловкость от того, что приходится жить в таком дорогом номере так долго. Я уже в какой-то мере чувствую себя здесь как дома, а под кожей гудит возбуждение.

— Вау. Это… комната такая красивая, — говорю я маме, оборачиваясь, чтобы поблагодарить её, но нахожу свою комнату пустой.

Неудивительно. Я пожимаю плечами, даже рада, что осталась одна и могу без помех рассмотреть здесь всё до мельчайших деталей. Я касаюсь почти каждого уголка гостиной, прежде чем добираюсь до спальни.

На кровати больше подушек, чем я могу сосчитать, и выглядит она мягкой, как облако. Когда я падаю на неё, подтверждая эту облачную мягкость, моё тело буквально утопает в матрасе. Я раскидываю руки и ноги и шевелю ими, будто рисую снежного ангела.

Глядя в потолок, я чувствую, что грудь вот-вот взорвётся от восторга. Разве я когда-нибудь в жизни чувствовала себя настолько живой, настолько проснувшейся?

Я перекатываюсь на бок и смотрю в огромное окно на людей на улице.

— Нет. Абсолютно нет, — вслух отвечаю я сама себе, и мой голос эхом разносится по пустой комнате, заполняя её.

Глава третья

Разобрав чемодан, развесив всю одежду и разложив туалетные принадлежности, я принимаю самый долгий, самый тёплый и самый освежающий душ в своей жизни.

Потом проверяю телефон, зная, что мама уже внесла все наши сегодняшние дела в Google Календарь. Моя жизнь дома всегда пустая, но мама живёт по своему Google Календарю, и пока мы здесь, от меня ждут того же.

Как и предполагалось, мой день весь расписан: жёлтым отмечены встречи по работе мамы, на которые она хочет, чтобы я её сопровождала; зелёным — приёмы пищи, на которых наверняка будет хотя бы один сотрудник SetCorp или юрист; красным — время на дорогу.