Я методично вставляю контактные линзы, желая избежать бесконечных комментариев о моих глазах — даже на другом конце света.

Я откидываюсь на спинку кресла и вздыхаю, глядя из окна корпоративного самолёта на безмятежное, ярко-синее море, раскинувшееся глубоко под нами. До посадки остаётся около десяти минут, и я не могу сдержать улыбку, тронувшую мои губы.

Наконец-то это случилось — моё лето свободы, мой грандиозный рывок навстречу жизни. Моя история взросления начинается в двадцать три года, и я ещё никогда не была так готова.

Как главная героиня фильма из девяностых, я уверена, что эта поездка изменит мою жизнь. Наконец я узнаю, кто я, в чём смысл жизни… может быть, даже влюблюсь.

Я тихо смеюсь, прикрывая рот рукой при одной только мысли об этом. Какой же бессмысленной была бы такая затея.

— Разве это не потрясающе? — тихо спрашивает бортпроводница.

Я киваю, не в силах отвести взгляд от открывающегося вида, хотя мы ещё даже не коснулись земли.

— Я впервые в Европе. Вообще-то я впервые выезжаю за пределы США, — рассказываю я ей.

Её ореховые глаза расширяются.

— Правда? — недоверчиво спрашивает она.

— Да, знаю, со стороны может показаться, что я часто путешествую, учитывая весь этот частный самолёт, который портит озоновый слой, и мамину бьюти-процедуру прямо во время полёта. Но я летала всего несколько раз, и никогда ради удовольствия. Честно говоря, я почти их не помню.

Я не говорю ей почему. Последнее, что мне сейчас нужно, — ещё больше жалости.

Она смеётся, и мы обе смотрим на мою маму во всей её красе. Теперь та надевает серьги — массивные золотые кольца.

Она смеётся, и мы обе смотрим на мою маму во всей её красе. Теперь она надевает серьги — массивные золотые кольца. Она действительно эффектная, прямо в пугающем образе злой королевы, но при этом одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела. И она прекрасно это знает.

Одна из черт мамы, которыми я восхищаюсь, — её уверенность в себе. Не только в своей внешности, но и в способности подняться практически с нуля и стать одной из самых высокооплачиваемых женщин в своей сфере.

Конечно, женщин в сфере девелопмента и инвестиций в элитную гостиничную недвижимость не так уж много, но всё равно это огромное достижение.

— Тебе здесь понравится, — говорит мне бортпроводница, возвращая моё внимание к ней.

Я широко улыбаюсь.

— Очень надеюсь. Я так взволнована, — признаюсь я. — Наверное, у Вас весь паспорт испещрён штампами. Вы давно работаете стюардессой?

Она достаёт тёмно-красный паспорт, и я читаю слово «Italiana». Я была права — она из Италии. Она перелистывает страницу за страницей, заполненные штампами, и протягивает паспорт мне.

— Я пообещала своей сестре-близнецу, что буду путешествовать по миру за нас обеих, — говорит она с лёгкой улыбкой, явно гордясь собой.

Я провожу пальцем по штампу Парижа на одной из страниц.

— Жаль, что сейчас в паспортах почти не ставят штампы, но ты можешь покупать их и ставить сама. Я теперь так и делаю, — рассказывает она.

— Наверное, она так счастлива. Вы побывали повсюду.

Россия, Бразилия, Мексика… Штампы и визы продолжаются, а страниц в её паспорте вдвое больше, чем в моём.

— Она… она умерла в прошлом году.

Чёрт.

— Мне очень жаль. Я…

Она качает головой, и тёмные волосы соскальзывают с плеча.

— Не переживай, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. У людей всегда появляется такое выражение лица, когда я говорю о ней, но она была спокойна, а смерть иногда приносит облегчение. Мы замечательно проводили время вместе, у меня остались воспоминания, изменившие мою жизнь, которые я буду хранить в сердце вечно. Я благодарна за них и за то, что она была в моей жизни столько, сколько ей было суждено. Она была для меня подарком, а не все подарки остаются с нами навсегда.

Я на мгновение позволяю её словам проникнуть в меня. Какой здоровый взгляд на смерть и умение ценить то, что связано с тем, вокруг чего существует столько сильной стигмы. Смерти всегда боятся, но её отношение к ней показалось мне освежающим.

— Вы правы. Мы склонны испытывать столько страха и осуждения, когда речь заходит о потере близкого человека. Но Вы справляетесь с этим правильно. Это невероятно. Вы невероятная, — говорю я совершенно искренне, желая, чтобы сама смогла так же взглянуть на всё, когда потеряла самого близкого мне человека после мамы.

— Спасибо. — Её тёмно-оливковые щёки слегка розовеют, и она нежно обхватывает мои руки, забирая обратно паспорт. — Скоро и твой паспорт заполнится. Это только начало.

Я ничего не отвечаю. Мне нечего сказать, поэтому лишь улыбаюсь ей в ответ и откидываюсь на спинку кресла, наслаждаясь видом за окном, пока мы приближаемся к земле.

— Только начало, — Я повторяю её слова в тот момент, когда колёса самолёта касаются земли.

Глава вторая

Дорога до отеля занимает около получаса, и всё это время мама проводит за телефонными разговорами. Я смотрю в окно, стараясь запечатлеть каждый мелькающий за ним прекрасный вид.

Не могу поверить, что я действительно здесь — в Европе, в Испании, на прекрасном острове Майорка. Всё кажется каким-то нереальным. Здесь совершенно не так, как я привыкла в Техасе, и совсем не так, как я себе представляла.

Все поиски в Google Maps Street View, ролики в Instagram и TikTok совершенно не подготовили меня к тому, как всё выглядит в реальности.

В салоне автомобиля прохладно, и всё же я чувствую запах моря.

Когда мы подъезжаем к отелю, он тоже оказывается гораздо красивее, чем я могла представить по фотографиям в интернете. Он похож на замок, целиком построен из камня и стоит прямо на берегу моря, а грохот разбивающихся волн слышен даже с подъездного круга у входа.

Вдоль изгиба вымощенной булыжником подъездной дорожки выстроились роскошные автомобили, а парковщики так быстро открывают наши двери, забирают багаж и погружают его на тележку, что, прежде чем я успеваю перевести дух, уже сопровождают нас в вестибюль.

Внутри нас встречает красивый мужчина в белой рубашке и льняных брюках цвета хаки и предлагает приветственный напиток. Он тёмно-красного цвета, со льдом и огромной долькой апельсина на краю бокала.

— Калимандрия для вас — наш фирменный напиток: вкусный и освежающий. Добро пожаловать на Майорку. — Его улыбка такая приветливая и тёплая, что я с удовольствием протягиваю руку за бокалом.

Мама мягко касается моего запястья и тянет бокал к себе.

— Тебе не стоит… — начинает она.

Я вызывающе выдёргиваю бокал обратно.

— Это и моё лето тоже, помнишь? И это всего один напиток.

 Я делаю вид, будто умоляю её, но в любом случае выпью этот чёртов напиток.

Тяжело вздохнув, она берёт второй бокал и поднимает его, чтобы чокнуться с моим. Я с лёгкой грустью в груди осознаю, что мы никогда раньше не чокались, и, скорее всего, это будет последний раз.

Хватит быть такой мрачной, говорю я себе, натягивая улыбку.

— За твоё лето. За наше лето в моём любимом месте на земле. Я очень надеюсь, что ты создашь здесь воспоминания, которые останутся с тобой на всю жизнь. Давай наслаждаться временем, которое проведём здесь вместе?

Я киваю, улыбаюсь и делаю глоток ледяного коктейля. Он слегка горчит, но какой-то притягательной горечью. На вкус он такой свежий и экзотичный. Я уже начинаю чувствовать, будто на этом острове превращаюсь в другую женщину, хотя мы только приехали. Я легко поддаюсь влиянию мелочей в жизни, и надеюсь, что благодаря этому каждый момент здесь станет для меня ещё более судьбоносным.

— Сюда, сеньора Пера.

Мужчина, который принёс нам напитки, машет свободной рукой, в другой всё ещё держа пустой поднос.

Я прослеживаю за его взглядом до стойки регистрации, пока мама поправляет его, велев обращаться ко мне «мисс». Когда мы подходим, за стойкой никого нет.

В сумке мамы звонит телефон, и, пока мы ждём, она роется в ней, допивая свой напиток. Я стараюсь не отставать и решаю просто осушить бокал. Коктейль освежает и приятно согревает желудок.