Я крепче прижимаю его к себе.

— Ну, а я тоже никогда не хотела, чтобы ты увидел, как у меня случился приступ и я упала в бассейн. Но вот мы здесь.

— Рай…

В моём имени смешиваются облегчение, печаль, стыд и боль, когда он разворачивается и заключает меня в объятия.

Не знаю, сколько мы так сидим. Но когда его тело наконец перестаёт дрожать, он поднимает голову и встречается со мной взглядом. И я больше не могу сдерживать слёзы.

— Мне так жаль. Я просто… После нашей ссоры, осознания, что скоро всё закончится, а потом ещё увидел здесь твою маму… Она выглядела такой безупречной, такой идеальной, а моя лодка — чёртова развалина. Видеть её на этой земле, которую скоро уничтожат… Для меня это оказалось слишком. Слышать, как она снова напоминает тебе, насколько разными должны быть наши миры, как у нас никогда ничего не получится, зная, что они сами пытались и потерпели неудачу… Ты заслуживаешь большего. Большего, чем я могу тебе дать. У меня вообще нечего тебе предложить — ни денег, ни стабильности. Моё психическое состояние совершенно нестабильно, а тебе нужен человек, который не был бы таким… сломанным. Который не был бы упрямым чёртовым беспорядком. Тебе не должно приходиться беспокоиться обо мне… заботиться обо мне. Я должен быть тем, кто заботится о тебе.

Он говорит сбивчиво, почти в панике, переживая настоящий срыв.

— Мы можем заботиться друг о друге, — отвечаю я. — Мы справимся.

Я глажу его по волосам, и мои пальцы застревают в спутанных прядях.

— Я едва умею заботиться о себе. Как я могу обещать, что смогу заботиться о тебе?

— Давай будем двигаться шаг за шагом. Первый шаг — душ.

Я встаю и тяну его за руку, ведя в душевую. Ничего не говоря, мою его волосы, всё тело. Постепенно, с каждой струёй воды, краски возвращаются на его лицо, а в глазах снова появляется свет.

Каждый раз, когда он пытается извиниться, я останавливаю его.

— Я люблю каждую твою часть, как и ты любишь каждую мою. И буду рядом, когда вокруг станет темно, чтобы помочь тебе. Я стараюсь быть человеком, который ищет свет, каким бы непроглядным ни был мрак вокруг. Даже несмотря на то, что большую часть времени я циник, я всё равно стараюсь. Со всеми недостатками, помнишь?

— Во мне одни недостатки, Рай. Чёрт, в большинстве дней я вообще не способен увидеть даже намёк на свет. До встречи с тобой со мной такое случалось постоянно, — признаётся он.

Предупреждение Амары теперь обретает совсем другой смысл. Дело было не просто в том, что Хулиан мог внезапно исчезнуть или подвести людей. Причина была в его психическом состоянии. Просто она этого не знает.

— Я могу вывести тебя к свету, Хулиан. Ты просто должен позволить мне это сделать и перестать убегать, когда становится тяжело. Потому что я никуда не уйду. Я всегда тебя найду.

— Всё не так просто.

Он утыкается лицом мне в грудь и глубоко вдыхает, словно хочет запомнить запах моей кожи.

— Я постараюсь больше никогда не убегать, но, чёрт, как же мне хочется, чтобы всё было настолько просто.

— Просто всегда иди за мной. Вот и всё. Проще некуда, — шепчу я, массируя ногтями его кожу головы, чтобы успокоить.

Он одевается, и мы вместе готовим еду из пакета с продуктами, который появляется после стука в дверь. Но Матео уже успевает уйти, прежде чем я могу его поблагодарить.

После трёх порций Хулиан наконец перестаёт мучительно урчать от голода.

Мы не говорим об этом. И не нужно. Я люблю его — каждую его тёмную и светлую сторону — и никогда не оставлю его, пока сама судьба не разлучит нас. А даже тогда я буду бороться до последнего.

Глава тридцать третья

Я просыпаюсь от лёгкого покачивания лодки, когда океан, как всегда, поднимает волну за волной. Есть что-то прекрасное в этом постоянном движении, которое при этом никогда ничего не меняет.

Сквозь маленькие окна пробивается свет, окутывая комнату глубоким оранжевым сиянием.

Хулиан крепко спит. Я осторожно высвобождаюсь из его объятий и приподнимаюсь, чтобы выглянуть в окно. Солнце, выглядывающее из-за морского горизонта, снова перехватывает дыхание. Вместо того чтобы думать обо всех рассветах, которые я пропустила, я улыбаюсь тому, что первый из них встретила вместе с Хулианом в таком особенном месте.

Чем больше времени я провожу здесь с ним, погружаясь в его образ жизни, тем легче мне перестать ненавидеть то, как сложилась моя собственная жизнь.

Кажется, каждая новая память, которую мы создаём вместе, понемногу смывает злость и обиду на судьбу, доставшуюся мне, слой за слоем.

Облака тонкие, вытянутые, низко повисшие над горизонтом. Солнце поднимается сквозь них и ослепительно сияет над водой.

Я смотрю на него, пока глаза не начинают слезиться, наслаждаясь этой красотой. Когда солнце поднимается высоко в небе, я поворачиваюсь к Хулиану и смотрю на спящего. На его лице покой, вокруг — недавно убранная лодка.

Наверное, у него какой-то встроенный радар, потому что стоит мне начать на него смотреть, как он немного шевелится. В утреннем солнечном свете Хулиан похож на золотого бога.

Хулиан что-то бормочет во сне — кажется, моё имя, — и я снова смотрю на него.

Он потягивается, вытягивая длинные руки, словно кот, и тянется к пустому месту на небольшом матрасе, где всю ночь я спокойно спала в его объятиях.

— Рааай, — протягивает моё имя. — Venir al llit («Иди ко мне в постель»), — говорит он и похлопывает по матрасу. Я улыбаюсь, понимая, что именно он говорит, даже без перевода.

Я перебираюсь к нему, и Хулиан притягивает меня к себе, укладывая поверх своего тела. Обхватив руками, он слегка покачивает нас из стороны в сторону.

— Я скучал по тебе, моя Рай, — шепчет он мне в мочку уха.

По спине пробегает дрожь, и я убираю волосы на одну сторону шеи.

— Я была у окна совсем недолго. Смотрела на рассвет.

Я улыбаюсь, наслаждаясь тем, как наши тела прижимаются друг к другу.

— Одна секунда вдали от тебя — уже невыносима, — уверенно говорит он.

Я всем сердцем надеюсь, что он прав.

— Ты могла меня разбудить.

Он убирает прядь волос с моего лица и по-детски надувает губы, заставляя меня игриво ткнуть его пальцем в грудь.

Когда мы успели стать такими? Настолько тесно переплестись друг с другом?

Когда мы встретились, я думала, что это будет просто интрижка — первая в моей жизни. А теперь я здесь, безумно, отчаянно, до боли влюблённая в этого мужчину.

Обещание бессмысленного летнего романа не могло оказаться дальше от того, чем мы стали.

Я не могу смотреть ему в глаза, потому что знаю: стоит только взглянуть, и я скажу слишком много… или, наоборот, слишком мало. Даже не знаю, что из этого сейчас было бы хуже.

Поэтому вместо этого закрываю глаза и нахожу его губы своими.

Он резко втягивает воздух, когда я раздвигаю бёдра и устраиваюсь по обе стороны от него. Наши тела соприкасаются, и я дразняще двигаюсь, медленно очерчивая бёдрами круги, едва касаясь его.

Он мягко приподнимает бёдра мне навстречу.

— Мы будем встречать рассвет вместе тысячи раз. Помнишь? Что бы ни случилось, — обещает он, стягивая с меня футболку.

— Что бы ни случилось, — тихо повторяю я.

Его тёплые губы касаются моей кожи, и мысли почти полностью исчезают. То спокойствие, которое Хулиан принёс в мою жизнь, — настоящий подарок. Я никогда не стану воспринимать его как должное.

Его язык скользит по коже от середины шеи к самому плечу. Зубы мягко касаются моей кожи, и я стону, запрокидывая голову в полном блаженстве.

Реальность постепенно ускользает, пока лодка мягко покачивается на волнах, а мои руки тянутся к нижнему белью Хулиана. Он приподнимает бёдра, и я отбрасываю его в сторону, немного отодвигаясь назад.

Его взгляд обжигает меня, когда я беру его в рот. Он на мгновение запрокидывает голову,  чувствуя мои движения ртом вверх и вниз по всей его длине. Затем снова смотрит на меня, не разрывая зрительного контакта, пока я доставляю ему удовольствие.