— Если ты считаешь, что зря тратишь своё время, тогда перестань его тратить. Это ты начала со мной этот бессмысленный спор. И чем больше я оказываюсь прав, тем сильнее ты на меня набрасываешься, потому что мисс-Идеальная-Рай ни за что не может допустить мысли, что прав может оказаться кто-то другой.

— Это несправедливо.

Я снова встречаюсь с ним взглядом.

— Я просто надеялась, что ты хотя бы рассмотрел возможность поехать со мной. Пусть даже ненадолго. Ты даже не стал об этом думать, а у меня есть реальные причины, которые не позволяют мне остаться здесь. В отличие от тебя.

Я понимаю, что несправедлива, как только произношу эти слова, но, господи, я не могу совладать со своим гневом.

— «В отличие от тебя», — повторяет он мои слова. — Мне не нужно разбирать, анализировать и препарировать каждую часть своей жизни только потому, что я несчастен. Я счастлив, Рай. Никогда ещё не был так счастлив. Успех и счастье в моей жизни не измеряются деньгами или властью. У меня есть еда, моя лодка. Я люблю человека, который любит меня в ответ. Мой отец здоров. Моё сообщество объединилось, чтобы противостоять корпоративной жадности. Возможно, на этот раз мы проиграли, но мы всё равно попытались. Для меня это и есть успех. Возможно, для тебя — нет, но для меня — да.  И не будем забывать, что именно ты собиралась уехать. У тебя был билет на самолёт на вечер после гала-вечера!

— Я собиралась уехать, потому что ты снова оттолкнул меня и бросил! Наверное, ты вообще оставался рядом только потому, что чувствовал бы себя виноватым, если бы я умерла! И хватит говорить о жадности — это лицемерие, ведь в итоге у твоего отца денег станет ещё больше! Легко говорить, что деньги не имеют значения, когда у тебя их никогда не было в недостатке!

Рот Хулиана приоткрывается, и мне хочется запихнуть эти слова обратно в свой большой, глупый рот.

— Вау. Ты совсем как она. И вообще-то говорят: «Легко говорить, что деньги не имеют значения, когда их у тебя слишком много», — а у тебя их, очевидно, до хрена. Я ошибался насчёт тебя. Чёрт возьми, как же сильно я ошибался, — говорит он и уходит, оставляя меня стоять на песке.

— Иди к чёрту! — кричу ему вслед, прекрасно понимая, что зашла слишком далеко. Но сейчас нет ни единого слова, которое могло бы всё исправить. Мне нужно подумать, отдышаться, прийти в себя и не причинить ему ещё больше боли, чем я уже причинила.

Почти каждое слово, сорвавшееся с моих губ, было продиктовано гневом. Я позволила страху потерять его заставить меня сказать то, чего на самом деле не думала и о чём теперь жалею до глубины души. Я не могу оправдывать то, что вела себя с ним как последняя стерва, да и не хочу. Он заслуживает большего, чем мои детские эмоциональные выпады и жалкие попытки извиниться кое-как.

Некоторое время я бесцельно брожу, не зная, куда идти и что, чёрт возьми, делать. Ещё одно напоминание об отношениях с мамой, которых мне отчаянно не хватает. О тех, в которых я могла бы прибежать к ней за советом. Но это невозможно, поэтому я возвращаюсь в отель и надеюсь, что Амара сегодня на работе.

Подходя ко входу, я замечаю её — она выходит из-под арочного дверного проёма с сумкой и телефоном в руках.

— Рай!

Увидев меня, она заметно оживляется. Меня накрывает облегчением, чувством вины и тревогой. Я прикусываю губу, стараясь не расплакаться.

Выражение её лица меняется, когда она смотрит на меня.

— Ты в порядке? Что случилось?

Прежде чем я успеваю ответить, она обнимает меня и крепко прижимает к себе, нежно поглаживая по волосам.

— Я вела себя с Хулианом как последняя стерва и наговорила ему столько ужасных вещей. Мне нужно извиниться, но я хочу дать ему немного времени… хотя бы ненадолго. Я не знаю, что, чёрт возьми, делать и к кому обратиться, поэтому пришла сюда в надежде найти тебя. Надеялась, что ты будешь здесь, — признаюсь я, позволяя себе раствориться в её объятиях.

— Что ж, ты пришла по адресу.

Она отстраняется, берёт меня за руку и ведёт к каменным сиденьям возле круговой подъездной дорожки отеля. Здесь нас не видят гости, а перед глазами открывается прекрасный вид на побережье, залитое утренним светом.

— Как вы с Пришей? — спрашиваю я.

Она улыбается.

На ней рабочая форма и потёртые, видавшие виды кроссовки, которые она явно любит. На шнурках болтаются маленькие подвески: фиолетовое сердечко и один из персонажей с её рюкзака — символ любимой группы.

— Хорошо. Правда хорошо. Даже слишком хорошо, наверное. Скоро ей придётся вернуться в Швецию, когда закончится летний перерыв, и сначала я не слишком об этом думала. Но теперь, когда этот день приближается, меня это убивает.

Я беру её за руку.

Почему всё всегда должно заканчиваться? Почему всё обязательно должно быть таким чёртовски сложным, ограниченным по времени и полным бесконечных препятствий?

— Вы всегда можете попробовать отношения на расстоянии. Вместо того чтобы просто всё закончить?

Амара качает головой, и на её лице появляется недовольная гримаса.

— Я не создана для отношений на расстоянии. Я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать: у нас ничего не получится. Я слишком ревнивая, слишком импульсивная. Если бы речь шла о коротком сроке, может быть, но она учится в медицинском, а это занимает годы. Уф, ну почему она должна быть такой замечательной? Изначально это должна была быть просто интрижка на несколько недель, но теперь я… Кажется, я её люблю и понятия не имею, что с этим делать.

Я не могу сдержать смех — не потому, что это смешно, а потому, что прекрасно понимаю её чувства и совершенно не имею права давать ей советы, когда моя собственная личная жизнь превратилась в полный бардак.

— Иронично, но мы с тобой оказались в одинаковой ситуации. Обстоятельства разные, но всё то же: летний роман, который перерос в любовь, и приближающийся срок, когда всё это должно закончиться.

— Надо было просто тусоваться вместе и отрываться всё лето, вместо того чтобы влюбляться в людей, с которыми у нас нет будущего, — говорит она, и я согласно киваю. — И без обид, но, думаю, хороших советов друг для друга у нас не будет. Мы явно сами понятия не имеем, что делаем.

— Явно.

— Хватит обо мне. Я даже думать об этом не хочу, так что рассказывай, что там за бардак с Хулианом.

Я пересказываю ей всё в ускоренном режиме, и Амара несколько раз морщится — и от того, как ужасно я с ним себя повела, и от его категорического отказа даже рассматривать возможность переезда в Штаты вместе со мной.

Мне неловко, что я не рассказываю ей обо всей ситуации со здоровьем, но всё и без того достаточно сложно. Я не хочу, чтобы меня воспринимали только через призму моего состояния. Не с ней.

— Честно говоря, вы оба капризные дети. Он упрямый, а у тебя темперамент как лесной пожар.

Амара кладёт руку мне на плечо, когда перед отелем по круговой подъездной дорожке останавливается эффектный чёрный спортивный автомобиль с откинутым верхом.

— У Хулиана всегда были серьёзные проблемы с классовыми предрассудками, так что могу представить, насколько ему тяжело. Но в то же время ты не виновата в том, что твоя мама богатая. Похоже, проблема в обстоятельствах, которые не подвластны ни одному из вас. Вам просто нужно решить, стоит ли тот небольшой шанс, что у вас всё получится, этой борьбы.

Мы обе смотрим на пару, выбирающуюся из машины. Мужчина обходит автомобиль, берёт женщину за руку и помогает ей выйти с пассажирского сиденья. Она либо его дочь, либо…

— Видишь? Людей, у которых больше денег и возможностей, чем у остальных, полно повсюду. Если не можешь их победить, я бы на месте этой девушки просто присоединилась к ним.

Женщина сияюще улыбается своему ходячему банкомату, а я борюсь с осуждающими мыслями. Хотя, если честно, молодец. По крайней мере, он, похоже, настоящий джентльмен: помогает ей выйти, оставляет чаевые парковщику и несёт её сумку.

— А что, если я не могу их победить и всё это время невольно была на неправильной стороне? — задумчиво спрашиваю я.