Руки Хулиана скользят по моей обнажённой спине и останавливаются чуть выше ягодиц, там, где начинается ткань платья.

— У меня тоже нет слов, — признаюсь я, восхищаясь его широкими плечами, натягивающими шёлковую ткань рубашки. — Разве что костюм тебе совершенно не нужен, — сглатываю я.

— Ты похож на луну, — говорю я, сама не понимая, откуда взялись эти слова.

Но это правда. Он сияет, окружённый тьмой, одинокий, но никогда не остающийся один. Вокруг него постоянно мерцают звёзды. Сильный. Могучий. Всё вращается вокруг него.

— Это довольно весомый комплимент.

Он застенчиво улыбается и проводит рукой по недавно выбритому подбородку.

— Я знаю, чего тебе стоило сюда прийти. Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Мне так жаль, что я…

Хулиан не даёт мне договорить, прикоснувшись губами к моим.

— Больше никаких извинений.

Он мягко разворачивает меня, и мы начинаем медленно танцевать, едва переставляя ноги. За всю мою жизнь танцовщицы это, без сомнения, моё любимое выступление.

Время словно перестаёт существовать, пока наши тела прижаты друг к другу, а умелые пальцы скользят вдоль моего позвоночника вверх и вниз, снова и снова. Кожа на спине покрывается мурашками, я выгибаюсь в его руках, совершенно теряя способность думать.

— Хулиан, — стону я, когда он прижимает к моей коже тёплые ладони и кончиками пальцев скользит под тонкую ткань платья.

— Без трусиков? — шепчет он мне на ухо.

Всё тело вспыхивает жаром, и я киваю.

— Они не подходят к этому платью.

С его губ срывается низкий рык, и я вздрагиваю, когда этот звук пронизывает меня с головы до ног.

— Если бы вокруг не было столько людей, я бы сорвал с тебя это тонкое платье и прижал к той стене, — он кивает в сторону стены, стилизованной под искусственную траву.

У меня мутится в глазах, и я едва понимаю, как всё ещё стою на ногах.

— Хулиан, — умоляю я его, не в силах понять, хочу ли, чтобы он перестал мучительно дразнить меня или наконец позволил мне хоть немного облегчить это напряжение. Я едва справляюсь с тянущим жаром внизу живота и влажностью между бёдер, которая теперь стекает по коже.

— Хулиан, что? Чего ты хочешь, Орайя? — его губы касаются основания моей челюсти, прямо там, где она переходит в ухо.

— Тебя. Ты мне нужен.

Я забываю о полном людей бальном зале и направляю его руку к передней части платья, прижимая шёлк к разгорячённой коже.

— Блять.

Он проводит пальцем по влажной ткани и подносит его к губам. Я едва не сгораю от жара.

Я больше не выдерживаю.

— В мой номер. Сейчас.

Я резко дергаю его за руку, и мы врываемся в лифт, губы к губам, языки касаются каждого обнаженного сантиметра губ и шеи друг друга. Когда мы добираемся до моего этажа, Хулиан подхватывает меня на руки. Платье задирается до талии, пока я сбивчиво, тяжело дыша, называю номер своей комнаты.

— Я уже отсюда чувствую твой запах. Чёрт.

Он проводит носом вдоль моей щеки, по шее, ключицам, пока мои дрожащие от волнения руки находят маленький круглый чип-ключ и прижимают его к замку. Дверь открывается, и мы влетаем внутрь, а за спиной с грохотом захлопывается дверь.

Хулиан сразу ведёт меня к кровати — не бережно, а с жадной, почти необузданной страстью. Он задирает моё платье и раздвигает мои бёдра; прохладный воздух в комнате касается  моего обнаженного, чувствительного лона, заставляя меня судорожно втянуть дыхание.

Я прикрываю рот рукой, когда он касается меня языком, а ноги сами дёргаются, каблуки впиваются в матрас. Он сосет меня, язык и губы сменяют друг друга. Его низкий рык выдаёт свою признательность за мои неконтролируемые извивания, пока одной рукой я вцепляюсь в одеяло и сжимаю его так сильно, что кажется, пальцы вот-вот сведёт от напряжения.

Он продолжает лизать и целовать внутреннюю поверхность моих бёдер, его пальцы сменяют губы и язык, медленно двигаясь внутри меня, доводя до самой грани и останавливаясь прежде, чем я успеваю переступить её. Он продолжает пожирать меня расчетливым, но ненасытным образом.

— Пока нет.

Он поднимает голову как раз в тот момент, когда моя спина выгибается над кроватью, готовясь к оргазму. Я чуть не кричу от физического напряжения, от потребности разрядки. Он выдыхает струю холодного воздуха, снова касается губами меня, на этот раз слегка проводя зубами по коже и медленно поднимаясь к внутренней стороне бедра.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг меня.

Я резко вскакиваю, заставая его врасплох, и толкаю обратно на матрас. Вцепившись в рубашку, стягиваю её с него, не обращая внимания на то, что как минимум две пуговицы отрываются и со звоном разлетаются по деревянному полу.

Целую и покрываю поцелуями его широкую грудь, пока стягиваю рубашку, мои руки шарят в поисках пуговицы на его брюках, изо всех сил стараясь не порвать их. То же самое я делаю с его трусами, стягивая их с его толстых, мускулистых бедер, и у меня текут слюни, когда я вижу его член, выскользнувший наружу. Пульсирующий, твердый, ждущий меня. Мой.

Но он оказывается быстрее и сильнее. Обхватив меня за спину, Хулиан переворачивает нас, нависая надо мной, нос к носу. Он тянет за тонкие бретели моего платья, и где-то рядом раздаётся треск рвущейся ткани, но мне совершенно всё равно. Ведь Хулиан дразнит мой ноющий вход, нежно надавливая, но не входя полностью.

— Перестань меня мучить, — ною я, приподнимая бёдра навстречу ему.

С лукавой улыбкой и одним быстрым движением он входит в меня. Я вскрикиваю, крича от удивления и экстаза, когда он снова входит, и выходит, и входит.

Мои ногти скользят по его спине, а его прекрасные глаза не отрываются от моих. Он то ускоряется, то замедляется, то глубже, он вытаскивает себя и осмеливается потереть свой член о мой ноющий клитор. Счастье мгновенно накатывает на меня, как волна за волной, одна за другой, пока он снова входит в меня.

Поцевалов меня, с его губ слетает мое имя, когда он теряет контроль. Тело замирает, и он находит разрядку, медленно двигаясь назад и вперед, чтобы продлить мое удовольствие, пока я не обмякаю. Мои руки и ноги раздвигаются на матрасе, а его теплое тело обрушивается на мое. Некоторое время мы просто лежим, тяжело и прерывисто дыша. Постепенно дыхание становится спокойнее и глубже, а я нежно провожу пальцами вверх и вниз по его покрытой испариной спине.

— Мне так жаль, Рай. Я был неправ, когда так с тобой поступил. Это неправильно, но мне казалось, что проще просто оттолкнуть тебя… Иногда я так делаю, когда жизнь становится слишком тяжёлой, слишком невыносимой. Я замыкаюсь в себе и убегаю. Я не знал, что ещё могу сделать, кроме как убежать от тебя, но не смог этого сделать, поэтому вместо этого оттолкнул тебя. Ни в чём из происходящего нет твоей вины, Рай. Я это знаю и мне жаль, что я даже не попытался… ради тебя. Я просто позволил злости и мраку поглотить меня и отгородился от тебя. Я знаю твоё сердце и знаю, что ты никогда не стала бы причиной всего этого. Прости меня. Я не умею быть в отношениях, не умею быть рядом с кем-то, но мне правда очень жаль. И прости за то, как часто мне приходится извиняться за то, что я веду себя как придурок.

— Тсс, Хулиан. Это мне нужно извиняться перед тобой. Ты был прав: я пришла туда из эгоистичных побуждений, но ещё и ради тебя. Я искренне хотела сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь, и пыталась это сделать и продолжу пытаться. Но больше не извиняйся. Мы сейчас вместе, и только это имеет значение.

Я кладу руку ему на шею сзади, и он смотрит мне прямо в глаза, покачивая головой.

— Важно уважать тебя, слышать твоё мнение и твою точку зрения на всё происходящее. А я этого не сделал. Я подвёл тебя и был неправ. Мне нужно извиниться за то, что я выплеснул на тебя свою боль.

Голос звучит серьёзно и спокойно — в нём нет ни капли привычного сарказма, и ни один из нас не пытается отшутиться или спрятаться за привычными отговорками.

— Ты заслуживаешь извинений и уважения. Я больше никогда не позволю себе так с тобой обращаться. Никогда больше не буду относиться к тебе подобным образом. Всё, что произошло между нашими родителями, касается только их, и я знаю, что ты ни в чём не виновата. Это будет непросто, но, пожалуйста, пожалуйста, прости меня за то, что я не смог себя контролировать и не подумал, прежде чем выплеснуть злость на того, кто этого не заслуживал.