Я слышу боль в его голосе.

— Ты её сообщница. Поэтому ты здесь.

Его глаза широко распахиваются, словно он наконец складывает воедино пазл, который пытался собрать годами.

— Ты сказала мне, что работаешь над каким-то благотворительным проектом и приехала сюда, чтобы бесплатно провести лето? Чушь. Твоё беззаботное лето лишает мою семью и наших работников работы. Как же, блять, предсказуемо.

Я резко поворачиваюсь к молчащей матери.

— Мам, о чём он говорит? Компания, о которой ты мне рассказывала, принадлежит его семье?

Она сглатывает, прежде чем ответить. Губы дрожат, словно перед ней призрак. Обычно при столкновении с кем-то она превращается в более сильную, властную версию себя, а сейчас, наоборот, будто сжимается. Я делаю вдох, гадая, собирается ли она раздавить его, как букашку, как обычно поступает с любым мужчиной, который позволяет себе говорить с ней подобным тоном.

— Всё сложнее, чем кажется, Рай. Я могу тебе всё объяснить, но это не связано с тобой лично.

Хулиан смеётся — болезненным, грохочущим, полным ярости смехом, вырвавшимся из глубины груди.

— Лгунья. Ты разрушила жизнь моего папы, разбила ему сердце. Ты оставила его в вечной тюрьме, где он продолжает тосковать по эгоистичному призраку женщины, которую любил ещё в детстве, а теперь явилась сюда, чтобы вбить последний гвоздь в его гроб под прикрытием благотворительности и строительства отеля на нашей земле? Отвратительно. Вы обе отвратительны.

Он плюёт к её ногам и, не дожидаясь ответа, уходит.

— Хулиан, подожди!

Я пытаюсь догнать его, но, когда мне это удаётся, он резко отдёргивает руку.

— Не трогай меня! Держись от меня подальше! Я больше никогда не хочу видеть твоё лицо. Просто возвращайся туда, откуда приехала, и никогда, никогда сюда не возвращайся.

Тепло, спокойствие, знакомый мне Хулиан, в которого я влюбилась, исчезли. Передо мной стоит совершенно другой человек — холодный, ледяной, жёсткий. Ни следа от улыбчивого, обаятельного Хулиана.

Моего Хулиана.

Сердце раскалывается, колени подкашиваются, и я хватаюсь за стойку для зонтов, чтобы не рухнуть на землю.

Глава шестнадцатая

Я сижу напротив матери в столовой отеля, скрестив руки на груди, и пристально смотрю на неё, пока она не заговорит. Я получу объяснение, и на этот раз она не отделается парой слов, как обычно. Между нами одиноко стоит корзинка с тёплым хлебом и маслом, посыпанным крупными кристаллами соли, пока официант наполняет бокал моей матери вином.

— Мне тоже, пожалуйста, — улыбаюсь я официанту — тому самому приветливому мужчине, которого видела почти за каждым приёмом пищи в отеле.

— Тебе не стоит пить во время приёма лекарств, Рай. Ты же знаешь…

Мама начинает что-то говорить, но я перебиваю её:

— Я буду пить.

Она поджимает губы, но больше не спорит. Между нами словно повисает напряжение, почти страх, исходящий от неё, чего раньше никогда не было в наших отношениях.

— Как ты с ним познакомилась?

Её голос холодный, словно на меня вылили ледяную воду.

Я качаю головой.

— Сначала ответь на мои вопросы. Почему ты ввела меня в заблуждение насчёт того, зачем мы приехали? Ты сказала, что празднуешь крупную сделку, слияние. Немного жаловалась на продавца, но даже намёком не дала понять, чем на самом деле занимаешься. Я бы никогда не приехала, если бы знала. Ты это знаешь.

— И что именно, по-твоему, я делаю, Рай? Ты ничего не понимаешь ни в моей работе, ни в том, насколько важна эта сделка для нас. Для твоего будущего.

Я с силой ударяю ладонью по столу, отчего бокалы и столовые приборы звякают.

— Какое ещё будущее? — я пристально смотрю на неё.

— Не говори так.

В её голосе слышится боль — мои слова задели именно там, куда я целилась.

Я фыркаю.

— Ты знаешь, что это правда. Так ты привезла меня сюда, чтобы отомстить кому-то и разрушить наследие их семьи? Жизни людей для тебя действительно всего лишь игра? Деньги — единственное, что тебя волнует?

Я откидываюсь на спинку стула и делаю большой глоток вина.

— Я уже знаю ответ, но хочу услышать его от тебя.

Она повторяет мой жест, но вместо того, чтобы просто сделать глоток, осушает весь бокал и жестом подзывает официанта, чтобы заказать бутылку.

— Я приехала сюда не для того, чтобы кому-то мстить. Я приехала заключить сделку на ценную землю, чтобы построить востребованный курорт. Именно этим я занимаюсь уже много лет. Семейный бизнес, который они оба так одержимо пытаются сохранить, уже много лет идёт ко дну. Я понимаю, что тебе легко представить меня главным злодеем, а весь мир разделить на чёрное и белое, правильное и неправильное, но ты понятия не имеешь, о чём говоришь в этой ситуации.

Я чувствую, как в груди закипает злость. Семья Хулиана потеряет свой бизнес — дело, которое существует уже не одно поколение. Тот самый бизнес, о котором он так подробно рассказывал, и мне он вовсе не показался маленьким. Я сидела и слушала, как он говорит о своей жизни, своём наследии, даже не подозревая, что моя мать активно разрушает всё это.

Меня пробирает дрожь, когда я думаю о том, сколько раз оставалась в неведении, пока моя мать и SetCorp проделывали то же самое. Я знала, что они строят роскошные отели и курорты по всему миру, но никогда не задумывалась о том, что или кто жил и работал на этой земле до того, как туда приходили их бульдозеры и чеки. Все её сотни деловых поездок, повышения и премии были оплачены чужими страданиями.

— Как ты с ним познакомилась? — повторяет она свой вопрос, который задала в самом начале. — С Хулианом. Он намеренно тебя разыскал?

Я качаю головой, возмущённая её наглостью.

Он ведь не сделал этого?

Не может быть. Я должна перестать позволять ей забиваться мне в голову.

Я тяжело выдыхаю через нос.

— Нет.

— Похоже, он такой же вспыльчивый, как его отец.

Она старается сохранять спокойствие в голосе, но я всю жизнь изучала её повадки: читала язык её тела, обращала внимание на цоканье языка, едва заметное движение брови, на то, как она смотрит на мой нос, а не в глаза, когда пытается скрыть эмоции.

У меня пересыхает в горле.

— Откуда, чёрт возьми, ты знаешь его отца?

В голове лихорадочно складываются кусочки пазла.

Хулиан сказал, что она разрушила его жизнь…

Здесь явно что-то есть — какая-то глубокая история, связанная с отцом Хулиана. Что-то, что она подавляла бог знает сколько лет.

Хулиан сказал, что его отец любит её ещё с детства.

Всё тело болит до самых костей, пока я пытаюсь собрать этот пазл воедино. Неужели когда-то она любила его? Боже, каковы вообще шансы? Впервые в жизни я влюбляюсь в мужчину — да ещё на другом конце планеты, — а у моей матери и его отца оказывается общее прошлое.

Судьба продолжает быть ко мне жестокой, напоминая, что как бы прекрасна ни казалась жизнь, потом она всегда возвращает всё это двойной порцией боли. Я привыкла к физической боли и думала, что эмоциональные страдания мне больше не страшны. Очевидно, это не так.

— Расскажи мне о его отце. Как вы познакомились? Ты любила его? Почему ты делаешь это с человеком, которого любила?

Моя мать устала и явно чувствует себя неуютно из-за того, что её тайное прошлое оказалось раскрыто передо мной. Я замечаю это ещё до того, как она поднимается со стула.

Защитная реакция окутывает её словно тёмный плащ, а глаза превращаются в узкие щёлочки.

— Я делаю это потому, что любила его.

Она хватает бутылку вина из ведёрка со льдом рядом со столом и уходит с ней, исчезая из ресторана.

Когда я возвращаюсь в номер, мне стоит огромных усилий не выблевать всё содержимое желудка в туалет. Хотя, если бы я сегодня хоть что-нибудь съела, скорее всего, именно этим сейчас и занималась бы.

Голова словно окутана густым туманом, кости кажутся ватными, пока я механически выполняю привычные гигиенические процедуры. В голове одновременно пусто и слишком много мыслей. В ушах пульсирует, пока я мою волосы, и я не понимаю, прошло две минуты или двадцать.