На лице Хулиана появляется недоумение.

— Твоя мама родом отсюда? С острова? Или вообще из Испании, Европы?

— С этого острова. Знаю, это звучит наивно и глупо, но она очень скрытна в отношении своей жизни до того, как стала моей мамой, и мы с ней не слишком близки. Я не знаю, из какой именно части острова она родом, но пытаюсь это выяснить. На её месте я бы кричала об этом на каждом углу и приезжала сюда каждый месяц, если бы родилась в таком месте. — Я машу рукой в сторону побережья.

— И ты совсем не говоришь по-испански? — удивлённо спрашивает он.

Качая головой, я пытаюсь вкратце объяснить:

— Нет. Ну, кое-что я переняла от няни, но мама никогда, вообще никогда не говорит на своём родном языке, а единственный раз, когда она поощряла меня выучить хотя бы несколько слов, был прямо перед нашей поездкой сюда. Должно быть, здесь произошло что-то такое, из-за чего она отвернулась от места, откуда родом. Я думала, что смогу этим летом выяснить, что именно. Это долгая и запутанная история, но она почти никогда не рассказывает о своей жизни здесь.

Он изучающе смотрит на меня. Я почти чувствую, как он решает, стоит ли расспрашивать дальше, но уверена, что по моему тону и за то недолгое время, что мы провели вместе, он уже понял: тема моей мамы — мягко говоря, болезненная.

— Хм. Твой отец белый? — бесцеремонно спрашивает он, переводя разговор с моей мамы на другую тему.

Мне так любопытно, вдруг он знает кого-нибудь, кто был знаком с ней, знал мою абуэлиту или кого-то из моей семьи. Но я пока не готова спрашивать. Не сейчас. Да и шансы всё равно невелики, поэтому я собираюсь сама провести небольшое расследование: хотя бы найти её старый дом, кого-нибудь из её друзей — что-то или кого-то, что поможет мне понять, кем она была и откуда родом. Но Хулиана я спрашивать не буду. По крайней мере, сегодня.

Я киваю.

— Да, но я больше похожа на маму. Если бы ты её увидел, сразу узнал бы этот нос и лицо. — Я улыбаюсь, указывая на свой характерный нос.

— Только не говори, что ты стесняешься своего лица. Ты великолепна.

Я кашляю, удивлённая его прямотой.

— Я не стесняюсь. Мне нравится моё лицо. Я просто говорю, что у меня её черты, а в моём городе они встречаются нечасто.

— Ну, Рай, ты сама не из обычных. И тебе не стоит хотеть быть обычной. Только посмотри на себя.

Его взгляд медленно скользит по мне, и мне кажется, будто перед ним на мне вообще ничего нет.

— Это у тебя такой коронный приём? Ты всем своим девушкам это говоришь?

— А это твой способ отвертеться от комплимента? Перевести разговор на других женщин?

Я качаю головой, отрицая правду, которую он только что озвучил.

— Нет, так я пытаюсь выяснить, со сколькими женщинами ты сейчас замешан. Я не из ревнивых, так что не надо защищаться. Мне просто любопытно. — Я опускаю взгляд на руки и начинаю ковырять заусенцы.

— Если честно, твой вопрос меня задел, но ради тебя и ради себя я на него отвечу. Только если ты мне не поверишь — это уже твоя проблема, и я не собираюсь ничего доказывать. Можешь либо довериться мне и поверить, либо нет. — Он пожимает плечами и бросает засохшую дольку лайма в небольшой открытый мусорный пакет в нескольких шагах от нас.

— Продолжай, — подталкиваю я его, чувствуя, как всё сильнее нервничаю.

Он непредсказуем, и никогда не знаешь, что именно сейчас слетит с его губ. Его дерзость одновременно и нравится мне, и ужасно раздражает.

— Я ни с кем не встречаюсь, ни с кем не состою в отношениях и ни с кем не сплю. Последняя женщина, с которой я был, — случайная связь на одну ночь с девушкой из Северной Франции. И, кстати, я её не игнорировал. Я вообще не просто так исчезаю из жизни женщин. Ненавижу этот термин. Иногда нормально прекратить общение с человеком, ничего не объясняя, особенно если вы едва знакомы. Это не всегда означает, что человек — придурок. — Он закатывает глаза и продолжает: — Я сразу говорю, что не ищу отношений или брака, и ни одна туристка, о которой тебе рассказывала Амара, не ожидала от меня ничего подобного.

Он замолкает, глядя в безоблачное небо.

— Ни одна? — спрашиваю я.

— Одна. — Он кивает. — Но я быстро понял, что с ней что-то не так. Она преследовала моих друзей, бегала по улицам и кричала моё имя, приходила ко мне на работу — и так продолжалось, пока не закончился её отпуск и она не уехала из страны. — В его голосе слышится огромное облегчение.

Я не знаю её и не знаю всей этой истории, но если он очаровал её так же, как очаровывает меня, я не могу полностью её винить за эту одержимость. Прошло всего несколько дней, а я уже почти на её месте.

— А ты? Ты ведь приехала сюда, чтобы прожить своё лучшее лето, верно? Так на скольких лодках ты уже успела побывать? И ты точно уверена, что где-нибудь тебя не ждёт жених — американский футболист, которому не терпится завести с тобой ребёнка и назвать его каким-нибудь именем со случайной буквой «й» посередине?

Я смеюсь, вспоминая все посты в Facebook и Instagram людей моего возраста, которые уже гораздо дальше продвинулись в планах на будущее, чем я… или, вероятно, когда-либо продвинусь.

— Нет. К сожалению, жениха у меня нет и никогда не было. Если бы он у меня был, мне хочется думать, что сейчас он был бы здесь, рядом со мной, и тоже наслаждался бы летом.

Я вздыхаю, погружаясь в безнадёжную мечтательность.

— Жаль, что здесь только я. Но я могу тебя накормить и неплохо управляюсь руками.

— Перестань меня соблазнять, — поддразниваю я его, потянувшись за бутылкой воды возле его ноги.

Он перехватывает мою руку и притягивает к себе, мягко усаживая меня к себе на колени.

— Я ещё даже не начинал, — соблазнительно предупреждает он, отводя мои волосы на другую сторону шеи, обнажая кожу.

Прохладный морской ветерок щекочет кожу, когда его губы касаются её. Я вздрагиваю, приподнимая плечо, пока он дразнит чувствительную точку у основания шеи.

Я разворачиваюсь и усаживаюсь верхом на него. С меня хватит ожидания. Я больше не могу терпеть, и если это, по его мнению, ещё даже не начало соблазнения, то я просто сгорю от нетерпения.

Запускаю пальцы в его уже сухие волосы и мягко тяну за волнистые пряди, поднимая его лицо к своему.

— Я не верю в добродетели и больше не намерена терпеть.

Я двигаю бёдрами, прижимаясь к нему.

Его щёки краснеют, и с губ срывается тихий низкий стон. Мне даже не хочется оглядываться и проверять, насколько близко находится ближайшая лодка. Лицо Хулиана непроницаемо. Я чувствую его возбуждение под собой, поэтому совершенно очевидно, что физически он меня хочет. Тогда какого чёрта его останавливает?

Кажется, он решает позволить себе больше: закрывает глаза и крепко обнимает меня за талию. Тонкая ткань наших купальников недостаточно плотная, чтобы скрыть наше взаимное возбуждение. Я никогда прежде не была настолько смелой с парнем, но ни один мужчина — никогда, никогда, никогда — не заставлял меня чувствовать себя так.

Мысленно я полностью захвачена им, а физически… словно заряжена электричеством. Я совершенно не способна себя контролировать.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он оказывается быстрее и сам сокращает расстояние между нами, издав облегчённый стон.

Его губы на вкус именно такие, какими я их представляла. Как солнечный свет, согревающий плечи в начале июня. Как влажная кожа, соприкасающаяся с тёплой плиткой у бассейна. Как первый глоток ледяной воды в разгар лета.

Его губы мягкие, словно подушечки, влажные и искусные. Его язык скользит в мой рот, и я двигаюсь навстречу ему, чувствуя, как правки от бикини становятся влажными. Он целует меня так, как вода касается кожи: медленно и мощно, накатываясь интенсивными волнами и отступая обратно.

Солёный, сильный и тёплый.

Он легко поднимается на ноги, не переставая целовать меня, и без труда несёт через лодку. Я не вижу, куда мы направляемся, да мне и всё равно. Дверь со скрипом открывается, и через несколько секунд я уже лежу на мягком матрасе, чувствуя его под спиной.