Я киваю.

— Обожаю. Давно не каталась, но когда я была маленькой, у нас была своя лодка. Потом у мамы стало всё больше дел, времени на неё оставалось всё меньше, поэтому она её продала. И с тех пор я много лет не каталась.

— Ты знаешь, какая именно?

 Я достаю свой календарь, нажимаю на ссылку и показываю ему название компании, через которую мама забронировала экскурсию, и тип лодки.

— Это не лодка. Это яхта, — поправляет он. — Ты будешь настолько далеко от воды, что это пустая трата времени и огромных денег. Разве что ты просто собираешься пить, общаться с богатыми людьми и есть их дорогую несвежую еду.

Смущение, которое я испытываю, совершенно необоснованно. Не я же бронировала огромную яхту и тратила на неё деньги, но теперь, когда я вижу, насколько она огромная, он действительно в чём-то прав.

— Ты даже не сможешь опустить руку в воду во время прогулки или почувствовать морские волны. Тебе будут подавать переоценённую еду и шампанское, но это не даст тебе настоящих впечатлений, — продолжает он.

— Прости, я слишком резко об этом говорю. — Он пожимает плечами. — Но такие туристические ловушки меня ужасно бесят. Ненавижу всё неаутентичное.

Он проводит рукой по затылку.

— Вне зависимости от моего предвзятого отношения к этому, я всё равно хочу, чтобы ты хорошо провела время. Может быть, когда-нибудь, когда у тебя не будет всё расписано, я покажу тебе настоящую Майорку?

Я киваю, отчаянно желая этого.

— Тебе лучше идти, пока не попала в неприятности, — шутит он. — Спасибо, что провела со мной это утро. Теперь после встречи с тобой мой рабочий день будет намного лучше.

Веснушки в его карих глазах сегодня кажутся светлее. Да и вообще сегодня в нём всё словно стало светлее.

Он встаёт, собираясь уходить, а я, сидя на диване, тяну его за руку.

— Спасибо, что пришёл сюда и принёс мне еду и кофе. Ты сделал мой день.

Я держу его руку в своей, переворачиваю ладонью вверх, отмечая, насколько она больше моей.

— Давай скоро снова увидимся, договорились? — спрашивает он, наклоняясь ко мне лицом к лицу.

Я закрываю глаза в ожидании, но вместо поцелуя в губы он дважды целует меня в щёки.

— Adéu, Рай. ("До встречи")

— Договорились.

Я смотрю ему вслед, прокручивая в голове его слова.

Я отчаянно хотел тебя увидеть…

Мои ноги сами пританцовывают, и я вскакиваю, переполненная энергией и словно заворожённая. Он очаровывает и окутывает тайной. Искренний, но при этом скрытный. И хотя он только что ушёл, я уже считаю часы до нашей следующей встречи.

Не помню, когда в последний раз испытывала что-то подобное. Даже мои танцевальные выступления не заставляли меня чувствовать внутри такое головокружение, как этот мужчина.

Либо меня ждёт лето, о котором я мечтала, либо всё это закончится настоящим кошмаром.

Глава двенадцатая

Мама и Лена уже завтракают, когда я подхожу к столу. Официантка тут же подходит, чтобы отодвинуть для меня стул. Я благодарю её, и она протягивает мне меню. Вежливо беру его, хотя больше не голодна. Мама говорит ей по-испански, что я уже поела, и та извиняется, забирая меню буквально через несколько секунд.

— Всё в порядке, большое спасибо. — Я тепло улыбаюсь, надеясь, что мама не успела с самого утра достать её своими требованиями.

Мама промокает уголки губ толстой белой салфеткой.

— Так кто этот друг, которого ты уже успела здесь завести? Похоже, здесь ты находишь друзей быстрее, чем дома.

Лена переводит взгляд на меня, переминаясь с ноги на ногу под столом.

Я объясняю:

— Просто познакомилась с ним через Амару.

— Сотрудницу отеля, — поправляет она, будто напоминает Лене, о ком идёт речь, одновременно намеренно не называя Амару по имени.

Я вздыхаю и делаю глоток воды из стоящего передо мной стакана.

— Её зовут Амара. И вообще-то да, это её работа, но не каждый человек определяется своей профессией.

Мой голос звучит сухо и оборонительно, но то, как мама смотрит на Амару свысока, задевает за живое. Причём очень сильно.

— Я предпочитаю проигнорировать этот выпад. Ты устала? — Она немного наклоняется через стол, чтобы получше меня рассмотреть.

— Нет. Всё нормально.

— Ты какая-то… не знаю, другая? Не такая, как обычно? Ты хорошо спала? — Она делает глоток кофе, не сводя с меня взгляда.

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула. Чувствуя себя по-детски и немного капризно и даже не пытаясь это скрыть, смотрю на неё в ответ.

— Всё нормально. У меня отличный день. Ну… был отличный, пока ты не начала задавать вопросы.

Мысли возвращаются к Хулиану, к тому, как он часами ждал меня в лобби. Я всё ещё чувствую запах свежего хлеба, который он принёс, и помню, как его пальцы скользили по моей коже.

— Это мужчина или женщина, с которой ты здесь познакомилась? — густые брови мамы вопросительно приподнимаются.

— Почему ты спрашиваешь?

— Почему бы мне не спросить? Должно быть, мужчина. — Она улыбается и ставит на стол перед собой чашку с кофе, оставляя на ней след от помады.

— Мужчина, да. Но я едва его знаю, так что пока не успела провести проверку его биографии.

Лена тут же оживляется:

— Мне провести?

К сожалению, она не улавливает сарказм.

Я машу рукой перед собой.

— Нет-нет, ни в коем случае. Я уже не подросток, а он просто парень. Давайте больше об этом не будем. Пожалуйста.

— Будь осторожна во всём, хорошо? — взгляд мамы смягчается, и в нём мелькает что-то ещё, но исчезает прежде, чем я успеваю понять, что именно.

Я киваю и стараюсь отвлечь её, спрашивая о том, как прошёл её день, какого цвета будут воздушные шары и не подойдут ли для бального зала жёлтые огни лучше белых.

Жаль, что между нами всё так. Больше всего мы сближались, когда я делала вид, что мне интересна её работа. Иногда, когда я проводила в больнице по пять дней на ЭЭГ(электроэнцефалография, исследование, которое регистрирует электрическую активность мозга), нам удавалось вместе посмеяться раз или два. Но сколько себя помню, даже во время таких госпитализаций она постоянно отвечала на звонки, то и дело выходя из палаты, чтобы разбираться с очередным кризисом в SetCorp.

Большую часть времени я проводила с медсёстрами и специалистами Child Life, которые приносили мне пазлы и играли со мной в карты. Потом у меня появился iPad, затем мобильный телефон, а со временем я вообще стала уговаривать маму просто оставлять меня в больнице одну на время обследований — тишина там нравилась мне гораздо больше, чем её бесконечная работа.

Я стараюсь не обижаться на неё. Правда стараюсь. Я знаю, что она посвятила свою жизнь карьере, и это действительно может вызывать восхищение. Но ради себя и своего сердца я отдала бы всё, чтобы хоть ненадолго она поставила на первое место меня — не мои медицинские проблемы, а меня саму, как человека.

Пока она продолжает рассказывать о том, сколько туристов и денег принесёт курорт, мысленно отключаюсь. Киваю в такт её словам, а Лена делает заметки в своём iPad. Их пустые тарелки уносят, и мама заказывает для себя и Лены по второй чашке эспрессо.

— Я тоже буду, пожалуйста, — прошу я.

— Рай, с твоими лекарствами… — начинает мама.

— Мне можно эспрессо. Я пью кофе. Всё нормально, я хочу эспрессо.

Лена краснеет, оказавшись между нами, двумя Перами. Не самое приятное место.

— Поняла. А, подожди. Извини. — Мама берёт завибрировавший телефон и подносит его к уху. — Что значит, он отказывается? Этот чёртов…

Она обрывает себя, встретившись со мной взглядом. Прикрыв рукой микрофон телефона, она беззвучно произносит: «Я сейчас вернусь», — и отходит от стола, выходя на террасу ресторана. По её языку тела видно, что она в ярости. Мама ходит туда-сюда, размахивая руками.

— Она сегодня немного на взводе, потому что продавец пытается отказаться от сделки — не только по поводу своей компании, но и земли и порта, на которой она расположена. А если это произойдёт…