Какая же буря уже успела закрутиться в этой поездке, а я ещё даже толком не успела окунуться в неё.

Я проверяю Google Календарь на телефоне, чтобы узнать, что у меня сегодня запланировано. Завтрак с мамой и Леной, после обеда прогулка на лодке, а сегодня вечером в семь — ужин. Весь мой день расписан за меня, и всё же мне хочется только одного — придумать способ снова увидеть Хулиана.

Я смеюсь, представляя, как мама отреагировала бы, если бы Хулиан заявился к нам в своих шлёпанцах, пляжных шортах и с загорелыми следами от одежды. Моя мама и Хулиан — люди из совершенно разных миров во всех отношениях. Даже представить их в одной комнате забавно и одновременно тревожно. Постоянно сведённые брови мамы, между которыми, кажется, никогда не исчезает напряжение, так контрастируют с мягкими морщинками у глаз Хулиана, выдающими годы, проведённые под солнцем, смех и жизнь, оставившие свой след на его потрясающем лице.

С тяжёлым вздохом я заставляю себя выбраться из постели и плетусь в ванную своей комнаты. Деревянный пол холодит босые ноги. В зеркале я с удивлением замечаю румянец на щеках и то, что под глазами больше нет привычной припухлости и тёмных кругов.

Прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу — ещё одно доказательство того, сколько энергии, сколько жизни вернулось ко мне за такой короткий срок.

Я прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу — ещё одно доказательство того, сколько энергии, сколько жизни вернулось ко мне за такой короткий срок. Я стараюсь не забегать вперёд, но обязана позволить себе насладиться тем, что чувствую, смаковать это ощущение и не возвращаться к постоянному туману в голове, в котором жила всё это время.

Я смотрю на контейнер с таблетками. Вместо того чтобы снова всё переосмысливать, включаю душ.

Мысль о том, когда я снова смогу увидеть Хулиана, не выходит у меня из головы, пока я принимаю душ и одеваюсь к завтраку.

Поверх тёмно-синего бикини с узором из ромашек я надеваю простой комплект в тон — льняные брюки цвета мокко и укороченный топ без рукавов. Квадратный вырез открывает ключицы, а моё ожерелье из ракушек лежит прямо между ними.

Собрав волосы, я сначала распускаю их по плечам, затем снова убираю назад, раздумывая, какой вариант выглядит лучше. В итоге выбираю крабик, чтобы при желании можно было распустить волосы, закручиваю длинные пряди наверх и закрепляю их, вытягивая несколько свободных прядей у лица.

После ухода за кожей я решаю воспользоваться тонирующим солнцезащитным кремом вместо тонального средства и наношу совсем немного жидких румян под глаза и на переносицу.

Я уже почти вставляю контактную линзу в правый глаз, но вспоминаю слова Амары и Хулиана и в итоге решаю не надевать её. Чтобы занять руки, начинаю приводить в порядок поверхность в ванной, а органайзер для таблеток словно буквально кричит мне о своём существовании. Я накрываю его полотенцем для рук, будто это поможет ему исчезнуть.

Со мной всё в порядке, никаких побочных эффектов пока нет, даже несмотря на тот случай со стробоскопом. Странно осознавать, что я принимаю решение сама — ради себя и своего тела, — вместо того чтобы пытаться избежать неизбежного, но чувство вины всё ещё тяжёлым грузом лежит на сердце.

Может, дело в том, что мама просто взбесится, если узнает. А может, потому что принимать их уже вошло в привычку. Если уж на то пошло, я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Я принимала столько лекарств, сколько уже не могу ни сосчитать, ни вспомнить их названия, ещё с тех времён, когда не умела ни ходить, ни говорить. И всё это, а туберы всё равно сместились.

— Хватит, хватит, — говорю я себе, глядя в зеркало.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, разминаю плечи, возвращая мысли к Хулиану и тому, как по-дурацки он помахал мне на прощание вчера вечером перед вестибюлем, а потом чуть не врезался в колонну, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Наклеив свежие пластыри, я у двери надеваю свои самые удобные сандалии. Снова проверяю телефон. Как бы часто я ни напоминала себе, что у Хулиана нет моего номера, а у меня нет его, где-то внутри всё равно теплится надежда, что он сам проявит инициативу и попросит его у Амары.

Я могла бы сделать то же самое — взять ситуацию в свои руки и просто достать его номер, но после моего слишком откровенного признания прошлой ночью на улице мне хочется, чтобы на этот раз первый шаг сделал он.

Как только я захожу в лифт, телефон в руке вибрирует. Это мама сообщает, что они с Леной застряли на совещании и опоздают на завтрак. Я отвечаю:

«Без проблем, просто напиши мне, когда закончите».

Я нажимаю кнопку L и спускаюсь на лифте в вестибюль, решив заодно посмотреть, нет ли там Амары, пока жду. Когда выхожу из лифта, стойка регистрации оказывается пустой, но из ближайшего коридора доносится её характерный смех. Я иду на звук и обнаруживаю Амару, прижатую к каменной стене, с поднятыми над головой руками, а Приша целует её. Колено Амары оказывается между бёдер Приши, мягко прижимаясь к ним.

Я никак не могу отвести взгляд. Хотя должна. Определённо, совершенно точно должна. Но в голове снова возникает Хулиан, и я не могу не представить, как он прижимает меня к стене…

— О, Рай. Привет! — говорит Амара, вырывая меня из моего невольного подглядывания.

Я закрываю лицо руками, хотя очевидно, что притворяться уже слишком поздно.

— Простите, девочки! Я услышала ваш смех и пришла вас найти! — Мой голос звучит громко и хрипло.

Убейте меня.

— Всё нормально, — смеётся Амара, а Приша опускает руки вдоль тела, всё ещё держа её за руки.

Приша поворачивается ко мне:

— Рай, надеюсь, ты нормально добралась домой вчера вечером.

На её лице появляется обеспокоенное выражение.

— Прости, что мы не заметили, что с тобой происходит, — объясняет Приша, и в её больших карих глазах искрится искреннее сожаление.

Сегодня она выглядит менее нарядно: облегающие джинсы, заправленная в них чёрная футболка и босоножки на тонких ремешках и каблуках. Макияж почти незаметен, а при дневном свете она выглядит ещё более потрясающе.

Похоже, Амара с этим полностью согласна — пока мы разговариваем, она не сводит с Приши глаз.

— Нет-нет. Это совершенно не ваша вина. Простите, что я напилась и танцевала с тем придурком. Перебрала с шотами Фабио, — Я слегка смеюсь, и обе кивают, соглашаясь, тоже посмеиваясь.

— Я просто спустилась поздороваться, пока жду маму. У нас завтрак, потом прогулка на лодке, потом бла-бла-бла… — вздыхаю я, прислоняясь к холодной каменной стене напротив них.

— Ты не встречаешься с Хулианом? — спрашивает Амара, кивая в сторону холла.

Я качаю головой.

— Хотела бы, — выпаливаю я.

Обе приподнимают брови и переглядываются.

— Что ж, твоё желание — для него закон, потому что он уже около двух часов ждёт тебя в вестибюле, — сообщает мне Амара.

Я делаю несколько шагов в сторону вестибюля и выглядываю из коридора, пытаясь его найти. Как я могла не заметить его, когда проходила мимо?

— Правда?

Они кивают. Первой отвечает Амара.

— О да, правдааааа, — протягивает она, нарочито драматично растягивая слова.

— А вы двое возвращайтесь к… ну да… а я пойду его найду, — бросаю я и так быстро направляюсь прочь, что не уверена, услышали ли они меня вообще.

Я сворачиваю за угол — и вот он, сидит на подлокотнике одного из огромных диванов в вестибюле. Увидев его, я испытываю такое облегчение и такой прилив эмоций, что сама не понимаю, как в одном чувстве могут уживаться столько противоречий. Но, боже, как же хорошо.

— Что ты здесь делаешь? У тебя разве нет работы? — поддразниваю я.

— Есть, но поскольку я здесь второй человек после начальника, могу позволить себе немного опоздать.

— А-а, понятно, большая шишка.

Мне приятно, что он потратил своё время, просто сидя здесь и ожидая меня, поэтому я перестаю его дразнить.

— Прости, что не знала, что ты здесь. Я проходила мимо, но не заметила тебя, — говорю я, не в силах скрыть расплывающуюся на лице улыбку.