Лицо мужчины краснеет, в светлых глазах смешиваются унижение и злость. Он толкает Хулиана, отчего мы оба отшатываемся на несколько шагов. Хулиан что-то говорит ему по-испански — я не слышу и не понимаю что именно, — а затем жестом показывает мне идти к столику.

Следую за его рукой и наконец замечаю Амару и Пришу, которые целуются, и спешу к ним. Хватаю свою сумочку, не желая им мешать, но мне нужно отсюда уйти.

Ни одна из них меня не замечает, когда я снова растворяюсь в толпе, то закрывая, то открывая глаза в такт вспышкам света. Не то чтобы это помогало, но создаёт ложное ощущение надежды.

Проходя мимо бара, я думаю, не разозлится ли Фабио и не будут ли у него проблемы, если я не заплачу. Перед стойкой толпится народ, поэтому я вернусь первым делом завтра и всё оплачу. Если бы это не было чрезвычайной ситуацией, я бы никогда так не поступила.

Я уже почти дохожу до двери, когда меня тянут назад за сумочку.

Думая, что ремешок зацепился за что-то, я дёргаю его, но сопротивление оказывается слишком сильным.

Чёрт.

Это тот парень с часами.

— Заплати мне за мои часы! — требует он, сжимая челюсть и демонстрируя свои едва ли «сломанные» часы.

— Ты не хотел меня отпускать! Мне жаль насчёт твоих часов. Можешь прийти в мой отель завтра, и я дам тебе денег на новые, но мне нужно уйти!

Он несколько секунд изучает меня взглядом.

— В какой отель?

Меня охватывает облегчение, и плечи расслабляются. Как бы мне ни не нравилось разбрасываться мамиными деньгами, сейчас я готова на всё, лишь бы убраться отсюда к чёрту

Тёплая ладонь накрывает мне рот ровно в тот момент, когда я называю название своего отеля. Я узнаю его запах, даже не оборачиваясь.

Хулиан. Мужчина, который, кажется, повсюду.

— Не говори ему, — шепчет он мне на ухо.

— Вот. — Он бросает купюру в воздух, и она, покачиваясь, опускается между нами, пока не падает на пол.

Я не могу понять, сколько там денег, но, судя по всему, мужчине этого недостаточно.

— Мне не нужно, чтобы ты меня спасал, — рычу я на Хулиана.

Несмотря на благодарность, рядом с ним я почему-то снова начинаю защищаться, словно мне необходимо доказать ему, что я прекрасно справлюсь сама. Я могу сама заплатить за эти чёртовы часы. Ну, точнее, мама может.

— Этого недостаточно! — кричит парень, хватая Хулиана за футболку и притягивая ближе.

Я смотрю в сторону двери в поисках охранника, которого видела раньше, но его нигде нет.

Чёрт.

— Это не грёбаный «Ролекс», — говорит Хулиан, пытаясь ослабить хватку мужчины.

Это не работает. Хулиан сильный, но этот мужчина огромный, взбешённый и настолько пьян, что нам двоим вместе до него далеко.

На лбу и предплечьях вздуваются вены, на покрытом жирным блеском лбу и у ворота футболки выступает пот. Когда он отводит кулак назад, собираясь ударить Хулиана, я обматываю сумочку вокруг кулака и замахиваюсь, надеясь, что бутылка воды из отеля окажется достаточно тяжёлой, чтобы хотя бы застать его врасплох и заставить отпустить Хулиана.

С мультяшным «БАБАХ!» моя сумочка прилетает мужчине прямо в лицо, и он отшатывается назад. Я хватаю Хулиана за футболку и вытаскиваю его за собой наружу.

Мы добегаем до конца улицы, сворачиваем за угол и останавливаемся.

Я задыхаюсь от выброса адреналина, а моё тело понемногу расслабляется под ласковым прикосновением ночного воздуха. Наклоняюсь, упираясь руками в колени, пытаясь отдышаться, но вместо этого начинаю смеяться.

— Зачем ты это сделала? Кто-нибудь вызовет полицию, — доносится до меня голос Хулиана.

Я распахиваю глаза.

— Потому что он собирался избить тебя до полусмерти, — напоминаю ему. — Нам лучше уйти, пока он сюда не выскочил.

Он фыркает.

— Да не собирался он меня избивать.

Он произносит это так, будто мы спорим о совершенно абсурдной вещи — например, о том, умеют ли собаки летать.

— А выглядело именно так, — тяжело выдыхаю я.

— Я спас твою задницу, а ты всё равно продолжаешь хамить, — говорит он, смеясь в ночи.

— Поправка: это я тебя спасла.

Была я права или нет — неважно. Я действительно была благодарна ему за то, что он оттащил от меня того парня, но ни за что на свете не собиралась ему в этом признаваться.

— Ты знаешь, что неправа. — Кажется, его это даже немного забавляет, и раздражён он меньше, чем я ожидала. — Но мне не настолько интересно спорить с тобой. Тебе плохо было или что?

При слове «плохо» моё сердце замирает.

— Что?

Он кивает в сторону бара.

— Там, когда ты танцевала, всё было нормально, а потом ты словно начала плохо себя чувствовать. Я предупреждал тебя насчёт этих шотов.

Я смеюсь самым фальшивым смехом в своей жизни.

— А, да. Точно. Это всё из-за шотов.

Что-то в его взгляде заставляет меня ёрзать. Для незнакомца он слишком хорошо умеет меня читать. Я чувствую это буквально каждой клеточкой, пока он продолжает изучать меня.

— В любом случае, спасибо, что попытался помочь. Постараюсь больше тебя не встретить. Правда, на этот раз.

Вдалеке слышится сирена. Мы оба поворачиваемся в сторону мигающих огней, отражающихся в небе несколькими улицами дальше.

— Я же говорил, — пожимает он плечами. — Пойдём.

Он протягивает мне руку, но прежде чем я успеваю её взять, опускает.

Мы быстро переходим ещё одну дорогу, и он останавливается перед чем-то похожим на мотоцикл.

Ну конечно, он ездит на таком.

— Надень это. — Он прижимает чёрный шлем к моей груди.

Я смотрю на этот колёсный смертельный капкан.

— Что? Ни за что! К тому же ты пьян.

— Я выпил два напитка больше часа назад, и моя переносимость алкоголя куда выше твоей, но ладно. Оставайся здесь, чтобы тебя арестовали или чтобы ты снова заблудилась, Мисс-Я-Всё-Знаю.

Он забирается на мотоцикл, надевает шлем и даёт мне последний шанс сесть.

Если что-нибудь случится и я ударюсь головой…

Если мама…

Я отключаю внутренний поток тревожных мыслей и надеваю шлем. Я именно ради этого сюда и приехала — чтобы делать то, на что обычно никогда и ни за что не решилась бы.

Перекидываю ногу через сиденье, и Хулиан накрывает мои руки своими, обвивая ими его торс.

— Перестань придумывать для меня раздражающие прозвища, — рычу ему на ухо.

Мне одновременно страшно и невероятно волнительно, когда он выезжает на каменную дорогу. Тёплый летний ветер бьёт в лицо, смешиваясь с его звонким смехом.

Глава девятая

Когда мы наконец останавливаемся, я уже не понимаю, прошло десять минут или целый час. Поездка оказывается гораздо менее пугающей, чем я ожидала, а Хулиан не стал делать по-идиотски и специально разгоняться, чтобы меня напугать. Когда мы выезжаем к берегу, воздух наполняется запахом солёной воды, и он сбавляет скорость, проходя повороты достаточно медленно, чтобы я могла слышать разбивающиеся о берег волны.

Постепенно страх сменяется ощущением спокойствия и свободы. Теперь я понимаю, почему людям это нравится. Не то чтобы я собиралась превратить поездки на мотоцикле в своё новое хобби, но ненависти к ним точно не испытываю.

— Не так уж плохо, да? Ты жива, — говорит Хулиан, опуская ногой подножку.

— Жива, да. И не так уж плохо, — признаю я, резко убирая руки с его торса и скрещивая их перед собой. Щёки вспыхивают, когда до меня доходит, что я держалась за него чуть дольше, чем нужно.

Он снимает шлем.

— Не могу поверить, что ты собиралась назвать тому парню название своего отеля. Ты ведь правда такая наивная, да? — спрашивает он, встряхивая волосами.

Я дёргаю ремешок шлема, пытаясь нащупать застёжку и расстегнуть его. Хулиан слезает с мотоцикла, тот немного смещается, меняя равновесие, и я чувствую себя неуверенно. Вытягиваю руку и хватаюсь за его футболку, а он тут же помогает мне. Сердце колотится, напоминая, насколько живой я себя чувствую. Не стоит даже задумываться, что именно заставляет меня нервничать — мотоцикл или он, — но внутри всё дрожит, словно я выпила десять чашек эспрессо.