Я вздрагиваю и резко отстраняюсь.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, не признаваясь, что сама уже об этом догадалась.
Хулиан облизывает губы.
— Я знаю всё. Так же, как наконец узнал твоё имя, Рай. Хотя мне будет не хватать возможности придумывать новые способы тебя раздражать.
Наверное, всё выдала публикация Амары в Instagram.
— Вообще-то Орайя. Так что ты знаешь далеко не всё.
Он так пристально меня разглядывает, что я ёрзаю на месте.
— Орайя, — медленно произносит он, словно каждая буква заслуживает отдельного мгновения. — Тебе идеально подходит твоё имя.
Если мне и дальше придётся находиться рядом с этим мужчиной, мои глаза скоро выкатятся из орбит.
— Ну да. Имя Фабио ему тоже подходит. — Я возвращаю разговор к бармену, подальше от жара в груди и бешено колотящегося сердца. — Он и правда немного похож на Фабио. — Я смеюсь, отмечая его длинные волосы и крепкое телосложение — прямо как у мускулистого красавчика с обложек классических любовных романов.
— Ты вообще знаешь, кто такой Фабио, этот романтический красавец? Уверена, у твоей мамы найдётся парочка книг с ним на обложке, — шучу я, пытаясь развеять напряжение между нами.
При упоминании матери в его позе что-то меняется. Пальцы сильнее сжимают бутылку, и пластик сминается в руке. Он намеренно отводит взгляд и смотрит куда-то вдаль. Я буквально чувствую, как он возводит между нами стену.
— А твоя… — начинаю я, но тут же решаю, что мне всё равно.
Если он хочет быть придурком — пожалуйста. Я пришла сюда веселиться, а не препираться с ним, поэтому встаю.
Комната слегка кружится, но я быстро восстанавливаю равновесие.
— Кто-нибудь хочет потанцевать? — спрашиваю Амару и Пришу, которые теперь сидят всего в нескольких сантиметрах друг от друга, полностью погружённые в свой маленький мир.
Хулиан ухмыляется, показывает на себя и качает головой.
— Даже не надейся.
— Я не тебя спрашивала, — фыркаю я, хватаю последний напиток и опрокидываю его одним глотком, после чего направляюсь к небольшой выложенной плиткой площадке, где танцует несколько человек.
В основном там пары. Живая группа начинает новую песню — ритм медленный, чувственный, с джазовыми нотками.
Моя голова словно парит в облаках, а бёдра следуют ритму музыки. Я закрываю глаза, отбрасывая последние сомнения по поводу того, что танцую одна, и позволяю музыке управлять моим телом.
Танцы всегда были моей первой любовью — ещё с детства. Из всего, чего я не могу делать, это одна из немногих вещей, которая мне по силам, причём получается у меня отлично.
Музыка умеет пробираться под кожу, окутывать кости и завладевать всем телом, заставляя двигаться без единой осознанной мысли. Расцветать. Расширяться. Пробуждать что-то внутри.
Слишком давно я не чувствовала ничего подобного. Слишком давно у меня не было ни сил, ни желания расслабиться настолько, чтобы позволить любви к танцу взять верх, а мыслям — наконец замолчать.
Время перестаёт существовать: одна песня заканчивается, и тут же начинается другая, потом ещё одна и ещё. Сквозь пелену ощущений пробивается пара рук, обхватывающих меня за талию. Очертания реальности расплываются, словно танцуют и искажаются, затягивая меня всё глубже в пульсирующий, почти гипнотический ритм.
Тело позади меня крепкое. Я чувствую, как оно прижимается ко мне, и по одному лишь росту и запаху одеколона понимаю, что это мужчина. Мне всё равно, как он выглядит и кто он такой. Пока что он отличный партнёр по танцам.
Не открывая глаз, я разворачиваюсь к нему лицом, закидываю бедро на его ногу, и наши тела идеально сливаются в одном движении. Незнакомец соблазнительно проводит рукой по моим волосам, и даже в этом слегка одурманенном состоянии до меня наконец доходит, как давно меня так не касались.
Я так давно не чувствовала себя желанной. Всё это время я была лишь вялой, без конца курсируя между больницами, аудиториями и кабинетами врачей.
Музыка становится быстрее, а я всё ещё не открываю глаз. Пока не хочу и не нуждаюсь в этом. Хочу впитать этот момент, сохранить его — ту редкую, крошечную долю времени, когда двое двигаются в полной гармонии друг с другом. Связь между двумя людьми во время танца невозможно сравнить ни с чем: вы говорите на одном языке, не произнося ни слова.
Он кружит и вертит меня, а я прижимаюсь к нему бёдрами и провожу ладонями по его рукам, пока не останавливаюсь на чём-то металлическом и массивном. Часы, понимаю я. Я хватаю его за руки и позволяю им скользить по моему телу — вниз по бёдрам и обратно вверх.
К этому моменту я уже настолько пьяна — и не только из-за шотов Фабио, — что мне всё равно, как он выглядит, лишь бы не оказался каким-нибудь психом.
Когда я наконец распахиваю глаза и поворачиваюсь к нему лицом, он оказывается немного старше, чем я ожидала, но увиденное меня ничуть не разочаровывает. Чёрные волосы коротко подстрижены, почти как у американского солдата, но я сразу понимаю, что он не американец. Широкая линия челюсти, ослепительная улыбка и идеальные зубы — прямо как в рекламе зубной пасты.
Высокий, крепкий и, добавляю я про себя, сильный — он поднимает меня с пола и закруживает.
Я смеюсь, запрокидывая голову, когда что-то вспыхивает. Камера? Я на секунду игнорирую это, продолжая смотреть на своего нового партнёра по танцам.
Ещё одна вспышка. И ещё.
Я закрываю глаза, пытаясь прийти в себя.
Только не сейчас… Не тогда, когда я наконец так хорошо провожу время. Пожалуйста, вселенная, прошу тебя, дай мне хотя бы одну ночь…
Вспышки продолжаются, и я отстраняюсь от мужчины, пытаясь объяснить, что мне нужно присесть. Оглядываюсь по сторонам, но не могу понять, где столик, за которым сидели Амара и Приша. Не помню даже, где находится бар.
Мужчина смотрит на меня растерянно и начинает что-то говорить на языке, который совсем не похож на испанский.
— Прости, мне нужно найти подругу, — говорю я ему и осторожно убираю его руки с моей талии.
Он сильнее сжимает меня и продолжает что-то говорить на другом языке. Я снова качаю головой и извиняюсь, но мне действительно, очень нужно, чтобы он меня отпустил.
— Нам ведь было хорошо… — наконец говорит он по-английски.
— Я знаю, — выдыхаю я, отчаянно пытаясь разглядеть яркие волосы Амары. — Дело не в тебе… Просто эти огни… Мне нужно уйти. — Я снова пытаюсь отвести его руки.
Мне слишком долго не приходит в голову, что он не собирается меня отпускать.
Какого чёрта?
Я толкаю его крепкие руки, но безрезультатно.
— Отпусти меня! — кричу я, всё сильнее паникуя при мысли о том, что может произойти, если я останусь здесь, пока вокруг мигают огни.
Я дёргаю его за запястье, и часы цепляются между нами. Чувствую, как металлический ремешок расходится. Его глаза вспыхивают, и он толкает меня в грудь.
Я врезаюсь в кого-то… во что-то.
Поворачиваюсь, чтобы извиниться.
— Мне очень жаль.
Хулиан.
Я так рада увидеть знакомое лицо, что мне совершенно всё равно, что это именно он.
— Ты сломала мои грёбаные часы! — кричит мужчина, выпячивая грудь и тяжело дыша мне прямо в лицо.
Теперь, когда состояние эйфории от танца прошло, всё вокруг ощущается и выглядит совершенно иначе. Этот парень совсем не привлекательный, даже близко. От него веет агрессией, особенно сейчас, когда он орёт мне в лицо из-за сломанных часов. Любая привлекательность, которая в нём была, полностью меркнет на фоне его неадекватного поведения.
— Я не хотела! Я же сказала тебе отпустить меня! — Я снова закрываю глаза, пытаясь не смотреть на вспышки света.
Прижимаюсь к Хулиану, чтобы удержать равновесие, наполовину ожидая, что он отойдёт в сторону и пошлёт меня к чёрту, но он не двигается. Расправляет плечи и делает шаг к мужчине..
— Я всё это время наблюдал за вами. Видел, как ты держал её, когда она просила тебя остановиться, а ты не отпустил. Так что сам виноват, что твои дерьмовые часы сломались, — спокойно говорит он, достаточно громко, чтобы его услышал и мужчина, и все вокруг.
