— Вот эту. — Она поднимает серебристую блузку, которую я взяла с собой, думая, что, скорее всего, никогда её не надену. Но вот мы здесь. Когда на ткань падает свет, она кажется чёрной.

— Там нарядно? Или это что-то вроде клуба? Я не переношу стробоскопы, просто чтобы ты знала, — предупреждаю я, надеясь, что она не станет задавать слишком много вопросов.

— Не клуб. Скорее что-то вроде лаунж-бара. Я знаю весь персонал, так что, если будет слишком много света, попрошу их его выключить. Обычно я там напиваюсь в стельку, поэтому не помню, стробоскопы там или нет, но разберёмся. У каждого свои фобии, — говорит она, протягивая мне блузку.

Фобии… Если бы всё было так просто.

Я снимаю майку и натягиваю блузку через голову. Она сидит в обтяжку, рукава длинные и расклешённые. Ткань не просвечивает, но красиво переливается и при этом довольно прозрачная, заканчиваясь чуть выше пупка.

— Можешь снять бюстгальтер? Если тебе некомфортно, конечно, не надо, но будет жарко, а грудь у тебя для этого есть. Это Европа. Более того — лето в Европе, — улыбается она.

Я тянусь рукой за спину и расстёгиваю застёжку, мгновенно ощущая свободу. Не носить бюстгальтер — это настоящее счастье. В своём местном Target я бы чувствовала себя ужасно, разгуливая без него, но раз уж я на Майорке…

— Горячо. Очень горячо. Тебе всю ночь не придётся платить ни за один напиток. Гарантирую.

Амара — настоящая подруга для девушек, и мне это безумно нравится. Я всегда мечтала о такой дружбе, где комплименты не сопровождаются замечаниями, над которыми потом можно часами ломать голову. Хотя мы знакомы чуть больше сорока восьми часов, рядом с ней мне невероятно спокойно и комфортно.

У меня была лучшая подруга, о которой только можно мечтать, но…

Я отгоняю воспоминание. Знала, что стоит мне подумать о ней, и я снова не сдержу слёз. А сейчас было не время и не место, чтобы в тысячный раз позволить своему сердцу разбиться.

То, что их имена так похожи, тоже не помогает. Глубокая боль утраты никогда не исчезнет. Эта пустота всегда будет со мной, но я пытаюсь научиться хотя бы иногда перекрывать бесконечно льющийся из неё поток боли.

— Джинсы или шорты? — прочищаю горло и спрашиваю: — А ты что собираешься надеть?

— Джинсы. Иногда сиденья бывают липкими. — Она пожимает плечами, открывает жёлтую сумку, которую принесла с собой в мой номер, и достаёт бордовый топ-бандо и чёрные брюки.

Сумка увешана маленькими металлическими значками с изображением животных: коала, что-то похожее на лошадь, жёлтое существо, напоминающее плюшевого мишку. Всего их семь.

Она замечает, что я разглядываю значки, пытаясь понять, что это такое.

— Это участники одной K-pop-группы, которую я обожаю. Объяснять придётся часами, но если захочешь найти себе новую одержимость, дай знать. Я вот это надену. Как тебе?

Она начинает переодеваться без лишних церемоний и, конечно же, выглядит просто потрясающе.

Бордовый цвет красиво контрастирует с её яркими волосами, а бледная кожа, усыпанная веснушками, выглядит невероятно. Чёрные джинсы свободно сидят на фигуре, а на коленях — два широких разреза.

— Ты шикарно выглядишь. Давно не видела таких коротких топов. Теперь и себе такой захотелось.

Она улыбается, любуясь своим отражением в зеркале.

— Обожаю такие топы. У тебя есть ленточка или что-нибудь подобное? — неожиданно спрашивает она, пока я натягиваю синие джинсы и втискиваюсь в них.

— Ленточка? Нет, — отвечаю я.

— Хм. — Она оглядывает комнату. — Можно я на секунду притворюсь тобой? — спрашивает она.

Я киваю, понятия не имея, что она задумала, но мне уже интересно.

Она берёт телефон с прикроватной тумбочки, звонит консьержу и просит принести пару чёрных шнурков.

— Будут через десять минут, — гордо сообщает она.

— Правда? Я и не знала, что могу вот так что-то заказывать.

Она смеётся.

— Ты живёшь в одном из лучших номеров всё лето. Если захочешь, чтобы каждый день у твоей двери танцевала целая труппа фламенко, твоё желание — наш приказ. Поверь, нам доводилось получать запросы куда безумнее, чем пара шнурков.

Минут через десять к двери подходит мужчина со шнурками. По его смеху, когда он понимает, что это Амара, я сразу догадываюсь, что они хорошо знакомы. Он немного растерянно оглядывает комнату, но, встретившись со мной взглядом, улыбается и машет в ответ на мой жест. Они перекидываются несколькими фразами по-испански, после чего мужчина уходит.

Амара подходит ко мне, держа в руках шнурки.

— Если тебе не понравится, скажи, и я придумаю, куда их ещё можно пристроить.

Её тёплые пальцы касаются моей кожи, пока она связывает шнурки между собой, оборачивает вокруг моего обнажённого торса и снова завязывает сзади. Я смотрю в зеркало и понимаю, что мне действительно нравится, как это выглядит.

— Как ты вообще до такого додумалась?

— Я люблю находить дешёвые способы выглядеть горячо и делать так, чтобы мои подруги тоже выглядели горячо. — Она пожимает плечами.

— Мне нравится. Как-то неожиданно, но очень круто.

— Ура! — Она сияет. — Нам пора. Я немного поправлю макияж, но это ненадолго. Можем дойти пешком, там всего минут десять.

— Так как долго ты здесь живёшь? — спрашиваю я Амару, пока она приклеивает маленькие стразы в форме сердечек на самую выступающую часть скулы.

— Около двух лет. Приехала повеселиться, задержалась чуть дольше из-за любви с первого взгляда, а потом просто переехала сюда — почему бы и нет.

— Любви с первого взгляда? Ну-ка, рассказывай. — Я убираю волосы назад и собираю их в тугой высокий хвост, чтобы сегодня они мне не мешали.

С убранными назад волосами я как никогда похожа на маму. Высокие скулы, вытянутый подбородок. Цепочка, лежащая на ключицах, выглядит как обычное изящное украшение из белого золота, но внутри маленького кулона в форме ракушки хранятся моя группа крови, мой диагноз и номер телефона мамы.

Я осторожно прижимаю кончики пальцев к холодному металлу и слегка тяну цепочку, раздумывая, не снять ли её.

Пока нет, решаю я.

Шаг за шагом.

— Её звали Грейс. Американка, которая переехала сюда преподавать английский. Я влюбилась по уши, — с особым нажимом произносит она, вытягивая слово и запрокидывая голову, после чего медленно вращает шеей. — Мы провели вместе несколько потрясающих недель. Чувственная близость, эмоциональная связь — одни зелёные флаги. Лучший секс в моей жизни. И я не преувеличиваю, именно лучший, — глаза у неё расширяются, а голос становится ещё более выразительным.

— Я провела с ней весь отпуск и решила остаться подольше. Когда ей пришло время возвращаться в Барселону, она начала понемногу меня игнорировать. И я поступила так, как поступила бы любая здравомыслящая женщина, по уши влюблённая в кого-то: нашла её в Facebook — хотя она говорила, что у неё его нет. И выяснилось, что она всё это время была замужем! Двое детей. Огромный роскошный дом во Флориде. Муж — настоящий Кен. Фу! — Она морщится.

— В общем, я полетела в Барселону и устроила ей разборку… — Амара замолкает и улыбается, направляя в мою сторону пинцет, зажатый в руке. — Я, очевидно, была не в себе.

Она смеётся.

— Она вызвала охрану, прежде чем я успела сказать хотя бы пару слов. Это было просто пиздец как нелепо! К счастью, к тому моменту я уже успела подружиться здесь с несколькими людьми — с Хулианом и ещё парой человек, с которыми ты сегодня познакомишься, — поэтому решила остаться. Отелям постоянно нужны сотрудники, говорящие на нескольких языках, а дома, в Германии, меня особо ничего не держало.

Она пожимает плечами.

— Вот так просто? Ты просто переехала сюда? — с восхищением спрашиваю я, поражённая её смелостью.

Она кивает.

— Ага. Я переехала в Рим на полгода только ради артишоков, во Францию — потому что именно там у меня был лучший поцелуй в жизни с незнакомцем, чуть не перебралась в Грецию, но там оказалось слишком дорого… Знаю, звучит безумно...