— Смело, — перебиваю я. — Звучит невероятно и так свободно. Вау.

Я не могу представить, что у меня была бы возможность просто колесить из страны в страну, особенно из-за артишоков, но способность Амары адаптироваться и её независимость невероятно меня завораживают.

— Спасибо, что не осуждаешь меня. — Она наклоняется ко мне и неожиданно обнимает.

Мы знакомы всего ничего, но у меня такое чувство, будто в другой жизни мы уже были знакомы. Словно она — отражение всего того, кем мне самой хотелось бы быть. Может, она появилась в моей жизни как добрая фея и пришла научить меня отпускать прошлое и прожить остаток жизни на полную?

Какова бы ни была причина, я с радостью готова пуститься с ней в это приключение.

Мы собираемся выйти, когда мой взгляд цепляется за контейнер с лекарствами на столике, попавший в полосу света. Но пока я чувствую себя только лучше от того, что не принимаю их, а не хуже, поэтому выключаю свет, закрываю за собой дверь и отправляюсь навстречу своему второму европейскому приключению.

Глава седьмая

Дорога до места, куда меня ведёт Амара, оказывается такой короткой, как она и обещала. Я надела простые белые кеды и позаботилась о том, чтобы наложить по две повязки на вчерашние волдыри и ссадины после прогулки из ада.

Сегодня на улицах гораздо оживлённее, чем прошлой ночью. Даже в будний день вокруг кипит жизнь, чувствуется какое-то радостное возбуждение.

Амара останавливается посреди, кажется, маленькой улочки. Если бы я шла одна, то наверняка прошла бы мимо. Никакой вывески — только подвесной фонарь, внутри которого горит настоящий огонь. Я наблюдаю, как пламя танцует на лёгком ветру, пока не открывается деревянная дверь.

Из неё выходит мужчина размером с медведя — массивные руки скрещены на груди. Но стоит ему увидеть Амару, как суровый вид смягчается. Он улыбается и приветствует нас по-испански.

Он не просит ни у одной из нас удостоверение личности, но, с другой стороны, возраст, с которого здесь разрешено пить, ниже, чем в Штатах.

Они какое-то время разговаривают, а я улыбаюсь, не понимая ни слова, но с нетерпением ожидая, когда мы войдём внутрь. Европейскую ночную жизнь я до сих пор видела только по телевизору, а теперь чувствую лёгкую вибрацию музыки, доносящейся изнутри и выплёскивающейся прямо на улицу.

Я не слышу музыки во всю мощь, но чувствую её, и это облегчает мне жизнь. В ночных клубах я бывала лишь пару раз — ходила с друзьями на первом курсе колледжа. Там было слишком громко, слишком много стробоскопов, липкие полы, на которых совсем не хотелось танцевать, и потные тела, толкающиеся и сталкивающиеся друг с другом. В общем, не моё и уж точно не стоило каждой последующей ссоры с мамой из-за того, что я возвращалась домой после восьми.

Поначалу мне даже нравилось внимание, которое я получала, когда мужчины заговаривали со мной, но очень быстро я стала их отшивать. В большинстве случаев после этого они тут же начинали цепляться к какой-нибудь детали моей внешности или заявляли, что я им и так не нравилась.

Лучший способ защититься для неуверенных в себе мужчин, которые не способны пережить отказ, каким бы вежливым он ни был.

Помимо ночных клубов, я прекрасно понимаю, что ничего не знаю ни о свиданиях, ни о знакомстве с мужчинами. Но если уж этим летом мне и суждено обзавестись любовной историей, я бы предпочла, чтобы она началась не с мужчины с налитыми кровью глазами и дыханием, пропахшим виски.

Войдя внутрь, я поражённо замираю, увидев, насколько здесь просторно. Толстые каменные стены напоминают пещеру. С потолка в самых неожиданных местах свисают жёлтые лампы, а музыка, как я и предполагала с улицы, достаточно громкая, чтобы наслаждаться ею, но не настолько, чтобы раздражать или закладывать уши.

Походка Амары сама собой превращается в танец: её округлые бёдра покачиваются в такт, пока она ведёт меня к бару, не выпуская моей руки.

Бармен за стойкой ростом почти с высокий стеллаж с бутылками алкоголя за его спиной. Он наливает водку прямо из бутылки в фиолетовый коктейль, даже не используя мерный стакан для стандартной порции в две унции. Словно почувствовав мой взгляд, он поворачивается к нам. В его глазах сразу вспыхивают жизнь и восторг, когда он замечает Амару и выкрикивает её имя.

Он пододвигает женщине, ожидающей свой фиолетовый напиток, готовый коктейль, и я надеюсь, что она хорошо переносит алкоголь.

— El meu nadó. («Малышка моя») — Бармен тут же оживляется, торопясь поприветствовать Амару. Он перегибается через стойку, целует её в обе щёки, а потом и меня. Думаю, я ещё нескоро привыкну к тому, что незнакомцы меня целуют, и жар, разливающийся по щекам, это явно подтверждает.

— Фабио! Amor meu, («Фабио! Любовь моя!») — воркует Амара, одаривая его своей яркой, потрясающей улыбкой.

Длинные тёмные волосы собраны в низкий хвост, открывая лицо. Кончики густых волос доходят почти до пояса. Белая рубашка плотно облегает его тело; верхние пуговицы расстёгнуты, открывая крепкую фигуру и участок тёмных волос на груди. Его взгляд останавливается на мне, замечая, что я разглядываю его.

— А это кто? — Он переходит на английский, и от его томного взгляда, скользнувшего по моей фигуре, у меня переворачивается желудок.

— Фабио, это Орайя, моя американская подруга. Орайя, дорогая, это небезызвестный Фабио. Лучший бармен, которого ты когда-либо встретишь, и самый щедрый на алкоголь.

— Щедрость я уже заметила. Можешь звать меня Рай. — Я смеюсь и киваю в сторону женщины с фиолетовым коктейлем, которая опустошает его так, будто это лимонад.

— Привет, Рай. Когда ты сюда переехала? — спрашивает он.

— О, я здесь не живу. Просто приехала на лето.

Он ухмыляется.

— Никогда не говори «никогда». Я тоже приехал сюда на одно лето. Десять лет назад.

Кажется, в этом месте есть какая-то магия — в воде, в известняке, в чём-то ещё, что заставляет людей со всего мира чувствовать себя здесь настолько дома, что в итоге они сами делают этот остров своим домом.

— А ты откуда? — спрашиваю я с неподдельным любопытством.

— Из Милана, но Испания — мой дом. Надеюсь, и ты почувствуешь себя здесь как дома, — говорит он с густым, соблазнительным акцентом.

Мне кажется, он со мной не флиртует, даже когда берёт меня за руку, подносит её к губам и целует тыльную сторону ладони. От него совершенно не веет ничем жутким или неприятным.

— Давай выпьем за твоё прибытие. Я покажу тебе, чем прославился! — Подмигнув, он молниеносно возвращается к центру бара.

Его руки двигаются с невероятной скоростью. Амара прислоняется плечом к моему.

— А с алкоголем ты как? Хорошо держишь? — интересуется она.

— Ну… средне? — пожимаю плечами.

Алкоголь я переношу нормально, но после того, как увидела, что Фабио считает напитком, не решаюсь заявлять о высокой переносимости.

— Средне — отлично. Средне значит, что ты переживёшь эту ночь, — говорит она, пока Фабио достаёт горелку и поджигает наши шоты.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спрашиваю я себя, когда он пододвигает мне ярко-синий, буквально светящийся и горящий шот.

— На вкус как конфетки! — обещает Амара, чокаясь со мной. Огонь гаснет, оставляя крошечное синее пламя, которое, как я понимаю, можно… съесть? Амара касается языком своего шота, чтобы погасить его, и я делаю то же самое. Он совсем не горячий. Я ничего не понимаю, но мне и не нужно. Сейчас не время задаваться вопросами — сейчас время веселиться.

— Звучит… — я едва не говорю «опасно», но Орайя Пера на Майорке не должна бояться ничего. — Вкусно, — вместо этого произношу я и опрокидываю напиток в горло одним глотком.

Вкус потрясающий и совершенно точно опасный.

— Ну? — нетерпеливо спрашивает Фабио, шевеля бровями и явно зная, что отлично делает свою работу.

Не представляю, чтобы хоть кому-то на свете это не понравилось. На вкус как Starburst и Skittles, но без приторной сладости. Ни намёка на привычное жжение после шота, даже когда напиток оседает в желудке.