Ну, минут десять.

Мероприятие должно было быть посвящено женщинам, пережившим сексуальную эксплуатацию, и проходило на верхнем этаже роскошного круглого отеля. Для такого небольшого пространства там было слишком много людей. Я решила, что это означает огромную поддержку, пока не поняла: большинство пришли исключительно ради бесплатного бара.

Во время стихотворения, которое читала вслух молодая девушка, пережившая сексуальную эксплуатацию, в зале стоял такой шум, а гости были настолько поглощены собственными разговорами, что я едва слышала её даже через микрофон. Голос у неё дрожал и звучал тихо.

Меня охватило бешенство — не только из-за того, через что ей пришлось пройти, но и потому, что, казалось, никто в этом зале не считал нужным хотя бы сделать вид, что слушает её.

Мама заметила мою злость и поняла, что я чувствую, поэтому в итоге стала самым крупным — и одним из немногих — жертвователей того вечера.

С того момента так называемые «благотворительные мероприятия» начали меня бесить.

Мама и её компания превращают всё это в фарс, чтобы похвастаться своими деньгами и ресурсами. Лучше бы я осталась в Далласе одна и позволила маме приехать сюда и тратить время этих людей впустую.

Если не считать медсестёр, которые приходили домой проверить моё состояние, мне нравилось оставаться одной, когда мама уезжала.

— Знаешь что? Думаю, так и сделаю.

Я киваю ей, разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к выходу из зала.

— Только не забудь на этот раз зарядить телефон! — кричит она мне вслед.

Стоит мне скрыться из её поля зрения, как я закатываю глаза и саркастично, передразнивая её по-детски, повторяю её слова.

Я уже получила целую лекцию о безопасности, запасных зарядных устройствах и любимое: «Вот почему тебе стоило меня послушать и взять водителя».

В попытке доказать, что мне не нужны её армия помощников и целая свита сотрудников, я добилась обратного. Теперь и ей, и мне самой стало очевидно, что я не настолько самостоятельна, насколько мне хотелось бы думать.

В итоге я брожу по отелю и нахожу бассейн. Здесь пусто, что, учитывая моё настроение, просто прекрасно.

Я устраиваюсь на одном из тёмно-серых шезлонгов и откидываю спинку до конца, чтобы лечь. Зонты уже раскрыты, хотя ещё нет и девяти утра, а значит, персонал знает, что сегодня солнце будет беспощадным.

Достаю из сумки солнцезащитный крем, наношу его на ноги и руки, затем на лицо и шею и закрываю глаза. Солёный воздух невероятно приятный, а лёгкий ветерок помогает немного остыть.

Я проваливаюсь в самый спокойный сон в своей жизни, но меня будит мужской голос. Мужчина разговаривает по телефону и даже в такую жару одет в костюм. Солнце ярко блестит на его лысине.

Он говорит по-английски, значит, скорее всего, работает вместе с моей мамой или под её началом в SetCorp.

Я отворачиваюсь, прежде чем он успевает меня заметить, и смотрю на бескрайний бассейн, край которого словно растворяется в океане.

Это невероятно красиво, даже несмотря на мужской голос, нарушивший мой спокойный отдых у бассейна.

— Мы над этим работаем. Изольда всё держит под контролем. Ты же знаешь, это её конёк. Она держит их в кулаке — ещё немного, и всё получится. Этот парень чертовски упрямый, но она как бульдозер. Ты же знаешь.

Услышав имя мамы, я пытаюсь прислушаться к остатку разговора, но звонок внезапно заканчивается, и мужчина возвращается внутрь, даже не взглянув на открывающийся перед ним прекрасный вид. То ли он настолько поглощён работой, то ли настолько избалован, что не способен по-настоящему насладиться окружающей красотой.

Я начинаю нервничать, но возвращаться к маме не хочется, поэтому собираю вещи и направляюсь в лобби — найти ту самую яркую девушку с таким же ярким именем, Амару, которая работает за стойкой регистрации.

Отель не такой огромный, как Hyatt или Gaylord под Далласом, зато невероятно красивый и немного запутанный из-за планировки, что нравится мне ещё больше.

Солнечные лучи пробиваются сквозь окна от пола до потолка. В широком коридоре пылинки танцуют в воздухе, словно блёстки.

Кажется, я снова заблудилась.

Я прохожу через помещение, похожее на заднюю часть кухни. Здесь всё выглядит менее нарядно, чем в остальных частях отеля. Заглядываю внутрь и вижу группу людей в поварской форме. Они улыбаются и разговаривают, не переставая работать: чистят креветки, нарезают помидоры, рубят лук.

Я не сразу понимаю, что уставилась на них, пока один из поваров не встречается со мной взглядом и не приподнимает бровь с любопытством.

Я опускаю голову, тихо шепчу извинение и быстро выхожу из кухни, наконец добираясь до лобби ещё после десяти минут блуждания по похожим на лабиринт коридорам.

— Эй, ты! — приветствует меня Амара, махнув рукой и широко улыбнувшись.

— Привет! Отличный трюк вчера — отправить меня на нудистский пляж. — Я опираюсь локтем на стойку и шутливо смотрю на неё исподлобья.

Она склоняет голову набок, поднимая и сгибая одну руку перед животом.

— Мне показалось, тебе в жизни немного не хватает веселья. Не за что.

Она сияет от удовольствия и подмигивает мне.

Я закатываю глаза, а она хихикает.

— Но ведь было весело, правда?

Я киваю.

— И красиво… Просто сначала немного неожиданно. В чём, я уверена, и заключалось твоё удовольствие — представить меня там.

— Ещё какое, — гордо соглашается она. — Большинство лучших вещей в жизни именно такие.

В этом она права.

— Единственной паршивой частью было то, что у меня сел телефон, и я познакомилась с одним грубым местным. Он вроде бы помог мне вернуться сюда, но явно терпеть не может туристов и, похоже, вообще не любит американцев, — стону я.

— Дорогая, американцев никто не любит. Даже сами американцы.

— Это правда. Но он был так груб… Он… он был до безумия самоуверенным и раздражающим.

— О-о-о, рассказывай. Он был горяч?

Я вздыхаю.

— А это важно?

Она энергично кивает.

— Это всегда важно.

— Ну… наверное, да. Но он такой высокомерный и невыносимый.

— Ты это уже говорила. — Её улыбка становится шире, а изумрудные глаза прищуриваются.

Обычно на этом я бы остановилась, но почему-то рядом с Амарой мне легко выговориться, хотя мы едва знакомы.

— Точно. Ещё он был обаятельным в таком… придурковатом стиле. И так хорошо говорил по-английски. А ещё у него была книга с кроссвордами, что странно, но почему-то заставляет меня думать, что он умный, и…

— Книга с кроссвордами? — голос Амары меняется.

Я киваю.

— Телосложение как у бога… тёмные, слегка вьющиеся волосы?

Я снова киваю.

О нет.

— Большие карие глаза и густые, по-женски красивыe ресницы, которым можно позавидовать?

Если я продолжу кивать, голова, кажется, просто отвалится.

— Ты его знаешь?

Похоже, ещё как знает. Боже, а вдруг он её парень?

Амарa драматично укладывает локти и голову на стойку.

— Ага. Хулиан Гарсия.

— Это хорошо или плохо? — Мой интерес официально пробуждается. Если только они не встречаются.

Она медлит, покусывая внутреннюю сторону щеки.

— И то и другое? Он классный. С ним весело, но всё зависит от того, чего ты ищешь. Он мой друг, так что в глубине души он хороший человек. Я не дружу с придурками. Но бы не советовала таким как ты общаться с ним, если ты ищешь эмоциональную связь.

Её слова неприятно задевают.

— Кто такие «такие, как я»? Что это вообще значит?

Она поднимает руку и кладёт ладонь мне на плечо.

— Не то, что ты сейчас подумала. Я не навешиваю на тебя ярлыки, просто не думаю, что ты из тех, кто готов переспать с кем-то, а потом больше никогда не разговаривать. Хотя, может, я совершенно неправильно тебя поняла и именно этого ты и ищешь? — Она многозначительно приподнимает брови, и я расслабляюсь, а моя защитная реакция сменяется улыбкой.

— Нет, я вообще-то ничего не ищу. А он здесь известен именно этим?