Я кивнул. По сути генетика, только…магическая.

— Кроме того то, что я описываю — это только физические изменения, которые я наблюдал. Я не всё знаю. Я мало общался с теми, кто перешел на эту ступень единого с Даром. Собственно, Элиас, в этом, пожалуй, и заключается главное отличие от всех, кто стоит ниже. Те, кто перешел с третьей ступени на четвертую совсем иначе обращаются с Даром. Ты ведь тоже почувствовал разницу между первой ступенью и второй?

Я кивнул. Как тут не почувствовать?

— Вот! Дар послушнее, мощнее, и делает то, что раньше не мог. Вот тут то же самое. Представь, что на этой ступени у любого навыка или способности отсутствует задержка.

— Отсутствует задержка? — переспросил я. — Что ты именно имеешь в виду?

Грэм вздохнул.

— Ну смотри. Мне, чтобы применить навык или переместить живу из духовного корня в канал, нужно определенное время. Или чтобы сделать усиленный рывок нужно время. А пока я усилием воли заставлю живу течь в ноги, пока соберу ее там, сконцентрирую, пройдет секунда, может, полсекунды, но это мгновение. У мастеров четвертой ступени этого нет, они могут использовать навыки моментально — задержки нет.

Вот оно как!

— В сражениях, особенно Мастеров, это огромная разница, — пояснил Грэм. — Объем духовного корня, более развитая, широкая энергосистема и полное отсутствие задержки — уже одно это ставит их на недосягаемый уровень. Я уж не говорю про чистую мощь мышц, которая на той ступени тоже напрямую зависит от Дара. Но я это тебе уже рассказывал.

— Это в общих чертах, — вздохнул Грэм.

— Но с достаточным количеством энергии и правильной алхимией шанс есть? — всё же уточнил я.

Грэм медленно покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы это было так. Но это как с костями — чем старше они, тем более хрупкие.

— Ну, Клык тебе помог.

Старик отмахнулся.

— Я образно. Каналы и духовный корень — более опасная область. Кость и сама срастется, криво-косо, но срастется, а духовный корень? Каналы? Ответ ты знаешь. Сам видишь каждый день гнилодарцев.

Тут уже я чуть помрачнел. Неприятно, но похоже на правду.

— Даже сейчас у меня уходит куча твоей живы просто на то, чтобы «выровнять» то, что повредила хворь. И то лишь потому, что каналы сами стремятся вернуться в изначальное, привычное состояние. Но вот расширить их сверх того, что было заложено природой и годами тренировок… — Грэм снова покачал головой. — Представь, что в молодости твои каналы — это мягкая, податливая глина. Лепи, что хочешь. Так вот, у меня они уже давно засохшие, затвердевшие. И любая попытка агрессивно их расширить приведет к трещинам. Всё нужно делать в свое время, Элиас.

— Ясно, — вздохнул я.

— Так что если я просто верну ту боевую силу, что была у меня до болезни, это уже будет великолепно. Просто вливанием объемов живы тут не поможешь. И так, спасибо Клыку — кости он мне выправил, срастил старые травмы, а это уже огромный шаг вперед.

Какое-то время мы молчали и я просто передавал ему живы, размышляя о его словах. Я на самом деле верил, что способы есть. Правда, на этот случай мне нужно иметь уже рабочий эликсир залечивания духовного корня. Не знаю почему, но дико хотелось сделать Грэма еще сильнее, чем прежде. Хоть я и понимал, что просто не будет. В чем-то он, конечно, прав, и то, что к нему вернулись прежние силы, уже наша победа.

Я убрал руку, обрывая поток живы.

— Ладно, тогда не мешаю.

Грэм кивнул в ответ и снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Я отошел в сторону, размышляя об услышанном. На самом деле Грэм прояснил некоторые моменты, которые раньше были мне непонятны. Вот только что-то мне подсказывает, что развитие у Симбионтов или, к примеру, огневиков и охотников чем дальше, тем больше отличается друг от друга.

Кстати, в свете слов Грэма о трещинах и о том, что четвертая ступень — это идеальная работа энергосистемы, возникает вопрос по поводу Могильщика. У него есть проблемы с духовным корнем, и при этом он на четвертой ступени. Значит, он достиг единства с Даром до того, как его духовный корень начал давать трещины? Или может это и привело к трещинам? Надо бы у самого Могильщика об этом и спросить. Не думаю, что он будет делать из этого какую-то тайну.

Мне же самому текущими темпами еще около месяца открывать оставшиеся каналы. Да, это невероятно быстро, потому что, по сути, я достигну третьей ступени за пару месяцев с момента инициации, но… я нутром ощущаю, что для выживания в этом мире этого всё еще недостаточно. Гнус предупреждал остановиться на третей ступени? Вот только хватит ли мне ее для всего того, что я хочу?

Я задумался и подошел к ящичку с землей находящемуся в доме — тому самому, где лежало экспериментальное семя уже «железного» душильника, прошедшего закалку ослабленным едким соком.

[Объект: Семя Железного Душильника (Мутант).

Свойства: Повышенная крепость растительных волокон и устойчивость к любым едким воздействиям (закалка начальной ступени, усиленная ослабленным соком едкого дуба). Абсолютная устойчивость к соку Железного Дуба. Средняя устойчивость к соку Едкого Дуба.

Потенциал роста: Высокий.]

Ясно, с закалкой тут всё хорошо, но есть куда расти. Я не стал спешить и поить его живой, понимая, что чем крупнее оно станет, тем дороже будет обходиться его дальнейшее развитие и потребление при следующих этапах закалки. Мне этого пока не надо. Я лишь бережно обработал росток смесью гидролатов для закрепления результата.

После этого я обработал три новых лозы соком железного дуба. Первую, самую обычную лозу, я закалил до конца, — вернее, запустил процесс, — думаю, через часа три-четыре с ней всё будет окончено. А вот для двух других, с особыми свойствами, требовался еще один подход закалки. Завтра.

После, не мешая Грэму, занялся остальными делами. Уже вечерело, поэтому я занялся варкой. Сварил шесть порций эликсира восстановления. Пришлось для этого сбегать, пока еще было видно, к речке и набрать лунного мха.

А уже закончив с этими эликсирами я сделал ментальный эликсир. Мне нужно было продолжать работу с корой Древа Живы и запоминать новые части многосоставного Символа Предела.

Когда окончательно стемнело, я ушел в свою комнату, выпил горьковатый ментальный эликсир и сел на циновку. Рядом положил гладкую деревянную дощечку и огрызок угольного карандаша.

Взяв в руки шершавый кусок коры Древа, я капнул на него каплю крови и закрыл глаза.

Меня вновь мгновенно затянуло в ту темную, подавляющую пустоту. Я нашел Символ Предела и, погрузившись в него, начал методично, черточка за черточкой, впечатывать в свою память следующие двадцать мелких символов, составляющих этот огромный и сложный Символ.

Встал рано, но не разлеживался. Едва проснувшись и почувствовав привычную тупую боль в висках от ментального перенапряжения, вышел наружу. Грэм уже был там — сидел в саду, скрестив ноги, и медитировал в утренней росе. Рядом с ним крутился Шлепа. Седой все еще спал. В метре ползала улитка. Жужжальщики кружили вокруг опустевшей мисочки с биомассой. Похоже, надо их подкормить. Я наполнил мисочку, намазал сито янтарной росой и сразу пошел записывать. Вчера ночью, после того, как очнулся, только и успел, что записать следующие двадцать символов на дощечке. Вдобавок закончился последний угольный карандаш — пора делать новые. Откладывал это, но с учетом сколько символов и информации нужно записывать — запасы надо пополнить.

Я схватил тонкую палочку, опустился на колени и начал быстро вычерчивать на еще влажной земле новые символы. Предстояло вдолбить их в мышечную память, присоединить к предыдущим. Ошибаться нельзя. Потом, конечно, я их еще раз сверю, когда погружусь в Символ, но сейчас просто отработка.

Больше получаса я выписывал на земле символы. Грэм такому поведению уже даже не удивлялся, лишь пару раз приоткрыл глаз и скользнул взглядом по моей писанине.

— Опять узоры чертишь? — хрипло спросил он.