Я улыбнулся и пошёл в мастерскую. Работа ждать не любит. А я теперь не просто Травник. Я — научный консультант. И у меня есть бумага.

Мамин с матушкой приехали в конце недели, когда жара немного спала и в лесу стало легче дышать. Я встречал их у ворот, помог выгрузить сумки — Мамин, как всегда, привёз кучу медицинских журналов, матушка — продуктов, которых в сельмаге не купишь. Воланд обнюхал обоих, лизнул маме руку и вернулся на крыльцо. Признал.

Следом и Ирина нагрянула. Приехала вместе с Василием и похоже, была в шоке от своей первой в жизни поездки на мотоцикле.

Я часа три был занят работой в лаборатории, а оба врача тем временем о чём-то говорили, и даже, спорили.

Таня накрыла стол в летней кухне. Ели молча, только Мамин иногда что-то иногда бурчал про новые методы диагностики, но его никто не поддержал. Потом, когда дошло до чая, мы перешли к делу.

— Значит, так, — Мамин отодвинул тарелку и вытер губы салфеткой. — Мы с Ириной посоветовались. И вот что надумали. У тебя есть научная программа. Официальная. Академия Наук, муравьи, клещи. Всё чинно, благородно.

— Есть, — кивнул я.

— Тогда почему бы не оформить твоих учеников как лаборантов по этой программе? — он посмотрел на меня поверх очков. — Тогда статья о тунеядстве не сработает. Лаборант — это работа. А работа — это не тунеядство.

Я задумался. Мысль была хорошая. Простая, как всё гениальное. Но были нюансы.

— А как это будет выглядеть? Ну, на бумаге?

— Очень просто, — вмешалась Ирина. — Научный консультант Соколов А. С. при лаборатории экологии и эволюции. Ему требуются лаборанты для полевых исследований. Сбор материала, обработка данных, наблюдение за муравейниками. Ты подписываешь договор с ними. Мы — оформляем. Всё официально. Через областной филиал Академии Наук.

— И кто будет платить?

— Академия, — Мамин пожал плечами. — Или областной бюджет. Я могу пробить через знакомых. У меня неплохие связи, — позволил он себе скромную улыбку.

— И сколько таких лаборантов можно будет оформить?

— Думаю, человек на пять договорюсь. Для начала. Потом видно будет. Ставка, понятное дело, минимальная. Не больше семидесяти рублей в месяц.

Я встал и прошёлся по кухне. Идея мне нравилась. Но я помнил про Ковалёва. И про то, что мне советовали затаиться. Если сейчас начать оформлять учеников, это может привлечь внимание. Лишнее внимание. Не то чтобы я боялся, но…

— Слушайте, — сказал я, садясь обратно. — Идея отличная. Но давайте не торопиться. Если мы сейчас начнём оформлять людей, мной могут заинтересоваться. Есть на то сигналы, и не самые приятные. И дом для них нужно достроить. Пусть пока не школу, но хотя бы охотничий до ума довести.

Мамин нахмурился.

— И что ты предлагаешь?

— Подождать. Месяц. Может, два. Пока ваш научный мир не успокоится. Пока мой куратор не даст отмашку. А пока — будем готовить документы. Тихо. Никому не показывая. Просто держать их в столе.

— Резонно, — Ирина кивнула. — Я могу пока составить список тех, кого мы хотим оформить, если кандидатуру уже есть. Не официально — для себя. Чтобы потом сразу подать. И кстати, я буду в их числе. У меня через месяц заканчивается срок отработки. Три года отмантулила в качестве молодого специалиста. Скоро буду свободна, как птица!

— Вот это дело, — я улыбнулся. — А пока — давайте пить чай. И не будем о грустном.

Мы просидели до вечера. Мамин рассказывал про свои опыты с почкой — у крыс уже было два успешных случая. Ирина делилась новостями из Ачита — там открыли новый фельдшерский пункт, и она теперь ездит туда раз в неделю. Таня показывала кубинские ростки — они уже дали первые плоды, маленькие, но настоящие.

Когда стемнело, я вышел на крыльцо. Мы с Воландом старательно слушали лес, но сегодня всё было благостно.

— Ратибор, — позвал я тихо. — Ты все разговоры слышал?

— «Слышал, — отозвался наставник. — Идея хорошая. Но ты прав — торопиться не стоит. Сначала нужно решить проблему с Ковалёвым. Иначе всё это может рухнуть».

— А если не решим?

— «Решим. Ты же не один. У тебя есть Дроздов. Есть Академия. Есть Мамин. Есть Ирина. Есть я, в конце концов. Вместе мы справимся».

Я улыбнулся. Старый ворчун иногда умел сказать что-то правильное. Даже если говорил это сквозь зубы.

— Спасибо, — сказал я.

— «Не благодари. Просто иди спать. Завтра будет новый день».

Помимо забот Мамин привёз хорошие новости. Он договорился с бригадой отделочников.

По планам, мою новую трёхкомнатную квартиру в МЖК должны сдать в июне. И, удивительное дело, но строительство пока идёт чётко по графику.

Просто разрыв шаблона. Обычно в СССР строители в срок никогда не укладывались, а тут у них вроде получается.

Так-то ребёночка мы с Танюшей заделали планово, ещё на Кубе. Там все условия к тому были — отдых, фрукты и вдоволь солнышка, что тоже витамины. Так что моя домашняя ведьмочка уже бегает с едва заметным пузиком, а я озабочен квартирой, в которой они с малышом перезимуют. Хотя бы первую зиму в тепле и комфорте проведут, а не посреди уральской тайги.

Опять же матушка и главврач лучшей свердловской больницы им в помощь.

А у меня пока особо похвастаться нечем. Фундамент под будущую школу залит и выстаивается. Если что, залит он с запасом прочности, чтобы выдержать хоть кирпичную кладку, хоть другие варианты стен. Отчего так? А вы попробуйте в СССР легально купить кирпич. Точней сказать, его большое количество. С неофициальным закупом я бы вопрос быстро решил, но не сейчас, когда я словно мишень на поле. Так что хочешь не хочешь, а строительство пришлось придержать, чтобы подыскать вполне легитимный вариант, за который меня не привлекут к ответственности.

И такой выход нашёлся. Виктор Андреевич, мой проверенный прораб, предложил пенобетон. Заливной. Якобы — быстро, тепло и недорого.

Нашёл он где-то энтузиастов, которые пытались такое внедрить, но в госнормы их строения не вписывались, а селяне предпочитали веками проверенные материалы — кирпич и срубы из дерева. Оттого и простаивает бригада. Глядишь, ещё месяц, и совсем распадётся, если заказов не найдёт.

— Если вы нам обрезные доски и фанеру, хотя бы миллиметров на двенадцать обеспечите, мы вам такие стены выведем, что штукатурить почти не нужно будет, — с горящими глазами убеждал меня Семён Семёнович, бригадир пенобетонщиков, — Да вы объекты наши посмотрите! Мы уже четыре дома сделали, и ни одного нарекания!

— Точно, ни одного? — успел я заметить, как поморщился мой потенциальный прораб.

— Я про серьёзные. По мелочам есть немного, но это недостатки опалубки, а не метода. Мы над этим работаем. И основная проблема — фанера. Лучше всего была бы бакелитовая, — прямо в воздухе переобулся Семёныч, видимо пытаясь доказать, что несовершенство заливки всего лишь вызвано низким качеством материалов опалубки, — Зато сорок сантиметров нашей стены почти в два раза теплоэффективней, чем из кирпича.

— Интересно. Это ваше личное мнение или какой-то факт? — не поверил я ему на слово.

— Простая физика. Обычная наука, где всё прозрачно считается. Чем больше удельный вес кубометра стройматериала, использованного на стену, тем выше его теплопроводность. Причём, характеристики практически линейны. Железобетон, с плотностью две триста на куб, холодней в полтора раза кирпича, с его тысячью пятьсот. А пенобетон в два раза легче кирпича, оттого и стены из него теплей в два раза.

— И как далеко от нас ваш ближайший построенный дом?

— Километрах в тридцати, может чуть больше.

— Поехали, — махнул я рукой, — Вы и Виктор Андреевич со мной, а ваша машина пусть нас в селе дождётся, у магазина, — на глаз оценил я ходовые способности раздолбанного Москвича, на котором они приехали.