А я… этого не хочу. Совсем. Вороны, крысы, собаки, весь портовый народ… что с ними делать, я понятия не имею. У меня своих забот хватает! Дитрих с папкой на меня, Амелия, Вика, которой я пообещал вернуться к завтраку.

Да я даже их не спасал! Я вообще не при делах!

Не, ну… если уж справедливо… из-за их спасения я и нажил все проблемы. Всё ведь началось с того, что я принципиально Порядком притягивал исход, где выживают ВСЕ. Однако они-то этого не знают!

Но… чёрт… эти глаза… эти торчащие рёбра… эта болезненная шерсть…

— Слушайте… — говорю я, — Я не вожак, и что с вами делать, не знаю. Правда. У меня там, ёмаё, свинья Хок на шее сидит, и мне край до утра надо с ним разобраться! Я… я что-то подумаю, — наконец сдаюсь я, — Но потерпите ещё одну ночь! Утром Хок понесёт в Церковь заявление, и без формы я вам не помощник…

На слове «Хок» все застывают.

— Хок?.. ХОК⁈ — рёв Тигра вытряхивает труху из балок, — Мы знаем эту тварь лучше всех! — у него аж речь стала без запинок.

Мастиф взрывается лаем, серая лента крыс разом встаёт на задние лапы, вороны орут с крюков, кошки шипят, а Эдмунд за моей ногой прижимает уши к затылку. Красный отлив вспыхивает в глазах сразу у многих, и я вижу, что Хаолит откликается на их ярость!

Челюсти у Тигра дёргаются, и пасть захлопывается. Щёлк! Вся стая вздрагивает и разом смолкает. Ярость уходит из Тигра сразу, без ступеней, которыми уходило безумие — он просто выдыхает.

— Его люди… — сжимает он огромную лапу, — С сетками. С мешками. Ловили нас по ночам! Продавали! В клетки! Это они! ЭТО БЫЛИ ОНИ!

Он замолкает, и я уже думаю, что он снова уплыл, но Тигр просто собирается с силами.

— Меня. Белую, — Тигр водит глазами, — Вас.

— Брата моего, ять, сеткой. Сволочи, — хрипит ворона с крюка, — Главный у них тощий, ёпта, и воняет мешками да рыбьей чешуёй. Из тысячи узнаю.

— Половину моей семьи в мешок, будьте любезны! — ровно говорит седой крыс, — Сыны собак… — на него поворачиваются собаки, — Эм… образно! Со всем уважением к собачьему народу.

Картина складывается всё чётче.

«Хок, значит, ещё и отловом подрабатывал. Универсальный человек, столько направлений», — цежу я про себя, — «Вот кто сажал нас в те клетки».

— Тогда… у нас одно дело? — говорю я, — А может поможете?

Я сажусь на корточки посреди ледника. Карты у меня нет, знаний нет, информации нет… но, оказывается, есть справедливость.

Порядок что, впервые на моей стороне? Ведь я спас всю эту стаю, и теперь она помогает мне в ответ.

Первым делом я спрашиваю у вороны, где Хок.

— В конторе он, ёпта, на Канатной набережной, — каркает она, — Два этажа, кирпич. Охраны дюжина. Двое курят у входа, а раз в двадцать минут один ходит за угол ПОССАТЬ, ять. Лекарь сёдня приходил, ушёл. Потом пришёл хмырь с бумагами, в нарукавниках, ять. До сих пор сидит.

Вороны видят всё, что происходит выше первого этажа, и обсуждают это громче всех.

«Нотариус. Значит, утром Хок понесёт заявление уже с подписью и печатью», — отмечаю я.

— Пытались тварь достать уже! — рявкнул мостив, выходя на свет, — Не пускает.

И он демонстрирует опаленную половину лица. Жуткое зрелище.

— У Хока барьер, — говорю я, — Освящённый. Вас он жжёт.

— Тогда… как? — спрашивает Тигр, — Как, если защита от нас, а вы один⁈ Войдёте вы — мы не поможем!

— А вы хотите? — задираю бровь.

Все залаяли, закаркали и замяукали! Однозначное «да!». И… радостное, что ли. Приятное. Действительно хорошее чувство заслуженной поддержки.

— Что-ж, раз мы вместе, то… это хороший вопрос, Тигр, — вздыхаю я, — Надо что-то думать. Одному мне и по жопе надавать могут.

Пу-пу-пу… мя-мя-мя…

Очевидно, громить людей идти лучше с трёхметровым демоническим тигром, у которого крайне удачное сочетание уважение ко мне как к лучшему из котов, и подчинение приказам Лорда, сила которого во мне растёт. Вон, аж успокоить его смог.

Но он ведь не войдёт! Что-что, но уверен, вот для себя Хок не поскупился на барьер!

При этом на нашей стороне сила неожиданности, и если барьер падёт первым делом — этот фактор испарится. А после сегодняшнего уверен у Хока будет охрана!

«Думать… надо думать…», — я облизываю руку и потираю нос, повторяя за мамой.

Я хмурюсь, опускаю глаза, ищу подсказку на полу и вместо неё нахожу… Эдмунда. Он уже не жмётся ко мне, собаки перестали быть главной проблемой его вечера, и он стоит, молчит и хмурится. Да, кстати, всё это время я вообще его не слышал и не видел! Он так погрузился в раздумья, что вообще не отсвечивал, и я про него вспомнил вообще, потому что случайно увидел!

— Эдмунд, что с тобой? — спрашиваю я.

— У меня есть идея, на самом деле… — неожиданно сказал он.

Я вскидываю брови и присаживаюсь к котяре. Ну ка… интересно…

Эдмунд шепчет долго и по делу. За это время я успеваю поднять бровь, открыть рот и закрыть его обратно, и так раза три.

— Слушай, а… а неплохо! Вот она разница в понимании эпох! — киваю.

Но Эдмунд продолжает! Через минуту я не выдерживаю.

— Ты это серьёзно? — вскидываю брови.

Он кивает и не прерывается. Ещё через минуту я всё-таки спрашиваю.

— Откуда ты вообще такое знаешь?

— Я тут живу, — скромно отвечает Эдмунд.

Ну слушайте, а неплохую вещь он предложил! Будто даже лучшую в нашей ситуации.

Сойдясь именно на этом, дальше я принялся объяснять каждой группе зверей их роли. Крысам одно, воронам другое, псам третье, кошкам четвёртое. Вороны возмущаются, но соглашаются.

— Колесо тугое, но нас много, — уточняет седой крыс деловым тоном.

Мастиф рокочет довольно, потому что поручение досталось лично ему, а с балки доносится одобрительное урчание. Тигру я говорю, когда ему идти. Он кивает, и я надеюсь, что до места он дойдёт в том же рассудке, в котором стоит сейчас.

— Мяу-мяу! (Я с котёнком), — объявляет Белоснежка и укладывается у моих ног, обсуждение закрыто.

— Сигнал — я, — говорю я.

— Какой, ять, сигнал? — каркает ворона.

— Услышишь, — отвечаю.

И я осматриваюсь. Крысы, птицы, подранные кошаки и собаки… отряд самоубийц, ничего не скажешь. С таким даже одного нормального мага-то не победить — выжжет нас и не заметит!

Но у нас есть одно важное преимущество…

Никто такого ожидать просто не будет.

— Ну… — вздыхаю, глядя на бравую блохастую команду, — За дело? Справимся — и дальше я подумаю куда вас устроить.

Контора Хока занимает двухэтажный кирпичный дом. Над входом висит вывеска «Агентство Хока. Охранные барьеры», в окнах горит газ, а под козырьком двое с дубинками курят и перешёптываются про «бесов в доках». Стаи нигде не видно.

Значит, все на своих местах.

Я обхожу дом с тыла по проулку, где пахнет помоями. После ледника это почти освежает!

— Хаурус, — стучу я по затылку.

Глаза привычно щиплет, и купол над домом проступает передо мной, ровный и крепкий, без единой дыры. Купол работает, зараза!

Вязь я нахожу на стене под водосточной трубой, там, куда не заглянет ни один жандарм и, судя по пыли, даже сам хозяин. И это же идеальное место для несущей вязи — во всех барьерах она есть, и именно она их и отключает. Было бы странно, если бы он переставал работать от любого стёртого куска, верно? Нет, есть самая уязвимая часть, и обычно она самая охраняемая или спрятанная.

И я её нашёл.

Кухонный нож из кармана, как я и надеялся, пригождается — я начинаю соскрёбывать ангельскую вязь. Я скоблю медленно, по букве, и кирпич под лезвием скрежещет так, что я морщусь на каждой букве. У-у-ух, хуже только вилкой по тарелке! Аж уши трубочкой!

Тут от Эдмунда, который стоит на шухере, доносится шёпот.

— Лео, он сейчас пойдёт по нужде, — сообщает он, — Они всегда выходят через двадцать минут. Я считал. Пиво пьют!

Сзади, с угла, доносится шаркающий шаг. Я замираю с ножом у стены, выглядываю на полглаза и вижу одного из охранников, по расстёгнутому ремню которого ясно, зачем он идёт именно сюда.