Зал ожидания приёмной комиссии Инквизиции оказался приличным местом — высокие потолки, ряды тёмных деревянных скамей, а вдоль стен развешаны какие-то дипломы и грамоты в резных рамках, явно призванные внушать почтение к учреждению.

Мы с Эдмундом сидели на одной из таких скамеек. Я — в своём лучшем и единственном приличном сюртуке. Эдмунд — в своём маленьком клетчатом жилетике и с крошечным цилиндром на макушке. Важный такой! Я бы его назначил каким-нибудь министром. Например, контроля качества молока.

Мимо нас то и дело сновали люди — кто-то с папками бумаг подмышкой, спешащий на экзамен, кто-то нервно теребящий рукав, явно записываясь на какие-то курсы по ритуалистике, а один взмокший юноша так вообще пробежал мимо нас дважды за пять минут, каждый раз бормоча себе под нос вербалы, будто от этого зависела его жизнь.

Впрочем, зная местные порядки, может и правда зависела. Моя вот — зависит.

На соседней скамейке сидела девушка, вся бледная, судорожно сжимающая какой-то амулет на груди, а рядом — пожилой мужчина, беспрестанно постукивающий пальцами по колену, явно считающий секунды до вызова.

Стоит уточнить, что это в целом просто экзаменационный центр, и сдают здесь много что. Но я вот у кабинета Инквизиции.

— Чего смотришь? — медленно поворачивается на меня пожилой мужик.

— Хочу. Интересно.

— Не нервируй меня своим взглядом, а то пожалеешь! Тц. Молодняк. Ни уважения, ни культуры, ни вкуса!

Я задрал бровь на столь неожиданный конфликт на пустом месте. Но раз всё равно нужно чем-то себя занять…

— А у вас есть? — спрашиваю.

— Пф. Три высших образования. Семь дипломов! Уж в отличие от вас, молодняка, я-то…

— А в итоге сидите там же, где и я. Только лет на тридцать попозже к этому пришли, — широко улыбаюсь, — Куда-то не туда вас культура вела.

Старик с уже заметными морщинами и голубыми глазами прищурился, глядя в моё ехидное лицо. Эдмунд, будучи рядом, всячески старался меня отвести и успокоить, шлёпая лапкой по руке и даже едва не кусаясь, но я не обращал внимания, ведь уже нашёл свою жертву.

Ха-ха, всегда было забавно, когда старпёры кичатся опытом и давят за счёт возраста… МЕНЯ.

Да-а-а-а, плесневелые, ну вот уж вы ТООООЧНО опытнее меня. До-о-о-о!

— Как тебя зовут? — хмурится он.

Дверь в кабинет со скрипом отворилась.

— Леонард Эшкрофт! — раздался сухой, канцелярский голос.

Усатый старик в пиджаке смотрит на дверь, затем на меня. Он давно перестал стучать пальцем по ноге, и теперь лишь хмуро смотрел на меня своими по-жуткому синими глазами. Будто он нашёл куда деть свою нервозность.

Обратить её против меня.

— В Инквизицию, значит? — отвернулся он, — Ну тогда ещё увидимся.

— С удовольствием, — иронично киваю.

Я поднялся, машинально подхватив Эдмунда подмышку и направился к двери, где меня уже поджидал секретарь с бумагами в руках.

— Пройдёмте, — кивнул он, но стоило мне сделать шаг внутрь с котом на руках, как секретарь тут же нахмурился, вскинув ладонь, — Без животных.

— Это эмоциональный помощник, — невозмутимо отвечаю я, — Никак, простите. Он хороший, просто рядом посидит. Вам Бенедикт не сообщал? Тц-тц-тц. После пережитого нужно немного пушистика в руках… простите.

— М-мяу! — с достоинством подтвердил Эдмунд, умудрившись за одно слово из трёх букв исковеркать сразу пять звуков.

Секретарь задрал бровь, а потом забавно закачал головой, то на меня, то на кота. Будто если он вот в пятый раз на него взглянет, то я передумаю.

Нет. Пусть старик слушает, что мне там наговорят.

— Ла-а-адно, — вздыхает он, — Нассыт — сами убирать будете!

— Не ссы! — с насмешкой пригрозил я коту.

Эдмунд с возмущением открыл рот и едва не ахнул! Мол, да как я смею, он же джентльмен! Он же высшее общество! Возмутительно!

Заходим внутрь.

Кабинет оказался тесным, заставленным шкафами с папками под самый потолок. Здесь было ещё две двери, и меня отвели в левую.

За столом сидел мужчина лет сорока с гладко выбритой головой и узкой полосой татуировки, спускающейся от виска к скуле. О… Небесное Наречие! Причём правильно написанное! Круто! Возможно какой-то важный? Одет он был в тёмно-синее церковное облачение с высоким стоячим воротником, расшитым серебряной нитью.

— Проходите, — произнёс он, не поднимая глаз от бумаг, — Меня зовут Освальд. Обычно приёмными экзаменами занимается Инквизиция, но сейчас там все заняты выпускными испытаниями курса, потому направили меня для… замены.

Он наконец поднял взгляд.

— Мне поручено принять решение о проведении вашего досрочного экзамена, — улыбается вполне добродушный с виду мужичок, — В вашем случае, Церковь имеет такие полномочия.

— Леонард Эшкрофт, — киваю я, усаживаясь на стул напротив, и аккуратно ставлю Эдмунда на край стола, — Приятно познакомиться.

Отец Освальд перевёл взгляд на кота, чуть склонив голову набок, разглядывая его с неожиданно искренним интересом. Затем меня. Затем его.

— Хех. Забавная шляпка, — хмыкнул он, коротко кивнув на цилиндр Эдмунда.

Я вскинул брови, а Эдмунд аж воссиял, подобрался! Ну важный, ну крутой, ну модный!

Освальд же, не тратя больше времени на кошачью моду, перевёл взгляд на меня, потянувшись к папке, лежащей на самом верху стопки. Краем глаза вижу моё имя и фамилию. Ага, моё дело.

Мужик внимательно его читает, то хмурясь, то вскидывая брови.

— Мхм. Понятно, — кивает лысый священник, — Вообще, я бы вас посадил, но там сноска Бенедикта, так что не буду.

— Спасибо.

— Да ладно, мелочи, — улыбается он, доставая из ящика какое-то яйцо, — Приложите ладонь, пожалуйста.

— Это яичко?..

— Хаолит-чувствительная сфера, — снисходительно кивает он.

Я краем глаза смотрю на Эдмунда, и тот украдкой кивает. Ладно.

Сфера была размером с ладонь, и с яичком я её сравнил просто… да просто, балуюсь. Это именно стеклянная сфера.

Я аккуратно её касаюсь и сначала чувствую как теплеет кожа, а после начинает покалывать мышцы! Волна жара проходит от руки до груди, а следом щекочет края черепа! Не больно, нет, и даже не противно, но ощущения ОЧЕНЬ своеобразные. Будто реально перышком по мозгу провели.

— Убирайте.

Я отрываю руку. Сфера покраснела в тех местах, где соприкасалась с ладонью. Освальд быстро берёт какие-то измерительные приборы, находит центр на сфере, и начинает записывать размеры красного отпечатка на стеклянном артефакте.

Что-то считает, записывает, ну а после кивает, поднимая взгляд… впервые на всю встречу хмурясь.

— А чего глаза покраснели? — спросил он более серьёзным тоном.

И вот тут-то я напрягся. Ведь я знаю о чём он, и искренне надеялся, что это пройдёт, когда я прибуду в этот центр.

Но нет. Не прошло.

Так понимаю сфера напрягла хаолит внутри меня, а проведённый какими-то УТЫРКАМИ ритуал… приблизил меня к демоническому состоянию. Мало, на небольшую долю всего, но этого хватило, чтобы теперь мои глаза по-особому реагировали на всплески хаолита внутри.

Они теперь краснеют. Ведь цвет хаолита — тоже красный.

Срань!

— Так это… высокая чувствительность, — криво улыбаюсь, строя из себя невинность и разыгрывая заранее обговорённую с Эдмундом легенду, — Всегда таким был, а после стресса и изучения магии, видимо, проявилось.

— Хм… да, такое встречается. Да и сфера это подтвердила… большой в вас хаолит-потенциал. Но об этом ни слова в деле. Странно… — хмурится он, снова открывая папку.

— Да там суета такая была, меня три раза на это проверяли! Что, неужели не вписали? Забыли⁈

— Не вписали… — бормочет он, ища свидетельства.

— Дурдом, — качаю головой от эдакой досады, — А что, это плохо? Вроде же наоборот, это признак повышенного контроля, восстановления и… и так далее.

— Ага. А вместе с тем и уязвимость к одержимости. Если у вас настолько огромная чувствительность к хаолиту, что аж краснеют глаза — то вы словно маяк для демонов. Точнее голова ваша, — не глядя кивает он на мою голову, — Хотя… тут вот указано о повышенной устойчивости к контролю… или даже его блокировке… хм… — поднимает взгляд, — А что именно?