Маленькая, миленькая, слегка щекастенькая из-за шестилетнего возраста — самая младшая дочка семейства, Шарлотта. Как пирог, да. Потому что она сама булочка.

Видимо младшей ещё не успели объяснить, что Леонард прокажённый и его надо сторониться, вот она и знала меня просто как родственника, у которого, тем более, будут сейчас гостить. Тем более с милыми котами! Так что я заочно ей нравился, и в дружбе со мной она не видела ничего зазорного.

Так что да, теперь ко мне прилипло аж три ребёнка, включая Лизу.

Но была проблема.

— М-м-м… — чуть надулась и насупилась Клара, когда увидела входящую следом Амелию.

Из-за стеснения она ни слова не сказала моему конвоиру, но по глазам видно, что, почему-то, девочка её невзлюбила. Хотя тогда в доме, ещё до нападения, явно её игнорировала и особого отношения не имела. Странно. Это именно вот сейчас она так к ней относиться стала.

Зато вот Шарлотточке плевать. Она всем рада.

— Тетя, вы кто?.., — девочка в штанишках и рубашечке с интересом задрала голову.

— Амелия, — сухо отвечает охотница.

— А вы с нами будете жить?..

— Только сегодня.

— Добло пожаловать! — лучезарно улыбнулась ещё картавая малышка.

— Мхм… спасибо, — как-то более тепло кивнула девушка, сняла треуголку и прошла в зал, занимать неприметное место для наблюдения.

Клара проводила её хмурым взглядом и, когда потеряла из виду, снова повернулась ко мне. Её прокажённая сторона лица выглядела… лучше. Да. Определённо лучше! Уж не знаю, что на это повлияло: унижения Луны Пределом или мои молитвы, — но дела у девочки явно лучше, несмотря на пережитый ужас недельной давности. Да она будто его особо и не вспоминала.

— Всё сделали? — с интересом спросила она, не отступая ни на шаг, как щеночек.

— Ага, — с улыбкой потрепал я её золотую макушку, — Прости, но Эдмунда пока не отдам. Мне надо с ним обсудить очень важные дела.

— Инквизиторские?.., — прошептала она так громко, что думаю они с Лизой подружатся.

— Да!.., — ответил таким же громким шепотом.

Беатрис и Виктория были… где-то, так что скрыться в комнате мне ничего не помешало. Заодно от суеты хоть немного спрячусь, а то настройка этого грёбанного пианино мне все мозги скоро проест! Когда они там уже закончат⁈ Зачем это вообще нужно⁈

Захожу в кабинет Эдмунда, закрываюсь и со вздохом падаю на кресло. Кот со вздохом из своего чёрного носика, — из-за чего больше сопит, нежели вздыхает, — снимает шляпу.

Минута тишины. Оказывается в этом кабинете заранее была установлена слабенькая, но защита от прослушки, отчего дом затихал, стоило закрыть дверь.

Инквизиция, женщины, белая кошечка, сразу невзлюбившая мужика в теле её сыночки-корзиночки — всё это мелочь.

У нас с Эдмундом проблема куда серьёзнее.

— Как нам предотвратить твоё превращение в Демон-Лорда? — тихо спросил он.

— Не знаю. Я не знаю… — устало потираю переносицу.

— С этим нужно что-то делать! Почему ты раньше не сказал, что это ТЫ был той самой тварью, едва не обрекшей мир… ну, точнее не тварью, но тем…

— Да не стесняйся, называй как хочешь, — вздыхаю, задирая голову, — Ну а что бы ты сделал с этой информацией? Оценил перспективы превращения внука в главную угрозу человечества? Подбодрил бы? Попросил научить секретам?

— Хотя бы был готов морально! — топнул кот лапкой.

— Не делятся таким в первые дни знакомства… и остальным тоже. Впрочем, это всё равно самое шокирующее, что ты можешь узнать. Дальше только просто удивительное.

Вновь тишина. Кот снова уставился на меня чёрными глазами, а я с нескрываемым беспокойством задёргал ногой, как я обычно теперь делаю вместо взмахов хвоста.

Да. Я рассказал Эдмунду, что и был тем самым Демон-Лордом, на которого охотилась команда героев. Я был с ними с самого начала! Я наблюдал за их становлением, за их растущей силой! Зачем?

Я… не знаю. Правда не знаю.

Я родился так же обычным котом, но в ходе обстоятельств заполучил Семя Лорда, которое в итоге проросло. А каждое рождение Демон-Лорда — это глобальный Прорыв Изнанки в Терру. Прорыв океана Хаолита в мир людей! И я бы мог покончить с «героями» буквально в самом начале, устроить апокалипсис и переродиться в сверх-мощное, едва ли не сильнейшее из Земных существо… но мне просто стало интересно.

Обычный любопытный кошачий нос. Всё.

Меня чесали, меня кормили, меня… любили. И я всё откладывал, откладывал, и откладывал. А потом, когда Герои сами дошли до правды, когда трансформация в Лорда уже началась, а громадный разлом уже разорвал Небеса… я просто прыгнул на меч Эшкрофта.

Вот и вся история великих героев. Они победили, да. Но не в бою.

Они заставили Демон-Лорда передумать и покончить с собой.

А потом пробуждение в Изнанке, вопросы от трёх других Демон-Лордов, их планы закончить начатое, ну и драка. Я проиграл и окончательно умер. Всё.

Эта история сильно подбила настроение Эдмунда. Ведь все потомки Годрика жили с мыслью, что они — кровь героя! Что их предок разрубил самого ДЕМОН-ЛОРДА, полубожество! В честной битве! Нанёс завершающий удар!

А всё оказалось куда проще. И часть сказки, которой учат всех детишек в мире, рухнула.

— Вот почему Годрик никогда не рассказывал о дне победы. И почему моментально грустил, когда об этом спрашивали… — прошептал Эдмунд, глядя на портрет предка, — Не угрозу человечества он убил. А своего друга.

— И даже не по своей воле. Я сам напрыгнул на меч — они уже не хотели меня убивать, думая, что Прорыв можно остановить иначе, — вздыхаю, печально хмыкая, — Вот и вся история великой победы.

Раздался гром. Дождь заливал окно. Казалось, Небеса растрогались от этой правды, от рухнувшей сказки в голове старика, и от моего поникшего голоса.

Сколько же добрая, эта история так же и грустная. Демон-Лорд возлюбил человечество, но заставил плакать своих друзей.

Такова жизнь.

— Вопрос теперь один, кошак, — вздыхает Эдмунд, — Что нам делать с твоим превращением? Как его остановить?

— Я без понятия как кто-то вообще узнал не то, что ритуал по моему усилению, так вообще правду! Демон-Лорды её стыдятся, демоны не рассказывают из-за страха, а из истории это стёрли. Но они не просто знают, что именно произошло — но и откуда-то могут скармливать мне Эшкрофтов!

— Ты уверен? Это ОЧЕНЬ серьёзное уточнение!

— Да… — и я вздыхаю, глядя на мелькнувшую молнию, — Я не просто стал сильнее физически. Я… они… — поворачиваюсь на Эдмунда, — Они хотят скормить Предателю именно Факторы.

— Чёрт бы его подрал… — с шоком прошептал кот.

— Я чувствую, что во мне может проснуться и Фактор Эшкрофта. Но куда более злой, кровавый. Это будет не страсть к магии, не талант. Нет… — шепчу и я, — Это будет боевое безумие мечника, неспособного жить без крови на клинке. Это будет страсть к насилию, страсть к кромсанию, а не искусству меча! И что с этим делать… я не знаю, друг. Ведь Порядок меня больше не защищает, а Знание говорить отказывается.

Мы столкнулись с огромной проблемой, решение которой я даже не могу представить. Единственное, что здесь можно сделать наверняка — найти и убить тех, кто это проворачивает. Тех, кто жертвует потомков героев в кровавом ритуале, заставляя меня всё больше и больше возвращаться к облику Четвёртого Демон-Лорда!

Мы не знаем где они сидят. В нашей ли стране вообще? Не знаем КАК они это делают, а следовательно, не знаем и ЧТО им противопоставить.

Ноль. Ноль информации для выработки противодействия! Вот полный бублик. Но… но шансы ещё есть.

Да.

Есть подозреваемый.

— Ты должен стать Инквизитором, — подытоживает Эдмунд.

— Да. Так нам легче будет раскрыть жениха Виктории, который может и оказаться тем самым звеном, связанным с культистами.

И Эдмунд медленно кивает.

Люциан Дрейк — главный подозреваемый в глазах Эдмунда, виновный в моей болезни. Человек, желающий смерти всему роду Эшкрофт.

И это жених моей сестры, что теперь живёт буквально в комнате напротив.