А я даже не уворачиваюсь.

— Fel — kel-flat… — делаю шаг навстречу.

Бах! Как с одержимой служанкой, ровно один в один — кошачья реакция позволяет мне поймать врага в движении, и я вбивая ркуку ему прямо в пасть! Прямо по кисть, нахрен!

Его зубы сомкнулись. До кости. Вспышка боли подкосила мои ноги, и я едва не рухнул.

Но не рухнул.

Демон пробует мою кровь, чтобы стать мной и… замирает.

Всё тело, только что текучее и живое, окаменело разом, а глаза расширились как у животного при опасности!

И тварь прошептала. Сквозь мою же руку, торчащую у неё во рту, невнятно, на Демоническом, так тихо, что услышать мог только я.

— Преда…

— Nar — stan!

Щит раскрылся плоскостью прямо внутри его черепа. Бах! Хруст.

Голову раскололо почти надвое. Тело обмякло и осело на пол серой восковой лужей, а верхняя часть черепа осталась на моём щите словно трофей. С теми же испуганными глазами, с той же беспомощностью.

Я смахиваю остатки головы на пол, вырубая щит.

Победа.

— Вху-у-у… — протяжно выдыхаю, ощущая, как ноет рука от прокуса до кости.

Тишина стояла такая, что было слышно, как с развешанных пальто капает на пол, и как у кого-то за спиной выбивают дробь зубы.

Я стоял над серой лужей, держа разодранную руку, и на автомате полез второй в карман. Лошадка Шарлотты… треснула поперёк. Видимо, когда я на неё падал, отлетая за парту. Голова держалась на одной тонкой щепке.

Чёрт! Это бесило куда сильнее, чем рука! Рука заживёт, а вот за лошадку ещё объяснять Шарлотте. Надеюсь не обиди…

*Хлоп*, — раздался хлопок.

«А⁈», — признаюсь, чуть дёргаюсь от неожиданности и поворачиваюсь.

Затем снова. *Хлоп*. И снова. Раздавались хлопки. Один. Потом второй.

Маттиас стоял за своим столом и хлопал. Медленно, размеренно. И на лице у него не было ни растерянности, ни ужаса, ни прежней занудной сухости. Он смотрел на лужу на полу так, будто перед ним лежала решённая задача.

«Спятил от шока?..», — не понимаю.

Второй хлопок. Скучающий экзаменатор больше не скучал.

Третий — секретарь-монахиня. Подняла с пола упавший протокол, отряхнула и поставила в нём галочку.

Так, стоп.

Почему они хлопают? Почему никто не кричит? Почему она, чёрт возьми, ставит галочку⁈

Медленно оглядываю зал.

Штерн у стены. Так и стоит. Даже позы не сменил за всё это время. Освальд у окна. Сидит. Не вставал ни разу за весь бой.

Дверь в конце зала. Перед ней четверо тех самых «кандидатов» — стоят там плечом к плечу, судя по всему, с самого начала драки. Ещё пятеро прикрывают собой тех, кто скулит под перевёрнутыми партами. И ни один из них ничего не вытащил! Не выхватил ни оружия, ни амулета.

Будто им было запрещено.

И девушка. Та самая, которую я вытащил из-под удара. Лежит в куче чужих пальто и смотрит на меня с ужасом — единственная во всём зале, кто выглядит так, будто и правда побывал в бою.

Никто не лез в драку. Вопросы были идиотскими. Деда допустили экзаменовать меня одного. И с подозрением в оккультизме, и что это вообще уже давно не усатый старик… они вот так просто позволили МЕНЯ проверять.

«А у Амелии в кэбе была пауза», — мелькает мысль, — «Перед „удачи… с экзаменом“. Она будто едва не ляпнула что-то другое!».

— Вы… это подстроили, — произношу вслух, наконец понимая.

Я стоял над трупом, с разорванной рукой, а вокруг лишь счастливые хлопки, будто публика перед растерзанным зверем.

Маттиас перестал хлопать.

— Поздравляем с прохождением экзамена, господин Эшкрофт, — сказал он.

— Ох, какие же падлы… — устало потираю переносицу уцелевшей рукой, — И вы обо всём знали? Об… этом? — киваю на труп.

— Со вчерашнего утра, — кивает мужчина.

— И всё это время он сидел за одним столом с вами, — продолжаю всё так же тихо, — Задавал мне вопросы.

— Да.

— А если бы он прыгнул не на меня, — киваю на девушку в пальто, — А на неё?

— Не прыгнул бы, — Маттиас чуть склонил голову, — А если бы и прыгнул… скажем так, нас здесь далеко не трое.

Я мельком оглядываю зал и вижу, как половина «учеников» с интересом на меня смотрит, словно стая на нового волчонка.

Даже они оказались подставными…

Из-за перевёрнутой парты вылез аристократишка Вельт. Он поморщился, вправил вывихнутое плечо коротким рывком и коротко выругался. Голос ниже, манера рубленая, никакой прежней приторности. Совсем другой человек.

Он поймал мой взгляд… и криво улыбнулся, явно не фанатея от боли.

— Дознаватель Вельт, — произнёс он, — Извините за представление, Эшкрофт. Работа такая.

Я просто смотрел на него.

За столом играл Маттиас. В очереди играл дед. На соседней скамье играл Вельт. А я весь день честно отвечал на вопросы!

— А я-то думал, почему вы мне так не нравитесь, — произношу сухо и зло, — Сколько человек в этом зале ненастоящие? — спрашиваю прямо.

Он посчитал вслух, не торопясь.

— Комиссия — трое. Пятнадцать у дверей и по проходам. Вельт. Итого девятнадцать.

— Из почти что сорока.

— Из почти что сорока, — кивнул он, — Остальные настоящие. Для них это тоже экзамен — финальный этап.

— То есть вы посадили в зал двадцать человек, которые ни о чём не знали, — произношу, — И напустили на них демона⁈

— Мы посадили в зал двадцать человек, которые завтра пойдут работать, — ответил он спокойно, — Лучше пусть первого своего демона они встретят при мне. Они бы так и так его встречали, просто сейчас… м-м-м… скажем так, более полевые условия.

Всё стало предельно понятно. Тварь вычислили ещё как минимум вчера, на собеседовании, но брать сразу не стали. Демон тварь всё равно шёл ко мне, проще было дать ей дойти и, раз уж такая удача, то сразу и проверить по нескольким категориям экзамена, от теории до практики. Как сохраняю самообладание, как справился бы с угрозой как… да всё этот «экзамен» бы показал! Даже то, как я реагирую на сраного Вельта с его аристократичной приторностью!

От окна подошёл Освальд, пожал мне здоровую руку.

— Защитная практика. Щитом. Зачтено, — произнёс он с небольшой улыбкой.

Маттиас подошёл последним. Долго смотрел мне в лицо.

— Увы, и меня заставили в этом маскараде участвовать, хоть и не моя специальность. Я честно играл всю роль… — сказал он, — Кроме перевода. Про перевод я правда не знал.

«Внутри чужого спектакля у меня осталась одна настоящая победа… кроме убийства, собственно», — вздыхаю, всё же, чувствуя какую-никакую гордость.

Тут же кто-то подбежал, схватил меня за руку, и начал читать вербалы, затягивая рану. Я тут же ощутил касание Жизни — ещё одной Концепции. Целитель, значит…

Подошёл Штерн. Как обычно, он перебирал чётки, и я всё ещё совершенно без понятия зачем.

— Да ладно, не злитесь вы так, господин Эшкрофт.

— А я, пожалуй, буду. Это цирк!

— Весь наш мир — это театр. А мы в нём…

— Клоуны вы в нём! И меня таким же делаете! Тц, ещё и лошадку сломал… и руку прокусили… а я просто поумничать на теории хотел, сцука…

— Работа такая, — со вздохом разводит священник руками, а затем возвращается к доброжелательной улыбке, — Ну и не всё так плохо! Трёх зайцев одним экзаменом, — произнёс он спокойно, — Вы аттестованы. Демон мёртв. И…

— И?..

— И мы выяснили, что кто-то очень страстно желает вас прикончить, Эшкрофт. Потому что демон шёл конкретно за вами.

Пауза. Чётки щёлкнули, и звуки вокруг отрезались — остлись лишь мы вдвоём.

— И этот кто-то уже второй раз присылает вам доппельгангера. То есть… он не просто знает, как делать подконтрольных одержимых. О, нет. Кто-то, Леонард… может натравливать на вас настоящих демонов.

Я задумчиво опустил взгляд.

Второй раз ко мне присылают не просто одержимого, — и его тоже, к слову, присылали, — а самого настоящего ДЕМОНА. Да причём не просто случайного буйствующего, а подконтрольного. Который выполняет задание, скрывается, пусть и неумело. Вы знаете, какая это редкость у призванных тварей хаолита? Да срать они хотели на людские просьбы и приказы!