Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нашими спинами. Щёлкнул замок.

Я не успела даже открыть рот, как Батиров впечатал меня в прохладное дерево двери. Его рот накрыл мои губы с диким, изголодавшимся отчаянием. Это был не поцелуй — это было крушение. Он целовал меня так, словно я была его воздухом, и он задыхался целый месяц. Язык грубо вторгался в мой рот, зубы прикусывали нижнюю губу до боли, руки уже сжимали мои тяжёлые груди сквозь изумрудный шёлк.

Моё роскошное тело мгновенно предало все обиды. Я застонала прямо ему в губы, отвечая с той же яростной, первобытной страстью. Мои руки сами зарылись в его тёмные волосы, притягивая ещё ближе, ногти впиваясь в кожу затылка.

Разница наших габаритов сейчас сводила с ума. Мои пышные, тяжёлые формы оказались полностью смяты его литым, каменным телом. Его огромные ладони скользили по моей спине, властно сминая шёлк, спускались на крутые бёдра, сжимая их с такой собственнической силой, что по венам бежал жидкий огонь. Он был одержим моим объёмом, моей мягкостью, каждым дюймом моей плоти. Пальцы впивались в жирные складки на боках, сминали полные ягодицы, будто хотели оставить на них отпечатки навсегда.

— Моя, — глухо рычал он, отрываясь от моих губ и покрывая обжигающими поцелуями шею, ключицы, спускаясь к глубокому вырезу платья. — Только моя. Эта пизда, эти сиськи, этот жирный зад — всё моё.

Его дыхание обжигало кожу. Пальцы жёстко, не терпя отказов, скользнули под ткань, ложась на мою горячую талию, а затем рывком притянули за бёдра так плотно к его паху, что я почувствовала всю степень его сумасшедшего возбуждения. Толстый, каменный эрегированный член упирался мне прямо в живот сквозь брюки. От этого трения, от жара его тела и животной, тёмной энергетики у меня отключился рассудок. Я выгнулась навстречу, вжимаясь тяжёлой грудью в его твёрдую грудную клетку, трусики уже были насквозь мокрыми.

Тимур подхватил меня под бёдра, отрывая от пола. Я инстинктивно обхватила ногами его талию, чувствуя себя такой лёгкой в его мощных руках. Он в два шага пересёк кабинет и опустил меня на массивный кожаный диван. Шёлк зашуршал, когда он резким движением задрал подол платья до самого пояса и рванул трусики вниз, обнажая моё уже текущее влагалище.

В полумраке его глаза полыхали чёрным пламенем. Он навис надо мной, расстёгивая рубашку, не сводя голодного взгляда с того, как часто и тяжело вздымается моя грудь. Грудь вывалилась из выреза, тяжёлые, с тёмными твёрдыми сосками. Он наклонился и грубо втянул один сосок в рот, посасывая, прикусывая, пока я не заскулила.

— Я больше никогда тебя не отпущу, Ева, — его голос был низким, хриплым заклинанием. — Ты — всё, что мне нужно. Моя королева. Моя жирная, мокрая, идеальная королева.

Он расстегнул брюки. Эрегированный член выскочил наружу толстый, тёмный, с налитой блестящей головкой, вены пульсировали. Он раздвинул мои полные ноги широко, приставил головку к моим мокрым губам и одним мощным толчком вошёл до самого конца. Я вскрикнула. Он растянул меня так сильно, что на глазах выступили слёзы удовольствия. Он не дал привыкнуть сразу начал жёстко трахать, тяжёлыми бёдрами шлёпая по моим мягким ляжкам, каждый толчок мою пышную грудь заставлял подпрыгивать.

- Блядь, какая тугая… какая мокрая… - рычал он, держа меня за бёдра так, что останутся синяки. - Сжимай меня. Кончай на мой член.

Я кончила первой — резко, с криком, пульсируя вокруг его толстого ствола. Он не остановился. Вытащил, перевернул меня на живот, задрал бёдра и вошёл снова, ещё глубже. Я уткнулась лицом в кожу дивана, стоная в голос, пока он долбил меня сзади, руками раздвигая мои ягодицы, чтобы смотреть, как его член исчезает в моём хлюпающем влагалище. Сперма ещё не была, но я уже текла так сильно, что капало на диван.

Он вытащил, заставил меня встать на колени перед диваном и сунул член мне в рот. Я взяла его жадно, облизывая головку, засовывая как можно глубже, пока он не упёрся мне в горло. Он держал меня за волосы и трахал рот, низко рыча:

- Вот так… глотай. Это всё твоё.

Потом снова бросил на спину, закинул мои ноги себе на плечи и вошёл под новым углом, ударяя прямо по самой чувствительной точке. Я скребла ногтями его спину, оставляя красные полосы. Он наклонился, захватил ртом мой сосок и сосал жёстко, пока я снова не затряслась во втором оргазме, захлёбываясь стонами.

Только тогда он позволил себе кончить. Глубоко внутри, с низким, почти звериным рыком, заливая моё влагалище густыми горячими струями. Я чувствовала, как его семя заполняет меня, вытекает, когда он медленно вытащил всё ещё твёрдый член и размазал белые капли по моим опухшим губам.

В ту ночь в закрытом кабинете моего ресторана не осталось места для гордости и сомнений. Была только чистая, сносящая крышу страсть, где жёсткий хищник окончательно пал к ногам своей женщины, боготворя каждый изгиб её пышного тела. Он брал меня ещё дважды — на столе и прижав к панорамному окну, пока город спал внизу. Каждый раз он кончал глубоко внутрь, шепча, что я его, навсегда.

Совет директоров объединённой корпорации «Батиров-Эйфория» напоминал поле боя.

Я стояла во главе длинного стеклянного стола, опираясь на него двумя руками. На мне был безупречно скроенный белый костюм, который подчеркивал все изгибы моего роскошного тела XXL. Ткань жакета натягивалась на тяжёлой груди, брюки облегали полные бёдра и мягкий живот. Я чувствовала себя абсолютной богиней, разбивая в пух и прах стратегию отдела маркетинга.

На другом конце стола сидел мой муж.

Тимур Батиров вальяжно откинулся в кресле, крутя в пальцах дорогую ручку. На публике он был всё тем же безжалостным, пугающим боссом. Но только я видела то, что было скрыто от остальных. Его взгляд, обманчиво ленивый, на самом деле был прикован ко мне. Он не слушал мои аргументы про логистику. Он смотрел на то, как натягивается ткань на моей пышной груди при каждом резком вздохе, и как покачиваются мои бёдра, когда я расхаживаю вдоль стола. Его зрачки были тёмными, расширенными. Я знала, что под столом у него уже стоит каменный эрегированный член.

— Совещание окончено, — внезапно прервал он на полуслове финансового директора. Его низкий, рокочущий голос не терпел возражений. — Все свободны. Ева Александровна, задержитесь.

Менеджеры испарились из зала заседаний быстрее, чем я успела моргнуть. Двери захлопнулись.

Я скрестила руки на груди, выгнув бровь.

— Мы не закончили обсуждать смету, Тимур. Твои люди пытаются урезать бюджет на…

Щёлкнул электронный замок на дверях. Жалюзи на панорамных окнах с тихим жужжанием поползли вниз, отсекая нас от внешнего мира.

Тимур медленно поднялся. Он бросил ручку на стол и шагнул ко мне. Его походка была обманчиво спокойной, но в глазах полыхал тот самый первобытный голод, который ничуть не утих за этот год. Наоборот, он стал только сильнее.

— К чёрту смету, — выдохнул он, подходя вплотную.

Его огромные руки легли на мои бёдра, собственнически сминая белую ткань брюк. Он притянул меня к себе с такой силой, что выбил воздух из лёгких. Мои формы оказались вжаты в его литое, твёрдое тело. Я сразу почувствовала, как его толстый эрегированный член упирается мне в живот.

- Ты сводишь меня с ума, когда пытаешься мной командовать в этом костюме, - прорычал он, зарываясь лицом в изгиб моей шеи, обжигая кожу горячим дыханием. Его большие пальцы властно надавили на мои ягодицы, заставляя прижаться ещё плотнее. - Хочу разорвать эти чёртовы брюки и трахнуть тебя прямо здесь, на этом столе, пока ты ещё споришь.

Я победно усмехнулась, обвивая руками его широкие плечи и зарываясь пальцами в густые волосы.

- Кто-то же должен держать этого страшного хищника в узде.

Тимур поднял голову. В его глазах была чистая, неконтролируемая одержимость. Он уже расстёгивал мне брюки одной рукой, другая лезла мне между ног, находя мокрые трусики.