Я уложила волосы крупными голливудскими волнами, нанесла на губы темную помаду и посмотрела на себя. Роскошная, опасная, желанная. Я шагнула в свои самые высокие шпильки. Если Батиров хотел игру — он получит её сполна.

Гала-вечер проходил в историческом особняке в центре города. Когда я вошла в бальный зал, залитый светом хрустальных люстр, разговоры вокруг на секунду стихли. Я физически чувствовала, как на мне скрещиваются десятки взглядов. Но я искала только один.

Тимур стоял у противоположного конца зала в окружении инвесторов. В безупречном черном смокинге он выглядел как дьявол, спустившийся с небес, чтобы забрать свою дань. Когда он повернул голову и увидел меня, время вокруг остановилось.

Его собеседники что-то говорили, но Батиров их больше не слышал. Я видела, как напряглась его челюсть, как потемнели глаза, превратившись в две черные дыры. Он извиняюще кивнул партнерам и медленно двинулся ко мне сквозь толпу. Каждое его движение было пропитано хищной грацией.

— Я не давала согласия на смену гардероба, — ровно произнесла я, когда он подошел вплотную.

Он не ответил. Его взгляд медленно, обжигающе скользнул по моему телу. От глубокого декольте по туго обтянутой талии к тяжелой линии бедер и обратно. В его глазах полыхал такой откровенный, первобытный голод, что под тонким шелком у меня по коже побежали мурашки.

— Мой организатор не может выглядеть как банковский клерк, — его голос звучал хрипло, ниже обычного. — Я хотел, чтобы ты надела это платье. Но я даже не представлял, что оно будет смотреться на тебе… так.

Заиграла музыка. Живой оркестр начал медленную, тягучую композицию.

— Танцуй со мной, Ева, — это не было предложением.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и положил огромную, горячую ладонь на мою талию. Отказаться значило бы устроить сцену на глазах у всех журналистов и элиты города. Я положила руку на его широкое плечо, и он мгновенно притянул меня к себе. Непозволительно близко для деловых партнеров.

Моя пышная грудь коснулась его грудной клетки. Его рука скользнула с талии ниже, уверенно ложась на самый изгиб моего бедра. Пальцы с силой впились в шелк, словно он клеймил меня прямо здесь, на глазах у всех.

— Вы переходите границы, Тимур, — прошептала я, стараясь сохранить ровное дыхание, хотя мое сердце билось где-то в горле.

— Границ больше нет, — прорычал он мне в волосы, склоняясь к самому уху. — И ты это знаешь. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не увести тебя отсюда прямо сейчас. Никто не имеет права смотреть на тебя так, как они смотрят.

Его пальцы на моем бедре сжались сильнее, прижимая меня к его твердому, горячему телу. Я почувствовала, насколько он напряжен, и от этой реакции самого опасного мужчины в зале моя уверенность взлетела до небес. Мы двигались в такт музыке, как единый организм, пропитанный электричеством. Воздух вокруг нас плавился.

Когда танец закончился, я поняла, что еще секунда в этом душном зале — и я просто потеряю сознание от напряжения. Я резко отстранилась и, не сказав ни слова, направилась к стеклянным дверям, ведущим на балкон.

Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Я оперлась руками о каменные перила, тяжело дыша. Но одиночество продлилось недолго. За моей спиной щелкнул замок. Тимур запер двери балкона изнутри.

Я обернулась. Он медленно снял бабочку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и шагнул ко мне. В полумраке балкона его глаза блестели опасным, диким огнем.

— Ты убегаешь, Ева, — он подошел так близко, что мне пришлось отступить спиной к перилам.

— Я просто хотела подышать.

— Ты лжешь, — он уперся руками в камень по обе стороны от меня, запирая мою роскошную фигуру в ловушку своего тела. — Ты чувствуешь то же, что и я. Эта игра в ненависть сводит нас обоих с ума.

Его взгляд упал на мои губы. Он наклонился, его горячее дыхание обожгло мою кожу. Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел предвкушения. Еще миллиметр. Еще секунда…

В стекло с силой постучали.

— Тимур Русланович! — раздался приглушенный голос его помощника. — Срочный звонок из Москвы. Это не терпит отлагательств.

Тимур замер. Из его груди вырвался глухой, яростный рык. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, отстранился и посмотрел на меня взглядом, обещающим, что это еще далеко не конец.

— Мы продолжим этот разговор, Ева. Очень скоро.

На следующий день всё полетело в бездну. Проект гала-вечера был завершён, но ключевой контракт, ради которого всё затевалось, требовал личного подписания в другом городе.

Частный джет «Батиров Групп» рассекал густые облака на высоте двенадцати тысяч метров. Я сидела в глубоком кожаном кресле напротив Тимура, сверля его взглядом. После вчерашнего вечера на балконе напряжение между нами достигло критической массы — и это было самое худшее.

Мы не разговаривали весь полёт, обмениваясь лишь сухими, рублеными фразами по делу. Но воздух между нами был густым, тяжёлым, будто вот-вот вспыхнет от одной искры. Я чувствовала его взгляд на своих бёдрах, на том, как ткань юбки обтягивала их, и это сводило с ума сильнее любых слов.

Я не могла перестать думать о нём. О том, как он смотрел на меня в тот вечер — не как на подчинённую, а как на добычу, которую вот-вот разорвут на части. И я сама была готова к этому. Готовая сгореть дотла.

Но настоящая катастрофа ждала нас по прилёте.

— Как это «один номер»? — мой голос сорвался на ледяной шёпот, когда менеджер пятизвёздочного отеля протянул Тимуру единственную ключ-карту. Его пальцы дрожали чуть заметно, и я заметила это в отражении полированного дерева стойки регистрации.

— Приносим глубочайшие извинения, господин Батиров, — лепетал менеджер, покрываясь испариной. — В городе проходит международный экономический форум. Все отели переполнены. Ваш помощник бронировал президентский люкс, но из-за технической ошибки бронь на второй стандартный номер не прошла.

Я резко повернулась к Тимуру. Он стоял у стойки регистрации, невозмутимый, как скала, с лёгкой полуулыбкой на губах — той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой и беззащитной.

— Ты это подстроил, — процедила я, чувствуя, как кровь бросается в лицо.

— Я контролирую корпорации, Ева, а не программное обеспечение отелей, — спокойно ответил он, поправляя запонку на манжете. Его голос звучал так, будто мы обсуждали погоду. — В люксе две спальни. Ты переживёшь одну ночь на одной территории со мной. Или ты боишься, что не сможешь держать себя в руках?

Я вспыхнула, возмущённая его наглостью, но промолчала. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как предательски вспыхнула кожа на шее. Я знала, что он прав. И это сводило меня с ума ещё больше.

Президентский люкс действительно был огромным — просторная гостиная, две отдельные спальни, мраморный пол, панорамные окна с видом на город. Но как только за нами закрылась тяжёлая дверь, пространство мгновенно сузилось. Мы разошлись по своим комнатам, как боксёры по разным углам ринга, каждый зная, что в конце ночи они встретятся в центре.

Мне нужно было смыть с себя напряжение этого дня. И я сделала это медленно, методично.

Горячий душ смывал макияж и следы усталости. Я распустила влажные волосы по плечам, позволив им стекать на спину тяжёлыми прядями. Надела то единственное, что было у меня из домашней одежды — шёлковый халат глубокого изумрудного цвета. Он завязывался на талии, но был слишком скользким и тонким. Шёлк лип к ещё влажной коже, откровенно обрисовывая каждый крутой изгиб моего тела: тяжёлую, полную грудь с твёрдыми от прохлады сосками, глубокую ложбинку между ними, узкую талию и округлые, пышные бёдра, которые мягко покачивались при каждом движении. Халат едва прикрывал верх бёдер. Я не собиралась прятаться в номере. В конце концов, я не маленькая испуганная девочка.

Я вышла в гостиную, чтобы налить себе воды из мини-бара, и замерла.