В середине дня на мой стол легла курьерская папка из моего ресторана. Бухгалтер прислала сводку. Я открыла документы и замерла, не веря своим глазам. Все штрафы инспекции были аннулированы. Счета от самых несговорчивых поставщиков оказались полностью оплачены. А конкурент, который последние полгода пытался перекупить моего шеф-повара, внезапно объявил о срочной продаже своего бизнеса и отъезде из страны.

Мой ресторан не просто был спасен. Он был окружен невидимой, непробиваемой стеной. И я прекрасно знала, кто ее возвел.

Я схватила папку, проигнорировала протестующий писк секретарши и распахнула двери в кабинет Батирова. Он стоял у панорамного окна, разговаривая по телефону. Увидев мое пылающее от гнева лицо, он коротко бросил в трубку: «Перезвоню», — и небрежно бросил аппарат на стол.

Я швырнула папку на черное стекло столешницы. Документы веером разлетелись по поверхности.

— Что это значит, Батиров? — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. Я уперлась руками в стол, подавшись вперед. Плотная ткань жилета натянулась, но мне было плевать на то, куда немедленно опустился его потемневший взгляд.

— Это значит, что твой бизнес функционирует в идеальном режиме, — ровно произнес он, медленно обходя стол. Его движения напоминали поступь крупного хищника, загоняющего добычу в угол. — Я выполнил свою часть сделки досрочно.

— Ты не просто вернул все на свои места! Ты выкупил мои долги! Ты уничтожил моих конкурентов! — я выпрямилась во весь рост, тяжело дыша. Мои пышные формы вздымались в такт рваному дыханию. — Я не просила делать из меня твою содержанку! Мне не нужны твои подачки!

Тимур остановился в полуметре от меня. Ледяная маска треснула. Его челюсть напряглась, а в глазах вспыхнул тот самый пугающий, собственнический огонь, который я видела в лифте и в номере отеля.

— Это не подачка, Ева, — его голос понизился до опасного, вибрирующего рыка. Он сделал еще один шаг, вторгаясь в мое личное пространство, вынуждая меня откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. — Это защита. Никто в этом городе больше не посмеет даже косо посмотреть в сторону твоего бизнеса.

— Я сама могу себя защитить! Я ни от кого не завишу!

— Больше зависишь, — отрезал он. Его огромные ладони легли на мои плечи, большие пальцы властно мазнули по ключицам, заставляя меня вздрогнуть. — Твоя территория теперь под моей юрисдикцией. Ты сама — моя юрисдикция.

— Мой контракт заканчивается через три дня, — прошептала я, пытаясь сохранить остатки гордости, хотя от его близости у меня подкашивались ноги. — И я уйду.

Тимур наклонился, его горячее дыхание коснулось моих губ. Его пальцы скользнули с моих плеч вниз, по рукам, и жестко легли на талию, притягивая мою податливую, роскошную фигуру вплотную к своему каменному телу.

— Ты никуда не уйдешь, — хрипло констатировал он. — Клетка захлопнулась, моя королева. И мы оба знаем, что ты сама хочешь в ней остаться.

Он не стал меня целовать, оставив задыхаться от невыносимого предвкушения. Просто отпустил и вернулся к окну, оставив меня стоять посреди кабинета с колотящимся сердцем и жутким осознанием: он был абсолютно прав.

Триумф. Проект был закрыт, многомиллионные контракты подписаны, и корпорация Батирова праздновала победу. Элитный клуб, арендованный под закрытую вечеринку, гудел от тяжёлых басов и звона хрусталя. Это был мой последний вечер. Моя часть сделки была выполнена. Я решила уйти красиво.

На мне было платье из плотного, струящегося бархата цвета спелой вишни. Оно не оставляло простора для фантазии, облегая мою фигуру размера XXL с пугающей откровенностью. Ткань обхватывала тяжёлые, полные груди, подчеркивая глубокое декольте, в котором мерцала толстая золотая цепочка. Открытые плечи, широкие бёдра, мягкий живот — всё было выставлено напоказ. Высокий разрез с каждым шагом обнажал полную, гладкую ногу почти до паха. Я ловила на себе жадные, почти голодные взгляды, но внутри была лишь зияющая пустота.

Тимур наблюдал за мной весь вечер. Он стоял у барной стойки, мрачный, напряжённый, игнорируя попытки партнёров завязать разговор. Его чёрные глаза неотрывно следили за каждым покачиванием моих тяжёлых бёдер, за каждым вздохом, который заставлял пышную грудь подниматься и почти выплескиваться из выреза. Между нами искрило такое напряжение, что воздух вокруг, казалось, можно было резать ножом. Я чувствовала его взгляд на своей коже, как горячие руки.

Когда часы пробили полночь, я направилась к выходу. Пора было заканчивать эту игру. Но стоило мне выйти в прохладный, слабо освещённый коридор, ведущий к VIP-зоне, как чья-то железная рука перехватила моё запястье. Меня резко дернули в сторону, дверь одного из пустых кабинетов распахнулась, и я оказалась в полумраке, прижатая спиной к тяжёлой дубовой панели. Замок щёлкнул.

Тимур нависал надо мной, тяжело дыша. Его галстук был ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая часть широкой, тёмной груди. От него пахло дорогим алкоголем, сандалом и абсолютной потерей контроля. Между нами почти не осталось воздуха.

— Куда ты собралась? — прорычал он, упираясь руками в дверь по обе стороны от моего лица.

— Домой, — я вздернула подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё закончилось, Тимур. Я свободна.

— Ни черта не закончилось! — он ударил кулаком по двери в дюйме от моего плеча. Я вздрогнула, но не отвела взгляд. Его лицо исказила гримаса неподдельной боли и дикой, почти животной страсти. Он опустил голову, прижимаясь лбом к моему лбу. Его грудная клетка ходила ходуном, соприкасаясь с моей тяжёлой грудью. Я чувствовала, как его сердце колотится прямо в мои соски сквозь тонкий бархат.

— Я хотел сломать тебя, — хрипло, отчаянно зашептал он, закрывая глаза. — Хотел растоптать твою гордость, забрать твой бизнес, доказать, что никто не смеет мне отказывать. Я думал, ты поиграешь в независимость и сдашься. Но ты… ты сломала меня.

Его большие, горячие ладони легли на мои обнажённые плечи, медленно скользя вниз. Он обхватил мои широкие бёдра, впиваясь пальцами в бархат с такой силой, словно боялся, что я исчезну. Ткань зашуршала, когда он сжал мягкую плоть, и я невольно всхлипнула.

— Мои идеальные, выверенные планы полетели к чертям в ту секунду, когда я впервые увидел, как ты рвёшь мой контракт. Я не могу спать. Я не могу работать. Я схожу с ума от твоих форм, от твоей наглости, от того, какая ты мягкая и какая стальная одновременно, — его голос сорвался. — Я не отпущу тебя, Ева. Слышишь? Никогда.

Мои руки сами потянулись к его лицу. Я зарылась пальцами в его тёмные волосы, чувствуя, как рушатся мои собственные стены. Вся моя независимость, вся гордость рассыпались в прах под тяжестью этого признания. Хищник склонил голову. Он был в моей власти так же сильно, как я — в его.

Наши губы встретились. В этом поцелуе не было борьбы — только чистая, концентрированная капитуляция. Он целовал жадно, глубоко, языком проникая в мой рот, будто хотел высосать из меня всю волю. Его руки лихорадочно гладили мои изгибы, боготворя каждый сантиметр моего роскошного тела. Он сжал мои тяжёлые груди сквозь бархат, большие пальцы грубо прошлись по уже твёрдым соскам, и я застонала ему в рот.

Меня подхватили на руки, будто я ничего не весила, и бросили на кожаный диван. Тимур опустился сверху, раздвигая мои полные ноги коленом. Бархат зашуршал, когда он резким движением задрал подол платья до самого пояса. Я осталась в одних тонких чёрных кружевных трусиках, уже насквозь мокрых.

— Блядь… — выдохнул он, глядя вниз. — Ты такая мокрая… такая готовая…

Он рванул трусики в сторону, и его длинные пальцы сразу скользнули между моих складок. Я всхлипнула, когда два толстых пальца грубо вошли в моё горячее, текущее влагалище. Он трахал меня пальцами жёстко, быстро, большим пальцем круговыми движениями надавливая на клитор. Я выгибалась, цепляясь за его плечи, бёдра дрожали.