Снова злополучная перевёрнутая карета. Но теперь здесь собрался практически консилиум. Астрид продолжает операцию, но высказываются как будто просто стоит рядом. Как только у неё хватает сил столько времени работать в таком напряжённом состоянии. Варн молчит, подавая инструменты и воду, иногда зелья и тампоны из ткани. Чуть поодаль гном равнин, которого она видела первым. Как же странно всё это видеть со стороны…
И теперь с ними стоит тонкая, как тростинка, невысокая эльфийка с бледной кожей. Она внимательно следит за операцией, не говоря ни слова, но вскинув руку, под которой горит изумрудным светом большой магический сложный круг. Её густые, чёрные как смоль, волосы колышет магический ветер, исходящий от круга. Её нарядное пышное бархатное зелёное платье испачкано грязью и забрызгано кровью в нескольких местах. Обычно до Эли никто не добирался, да и она сама не лезла в гущу боя, а тут…
— Вот, я принесла! — слышит девушка свой незнакомый, но такой родной голос.
Элиниэль оборачивается и в её ярких изумрудно зелёных больших глазах читается нетерпение. Они не раскосые, как у большей части эльфов леса, что в отряде Кезона Трегинта не редкость, влажные, яркие и выразительные, глубокие и необычайно красивые. Овальное тонкое личико полно решимости.
Волшебница принимает из её рук своей свободной большую банку, наполненную чем-то густым, слизистым, вязким и погано-зелёным, как будто туда стошнило отряд отравившихся чем-то гоблинов.
— А стоит ли? — спросил гном, с сомнением косясь на склянку.
— Стоит, солнце моё, стоит, — отозвалась Астрид не поднимая головы. Её голосок звучал увереннее, чем у магички.
— Но ЭТО же запрещено! — слышит она свой встревоженный голосок.
— И не проверено, — поддакнул Варн.
— Кем запрещено? — хихикнула Эли. — Советом Магов? Как будто я их слушаю…
— Не проверено? — вторила Астрид. — Я читала, что эксперименты ставились.
— Но на животных! — её голосок не стал увереннее от слов врача и волшебницы.
— Либо труп, либо ЭТО, — отрезала гномка. — Душа моя, подай баночку, не хандри! Если что-то пойдёт не так, вся ответственность на нас будет с Эли.
— Нет уж, ответственность понесём мы все, — буркнул гном, но банку врачу передал.
— Да, — присоединился к ним её голосок.
Астрид открыла банку, оттуда вокруг резко пахнуло на всю округу, мерзко и противно, и вылила содержимое на оперируемую гораздо выше раны.
А через пару мгновений она почувствовала такую невыносимую, острую, ни с чем не сравнимую, непрекращающуюся ни на секунду головную боль. Как будто мириады тонких острых отравленных игл пронзали мозг, а от них распространялся всё сжигающий жар. Снова и снова. Снова и снова…
Шани вскочила, схватившись за голову. Головная боль уходила вместе со сном. Медленно. Тяжело. По голому телу струились капли ледяного пота, ещё сильнее холодя разгорячённое сновидением тело. Это приводило сознание в чувство чуть быстрее. Девушка тяжело и как-то хрипло дышала, как будто не хватало воздуха. На какой-то миг в лёгкие ворвался холодный утренний воздух, от которого она резко закашлялась. Кашель стал последней каплей в деле полного пробуждения. Этот сон стал апогеем из серии последних сновидений. Прошлое не отпускало.
— Ланд`ер, — обеспокоено и с теплотой прошептала она, вспомнив груды тел.
Но рыцарь же был жив, насколько она помнила. Или всё же нет? В голове от боли путались мысли. Она сжала в кулачке висевший на шее медальон: вырезанная из кусочка дерева рука в латной перчатке, сжимающая чистый свиток. Божественный символ одной очень непопулярной богини, которой поклонялся Ландер. Его подарок ей в том путешествии. Своими руками сделал.
Принцесса не была рьяно верующей, скорее почитала всех добрых и нейтральных божеств разом, но редко просила кого-то из них о помощи. Ольмию она почитала однако же чуть больше остальных. Молитва ей, спонтанная, как обычно у них с Ландером и бывало, не имеющая каких-то привычных формул, лилась скорее от самого сердца, изливая душу.
И этого более чем хватало богине. Ольмия, дочь бога долга, верности, отваги и самопожертвования Торма, всегда находилась в тени своего отца. Такая же, как и он, добрая хранительница закона, она всё же являлась богиней вдохновения и творчества. Вдохновения и творчества в рамках исполняемых обязанностей.
То ли Шани действительно услышали, то ли всё прошло само собой, но голова прошла и наступило полное облегчение. При том не в силах лежать на месте, девушка выбралась из кровати, накинув лишь простое льняное платье. Все друзья ещё спали, считая Арикс, как собственно спал и весь дом. Проходя мимо комнаты гоблинов, принцесса даже сумела найти какой-то музыкальный ритм в разнообразных по звуку и тембру храпах. Она даже задержалась на пару мгновение и на манер дирижера несколько раз взмахнула в воздухе руками. Непроизвольно хихикнув, она отправилась дальше, радуясь чуть приподнятому настроению. Отперев дверь с кухни, она вышла во дворик и встала, как вкопанная прямо на самом пороге.
В углу дворика, где она вчера высаживала подаренный пикси жёлудь, громоздился здоровенный и высоченный дуб. Его прямой ровный ствол, конечно, пока ещё не выглядел столь внушительным как тот, что они видели вчера, но уже сейчас двое взрослых людей или эльфов с трудом бы сумели взяться за руки, стоя у разных сторон дерева. На ветвистой кроне шелестели на ветру молодые зелёные листочки.
— Белку ж за хвост, как ЭТО смогло случиться за ночь, — выдохнула Шани.
Друидическая магия сработала, не иначе! В сельскохозяйственных районах Инфинита такой вид волшебства не был каким-то уж необычным и странным. Правда умения этих магов, даже самых сильных, от умений полуразумных лесных созданий не шли ни в какое сравнение. В компетенции друидической магии, основывающихся на первобытной силе и мощи природы, входили: управление погодой — от вызова дождя до контролирования землетрясений, управление ростом и развитием растений — помогали им расти быстрее, выведение новых видов, культивирование старых, одомашнивание диких. Именно благодаря их усилиям, жители северных районов изученных земель могли получать по два урожая в год, а на юге — три урожая. Одомашнены некоторые виды животных, ранее считавшимися монстрами.
Правда магия друидов на севере была довольно слабой, а вот на юге, ближе к Вековечному лесу, расцветала во всей своей мощи и силе. Например в империи Гэлар с его колониями, или в Кемете. Часто она требовала редких материальных компонентов, кроме своей собственной силы, помощи других друидов. Такая магия называлась глобальной и требовала уйму сил и компетенций.
Измерение Пути являлось раем для такой магии, так как там цвела буйным цветом и развивалась та жизнь, что в Инфините сохранилась лишь в Вековечном лесу, отступившему с севера на юг уже давным-давно. Именно во время испытаний там волшебники приносили с собой множество разнообразных растений для изучения и селекции, что уже исчезли с лика мира. Даже животных приводили. Многие из перенесённых растений питались маной, так что некоторые либо погибали, либо выбирали очень специфические варианты её получения… Но часть прижилась и распространилась, например картофель или особый подвид свиней и коров, отличающихся буйным нравом, но крайне крупных.
Шани вышла из ступора далеко не сразу, вспоминая всё, что помнила про друидическую магию и чем она опасна. Тянуло подойти поближе и рассмотреть. В предрассветных сумерках в листве и кроне мерцали едва приметные огоньки. И девушка уже догадывалась кто это.
При близком рассмотрении, на стволе и ветвях действительно обнаружились домики пикси. «Когда только перебраться успели» — буркнул внутренний голос. Сейчас на стоящую под деревом принцессу никто из маленького народа не обращал ни малейшего внимания. То ли все занимались ремонтом и новосельем, то ли без дела болтать не хотели. Так или иначе она хмыкнула и двинулась в сторону второго колодца.
Слизь Том и Ям с превеликим удовольствием устроили ей контрастный струйный душ. Похоже что это их немало забавляло. Причем откуда и как они умудрялись брать тёплую воду, она так и не поняла. Или это слизь так воздействовала на кожу, что чувствовалась как горячая? Так или иначе, но это подействовало на девушку очень ободряюще и освежающе. А помытые и хорошо расчёсанные волосы порадовали ещё больше.
