Он развязал шнурки, ослабил ботинок и медленно стянул его с меня, придерживая ногу. Растянул ткань и намотал вокруг стопы — быстро, но аккуратно, не надавливая, не выкручивая мне ногу, мягко и при этом плотно. Когда ткань кончилась, он надел на меня сапог. Его пальцы скользнули по голени и задели колено, отчего по ноге побежали мурашки. И в этот момент я поняла, что позволяю мужчине касаться себя. Так, как давно не позволяла. И самое страшное: мне нравилось. Вторую ногу я подставила сама. Даже если Райт шпион, я не против, чтобы шпион побыл у моих ног. А уже позже я выведу его на чистую воду.

На крыльце Райт прижался ко мне и накрыл нас тканью, удерживая её над нами двумя руками так, чтобы создать козырёк. Мне же пришлось держать висящие края, закрывая нас, словно шторками. Идти приходилось медленно, ещё и по дороге — а наши дома с ближайшим поворотом разделяло ещё два дома. Ливень бил по ткани, словно кулаками, но не мог до нас добраться. Ткань свисала ниже сапог, надёжно скрывая нас. Сапоги, даже несмотря на обмотку ног, всё ещё ощущались сильно большими, так что мне приходилось повыше поднимать ноги и идти осторожно, но главное — они не намокали.

Моё плечо упиралось в грудь Райта, и я не могла отстраниться. Рядом с ним было тепло и спокойно, несмотря на грозу, развернувшуюся прямо над нами.

— Надёжнее, чем зонт, верно? — раздалось у меня над ухом.

— Не поспоришь.

Мы завернули за первый поворот, и я вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы продлить эту странную прогулку. К счастью, раскат грома, содрогнувший сердце, привёл меня в чувства: не стоит расслабляться рядом со шпионом, укравшим мою книгу. Не нужно позволять ему украсть ещё и мои мысли.

11

Усатый инквизитор пришёл ко мне с самого утра. Перед выходом в огород я подумала дать ему сапоги Райта, чтобы он не испачкал свои лощёные ботиночки. А потом меня осенило: зачем мне это делать? Пусть сидит в доме и не мешает мне, если не хочет испачкаться. Или пусть тонет в грязи — такой вариант меня тоже порадует.

Флао выбрал первый вариант и остался в доме. Он так сдержанно зевал, что я уже готовилась обнаружить его спящим на диване в гостиной.

— Если уснёт, будить не стану — так и на кухне мне мешать не будет, — в предвкушении рассуждала я.

Утро было хоть и трудным и грязным, но прекрасным. Спокойным. После грозы воздух переполняла свежесть, а землю уже припекало как будто по-особенному тёплое солнце. Правда, прекрасно было лишь до тех пор, пока я не обнаружила пропажу. На грядке индивидуального заказа отсутствовала тыква, которую я уже собиралась срезать.

Вор подготовился — срез на лозе был ровный, явно работали секатором. Следов вокруг не было — их скрыл ливень.

Я остолбенела от такой дерзости. Неужели и это Райт? Зачем ему зачарованная тыква? Он ведь даже не знает, какое у неё действие! Или знает?

Я посмотрела на соседский огород — он пустовал. Конечно, после дождя поливать не надо.

Может, он просто решил свести меня с ума? Заставит меня сейчас поверить в то, что у меня в головой не в порядке, и выкупит мою землю. Вдруг он и с мисс Торфильдоф так же поступил? То-то мне казалось странным, что она оставляет свой дом, в котором жила лет тридцать…

Я проверила остальные тыквы — все оказались на месте.

Захотелось снова бежать к соседу с допросом, но я сдержалась. Зайду после работы — тогда он уж точно должен будет съесть вчерашний пирог.

Когда я вернулась с огорода, Флао не спал — он изучал свои бумаги и пил крепкий чёрный чай. Заварил он его себе сам, видимо, чувствуя себя как дома. Заметив меня, он поспешил объясниться:

— Извините, у меня из-за грозы была бессонная ночь, поэтому еле держусь, чтобы не заснуть. Заварил себе чаю, чтобы взбодриться. Надеюсь, вы не злитесь.

— Ничего страшного, — конечно, ответила я.

— Может, у вас и среди выпечки намечается что-то бодрящее? И от головной боли. Что может мне помочь.

— Да, испеку круассаны от головной боли и бодрящее печенье.

— Отложите для меня парочку, пожалуйста.

Я кивнула и отправилась переодеваться. Когда я стягивала с себя грязное после огорода платье, меня посетила мысль, которая окончательно лишила меня покоя: почему инквизитор, который считает меня мошенницей, просит меня о выпечке, чтобы облегчить своё состояние? Это очередная проверка? Скажет, что ему не помогает и использует это в качестве доказательства против меня?

Вот усатый! Повезло ему, что я действительно придерживаюсь морали и закона, а то очень хочется использовать какой-нибудь запрещённый ритуал.

12

Из-за проверки огорода на пропажи и из-за грязи, которая усложнила работу, я задержалась. Так что когда открыла лавочку, в печи ещё доготавливалась порция кексов. Я переживала, как мне оставить лавку, но Флао заверил, что всё проконтролирует. Тоже мне — удивил. Ему только дай волю что-нибудь ещё в моём доме проконтролировать.

Сегодня он ещё собирался активно опрашивать покупателей на предмет того, насколько им помогает моя выпечка. Позор да и только… Я лишь надеялась, что люди не станут пугаться, а потом я расскажу им, что это был какой-нибудь исследователь или журналист. К счастью, значок инквизитора у Флао висел только на пальто. И как приличный, хоть и усатый, мужчина, он снимал его в помещении.

Первыми покупателями стали студенты, которые пришли за любимыми круассанами для концентрации и печеньем от головной боли. Пока Флао кружил около них коршуном и спрашивал, как проходит их учёба без моей выпечки, я старалась не только не сжать круассан от злости, но и не сгореть от стыда.

После них мне пришлось сбегать на кухню — к счастью, во время моего отсутствия никто не заходил. А когда я вернулась, в лавку вдруг вошёл Райт, и я напряглась ещё сильнее. Он выглядел бледным и вялым.

— Доброго дня. Дайте что-нибудь посытнее и побольше. Ваш пирог я уже съел, а на готовку сегодня сил нет. — Райт постарался улыбнуться и чихнул, прикрывшись локтём. — Простите. — Его голос определённо звучал больным.

— Вы заболели? — Я перегнулась через прилавок и коснулась ладонью лба Доджа. — Вы горячий!

— Да. Поэтому можно мне, пожалуйста, побыстрее собрать пакет посытнее, и я вернусь в постель. Желательно положить побольше мясного.

— У меня всё только с тыквой.

— Мог бы догадаться, — усмехнулся Райт. — Тыквой, конечно, сыт не будешь, но хоть что-то. До других продуктовых и кулинарных лавок я не дойду. Простите, не хотел делиться с вами подробностями — видимо, это болезнь так влияет.

— Ничего страшного, у Лили найдётся выпечка и от болезни. — Флао оказался рядом с Доджем. — А вы где-то рядом живёте, верно? — От его сонливости и след простыл — моё печенье работало безотказно. Даже слишком.

— Прямо через забор от Лили.

— Прекрасно! Я позже зайду к вам. Вы ведь будете дома? — Флао говорил быстро и активно жестикулировал — так, что Райт даже отшагнул от него, но Флао снова приблизился.

— Конечно — я болею.

— Прекрасно! Не то, что вы болеете, а то, что будете дома. — Флао закивал и потёр ладони.

Райт посмотрел на меня — в его взгляде явно читалось непонимание и раздражение. Я демонстративно закатила глаза, давая понять, что мне это тоже не нравится, и попыталась ускориться со сбором выпечки.

Луис закричал — оповещал о том, что время, которое я замеряла песочными часами, истекло. Мне требовалось срочно бежать на кухню.

— Надеюсь, вам будет вкусно. — Я поставила на прилавок пакет, набитый выпечкой.

— Сколько с меня?

— Нисколько.

— За нисколько я и возьму ничего. А я жутко голоден.

У меня не было времени спорить — Луис уже разрывался. Я попросила Флао закончить обслуживание, и убежала.

Проходя через гостиную, я привычно бросила взгляд на книжный стеллаж, и замерла, чуть не споткнувшись о борт ковра. Рецепты моей бабули стояли на месте. На том самом месте, где вчера их точно не было.