И почему этот новый сосед так на меня смотрит? Платье на мне не ночное, мусор я на его участок не кидала, забор стоит ровно по линии межевания… Да что ему нужно? Может, он слепой?

Я прикопала последний лазурит на грядке с антистрессовыми тыквами и перешла на грядку индивидуальных заказов, что находилась прямо у забора. Тыква для магистра Саскеса от ночных кошмаров как раз требовала второго ритуала. Снимая мешочек с инструментами и материалами с пояса, я посмотрела на соседа — он тут же отвёл взгляд и перешёл с поливочным шлангом дальше. Я впервые обратила внимание на его грядки (в отличие от самого соседа, я заглядывать на чужие участки не привыкла) — он тоже выращивал тыквы.

— Что-то не так? — спросила я.

Сосед молчал.

Кажется, он не слепой. Зато глухой.

— Я вас спрашиваю, мистер… — Не зная имени, я осмотрела соседа в поисках отличительных особенностей. Особенность нашлась среди чёрных волос, собранных в хвост. — … Мистер Белая прядь.

— Я смотрел не на вас, миссис «Мои сладкие тыковки».

От возмущения я открыла рот и громко ахнула. Сосед точно не глухой. Более того — он не только подсматривал, но и подслушивал. Иначе не знал бы, как я обращаюсь к своим тыквам, когда выхожу в огород.

— Вот и не смотрите. Иначе решу поставить высокий каменный забор, и расходы придётся делить на двоих. — Я активно жестикулировала, указывая на наш хлипенький деревянный заборчик. — Понятно?

— Понятно. Только не надо трясти руками, в которых ваши… ведьмовские мешочки. Насыпите мне что-нибудь на участок, урожай попортите.

— Не собираюсь я вам ничего портить. У вас и так всё испорчено. Вон, половина завязей пустые. — Я указала на ближайшую ко мне соседскую грядку.

Мистер Белая прядь вдруг повернулся в мою сторону, и меня осыпало холодными каплями — струя воды пронеслась совсем рядом, зацепив забор.

— Отойдите и не машите, говорю, — спокойно и серьёзно сказал он, будто шланг в мою сторону развернулся совсем случайно.

Я не хотела портить себе настроение и прекратила спор.

— И я мисс, а не миссис! — всё же добавила я, а затем занялась тыквой магистра Саскеса.

Жаль, что миссис Торфильдоф, бывшая хозяйка соседнего участка и дома, решила куда-то переехать. С ней у меня проблем не было. А от этого соседа мурашки бежали.

Я услышала, как вода зажурчала совсем близко — мистер Белая прядь перешёл на грядки вдоль забора.

Рисуя на тыкве заговоренным мелом защитные символы от кошмаров, я заметила, что он снова на меня смотрит.

Возможно, идея с забором действительно неплохая.

До меня донеслась трель моего какаду Луиса — кто-то пришёл. Кто-то, кого я точно не ждала.

2

Какой-то мужчина в тёмном пальто, прижимая к себе папку, набитую бумагами, трезвонил в колокольчик лавки. Я подошла к стеклянной двери и указала на висящую на ней табличку, где было чётко обозначено время работы: «14:00–18:00».

Мужчина ткнул прямо в стекло карточкой с надписью «Инквизитор службы безопасности магии города Штауна. Флао Бертон».

Инквизитор явно пришёл не за пирожками. И даже не за круассанами. Но почему он пришёл за мной, если я веду совершенно законную деятельность? Или заговаривать тыквы вдруг запретили? Может, зря я не читала газеты уже три дня?

Флао настойчиво постучал в стекло и указал сначала на свою карточку, затем на ручку двери.

Я одёрнула юбку платья и впустила его.

— Добрый день, господин инквизитор. Чем могу помочь?

— Вы Лили Стайн, владелица этой лавки?

— Её владелица и пекарь, верно. Если вы за выпечкой, она будет готова к четырнадцати ноль-ноль — именно в это время лавка открывается.

— Нам поступили жалобы на то, что магические свойства вашей выпечки — фикция. Я вынужден тщательно проверить вашу деятельность.

— Жалобы? — эхом отозвалась я.

— Жалобы. — Инквизитор многозначительно похлопал по папке у себя под мышкой.

Мой взгляд упал на значок, гордо украшающий его пальто — паутину инквизиторов. Я сглотнула, понимая, что попалась в неё, как жалкая муха. За восемь лет самостоятельной работы у меня не было ни единого проблемного инцидента! Кто мог на меня пожаловаться? Зачем? Неужели у кого-то выпечка действительно не сработала?

— Почему тогда не обратились ко мне лично? — Я поняла, что задала этот вопрос вслух. Звучало очень отчаянно.

— Потому что ответственные горожане идут сразу к нам.

— У меня есть лицензия.

— То, что вы её получили, ещё не значит, что ваша ежедневная деятельность ей соответствует. Сейчас ведь всё такое дорогое: и камни, и травы, и зелья, и другие ритуальные товары. Так велик соблазн сэкономить и продавать людям просто выпечку — а результат может дать и самовнушение. Не так ли?

— Не так. У меня всё законно.

— Вот и проверим.

— Как? Перепробуете лично всю мою витрину?

— Не волнуйтесь. Я просто должен буду понаблюдать за тем, как вы выращиваете и заговариваете тыквы, как обрабатываете и готовите, а также лично поговорить с вашими покупателями с глазу на глаз.

— То есть вы будете мешать мне работать? — Я представила работу с везде сующим свой нос инквизитором и захотела выть от злости.

— Надеюсь, что нет. Просто буду находиться рядом и изучать. Если вы откажетесь от этой проверки, я буду вынужден выписать предписание о закрытии вашей лавки и запросить аннулирование вашей лицензии. Так что, вы согласны?

— Как будто у меня есть выбор.

3

У меня ещё оставалась одна необработанная грядка, так что пришлось вести инквизитора на огород.

— Только плащ снимите, не хочу, чтобы соседи сплетничали о том, что я теперь работаю под надзором инквизитора. Достаточно того, что вы рушите мой покой и настрой на работу, не нужно трогать ещё и мою репутацию.

— Её вы тронули сами, продавая людям пустышки, — возмутился Флао, но плащ всё же снял и аккуратно сложил на плетёное кресло на террасе.

Сосед до сих пор поливал. То, что я появилась на огороде с мрачным усатым мужиком, конечно, не осталось без его внимания.

Сначала я про себя возмутилась, придумывая его возможные домыслы о том, кем мне приходится усатый, а потом мысленно плюнула. Неважно, что он думает. Главное, не понимает, что это инквизитор. А примет он его за брата, помощника или любовника — какая разница? Хотя нет. Вариант «за любовника» неподходящий — я б такого любовника не завела. Слишком блондинистый для меня и тощий. Ещё усы эти. А ведь под этими дедовыми усами явно мужчина не старше сорока.

Инквизитор тем временем сел на корточки рядом со мной и внимательно следил за каждым моим движением. Я взрыхлила верхний слой земли и посыпала её травяным пеплом. Тыквы на этой грядке уже стали больше моего кулака, а значит, настало время обновлять символы.

Я отцепила от пояса флакон с краской и достала из кармашка кисть. Нарисовала первый символ.

— Для чего эти тыквы? — внимательно следя за моей рукой, спросил Флао.

— Для концентрации. Кексы из них крайне популярны у студентов. Особенно во время подготовки к экзаменам. Их также любят брать перед важными встречами и переговорами, а ещё при работе над проектами, требующими повышенного внимания.

— И что вы с ними делаете?

— Это символы аккумуляции. Я заговариваю их на удержание внимания, мыслительные процессы и сосредоточение на конкретной цели.

— Вы делаете это единожды?

— Нет. В несколько этапов, каждый раз, когда тыквы увеличиваются вдвое.

Флао кивнул и потёр усы. Его взгляд застыл на моих руках, приклеился к ним, прицепился, как клещ. Клещ, которого хотелось поскорее прихлопнуть. Но нужно было терпеть, пока он не напьётся и не отвалится сам.

Когда я закончила с грядкой, Флао заставил меня провести ему экскурсию по всему огороду и рассказать о каждой грядке: на какой эффект заговариваются тыквы, и что я буду из них выпекать. Иногда он уточнял, как именно я заговариваю грядку и отдельно плоды — какие использую материалы, зелья, символы. Но и на этом издевательство не заканчивалось: он то и дело останавливал меня и записывал что-то на листах из своей ненавистной папки. Я даже стала обдумывать, как сделать так, чтобы папка попала в печь, когда я буду готовить очередную порцию выпечки. Может, она прилипнет ко дну пекарского листа? Надо дать ему что-то с очень тягучей сладкой начинкой. И два-три стаканчика тыквенного шнапса, чтобы потом убеждать, что он просто не помнит, как неаккуратно ел прямо над папкой.