— И как извиняться будем? — взмахиваю руками и смотрю на Глеба.

— Я тебя предупреждал, — сидит с довольной ухмылкой.

Ну конечно, для него «сестринский» позор был лучшим развлечением.

— Глеб, опять? — Марина даёт ему подзатыльник. — Надоел уже. Хватит Аню донимать.

— Он отойдёт, не переживай, — тут же обращается ко мне и уходит в дом за папой.

Поворачиваюсь к Диме и в надежде цепляюсь за его полный уверенности взгляд, чтобы не разрыдаться на месте.

6 июня 8:00

Утро. Я проснулась минут двадцать назад, но вставать совершенно не хочется. Вчерашний вечер так и закончился гнетущей пустотой внутри. Я помню, как разжала Димину руку и, не попрощавшись ни с кем, ушла в свою комнату.

— Доброе утро, — Марина приоткрывает дверь. — Пойдём завтракать.

— Доброе утро. Сейчас приду, спасибо, — отвечаю с натянутой улыбкой.

В беседке уже собрались все, даже Дима. На завтрак блины с ароматом ванили, омлет, сыр, мясная нарезка — стол ломится от еды, как всегда. Мачеха доваривает кофе и первую порцию наливает папе.

— О, уже проснулась, принцесса, — язвительно реагирует Глеб.

— Я вижу, тебе лучше, — улыбаюсь, давая понять, что помню, в каком состоянии он вчера был.

— Глеб, Аня сказала, что ты её бьёшь, — сходу начинает папа.

Неожиданно. Я вжимаюсь в лавку и наблюдаю за реакцией брата.

— Я? — делает вид, что удивился.

Удар по столу. Громкий, звонкий. Посуда, кажется, даже подлетела.

Я замерла от страха. Впервые вижу папу в таком гневе.

— Чтобы это было последний раз! Если я увижу у неё хоть один синяк, даже не по твоей вине, или она мне ещё раз пожалуется на тебя, ты знаешь, что будет! Понял? — рявкает папа. — Быстро извинись! Сейчас!

— Прости, сестра, — мямлит Глеб, уткнувшись в тарелку.

— Вот именно, вы брат и сестра! А ты вообще старший брат! С этого дня с тебя повышенный спрос!

— Правда, Глеб, — подхватывает Марина. — Она сестра, девочка. Рукоприкладство недопустимо. Папа же меня не бьёт.

Я уже в этом не уверена.

Все снова принимаются за еду. Папа накалывает на вилку кусок буженины и, смакуя, жуёт. Марина продолжает разливать кофе по чашкам. Атмосфера становится более расслабленной, но я чувствую, что это ещё не конец.

Папа, наевшись, закуривает трубку. Мы с Мариной начинаем убирать со стола, но нас прерывает звонок.

— Кто там?

— Валька звонит, — удивляется мачеха. — Так рано.

«Привет! Ага. Ого. Ничего себе. Я поняла. Скинь, ага. Спасибо.»

— Что ей нужно? — спрашивает папа.

— Эээ, Вить, — не знает, как начать. — Твою дочь и тут, и там показывают.

— Чего? — недовольно хмурится папа.

— Что? — подхожу к ним.

Марина открывает публикацию из местного новостного паблика:

«Ребят, может, кто знает или видел эту красотку?))) Не успел познакомиться, упорхнула, как Золушка после полуночи. Если знаете, передайте, что я её ищу».

И видео, как я танцую наш с Кэт танец под Шакиру.

Прикусываю губу. Только этого мне не хватало.

— Аня, это что такое? — папа впервые повышает на меня голос.

Молчу. Я просто не знаю, что ему ответить.

— Это что ещё за позорище? — не унимается папа. — Я тебе разрешил гулять с Глебом не для того, чтобы потом во всех новостях писали, что дочка директора жопой трясёт на камеру.

— Пап, — пытаюсь найти слова, чтобы оправдаться. Хотя искренне не понимаю, за что.

— Вы оба, чё творите? Вы подумали, что обо мне будут говорить? — уже переходит на крик папа.

— Дядь Вить, да там конкурс был, — встревает Дима. — Глеб отошёл, а Аня не смогла отказать его друзьям, они так напирали.

Неожиданно и приятно, что он решил за меня заступиться, но думаю, Дима сделал только хуже.

— Да мне насрать! — папа встаёт, и все замирают. — Оба! Наказаны! Сидите дома до конца месяца минимум. Ещё хоть один косяк — и запру обоих на даче до конца лета!

Папа стремительно уходит из беседки, и мы слышим, как он продолжает:

— Охренеть можно! Совсем страх потеряли!

— И как извиняться будем? — взмахиваю руками и смотрю на Глеба.

— Я тебя предупреждал, — сидит с довольной ухмылкой.

Ну конечно, для него «сестринский» позор был лучшим развлечением.

— Глеб, опять? — Марина даёт ему подзатыльник. — Надоел уже. Хватит Аню донимать.

— Он отойдёт, не переживай, — тут же обращается ко мне и уходит в дом за папой.

Поворачиваюсь к Диме и в надежде цепляюсь за его полный уверенности взгляд, чтобы не разрыдаться на месте.

9 глава. Незаконченное дело

9 глава. Незаконченное дело

6 июня 11:00

Папа с Мариной уезжают в город, оставляя нас одних. Диме предлагают подвезти его до дома, но он выбивает разрешение остаться до вечера и уехать позже на автобусе. Папа не забывает бросить в меня прощальный злобный взгляд.

— Он серьёзно сказал, что ты трясёшь жопой на этом видео? — в шоке спрашивает Кэт.

— Да, — я скрываюсь за домом, чтобы никто не слышал нашего разговора. — Какой-то придурок решил креативно познакомиться.

— Радоваться надо! Ты теперь местная звезда и знаменитость! — ликует подруга.

— Ага, только уж слишком высокая плата за это.

Краем глаза вижу, что ко мне подходит Дима.

— Глеб уснул, — спокойно говорит он и присаживается рядом на лавочку. — Вышел к тебе.

— Кэт, я тебе попозже перезвоню, — быстро говорю и первая завершаю звонок.

Оба молчим. Чувствую, что разговор будет нелёгким, но Дима первым прерывает тишину.

— Почему здесь сидишь?.

— Пришла спрятаться от всех.

— Недалеко ушла, — кивает на дом, который стоит буквально в пяти метрах от калитки, рядом с которой я сижу.

— Если честно, мне меньше всего сейчас хочется обсуждать то, что произошло утром, — признаюсь.

— А что хочется? — поворачивается ко мне.

Чем сильнее болит внутри, тем более безумные поступки я совершаю.

Тоже поворачиваюсь к Диме, смотрю в глаза, опускаю взгляд на губы. Сейчас или никогда. И первая тянусь к нему за поцелуем.

Дима замирает на долю секунды, словно не веря, что я решилась, а затем отвечает на мой порыв.

Нас прерывает громкий хлопок двери. Быстро отстраняемся.

— Ветер, — вздрагиваю.

— Идём, — Дима уверенно берёт меня за руку и ведет за собой.

Мы идём с Димой по узкой тропинке папиного «леса», каждый размышляя о своём. Мне хочется остановиться, обнять его, чтобы перестать чувствовать одиночество и холод, которые просочились так глубоко в меня, что я перестала излучать свой свет.

— Ань, я знаю, о чём ты думаешь, — снова первым прерывает молчание Дима.

— Я не хочу обсуждать папу и Глеба, — резко обрываю я.

— Но ты же обсуждала с подругой. Почему со мной не хочешь?

— Дим, ты серьёзно? — поворачиваюсь к нему от возмущения. — Ты друг Глеба. Я не могу обсуждать с тобой его.

— Друг, но это не значит, что я всегда должен быть на его стороне, — уверенно отвечает. — Я видел всё, что они с тобой делают, что тебе говорят, и я понимаю, почему тебе больно.

— Не думаю, — я отворачиваюсь, уткнувшись взглядом в высокие ели, чтобы не выдать слёз.

Дима подходит ко мне сзади и обнимает за плечи. Стоим не двигаясь.

Его спокойствие притягивает и одновременно давит. Я хочу как можно дольше оставаться в этом моменте, забыться. Не хочу и не могу больше чувствовать себя уязвимой.

— Глеб просил помочь сломать тебя, — его голос врезается в меня и бьёт. Очень больно бьёт.

Смысл слов доходит не сразу, но когда я в полной мере осознаю просьбу брата, у меня начинает кружиться голова. Начинаю вырываться из Диминого захвата, но он не отпускает.

— Я не собираюсь этого делать, — ещё сильнее прижимает меня к себе. — Глеб конченный мудак.

— Почему я должна тебе верить? — поворачиваю голову и заглядываю в его глаза, стараясь понять, врёт он или нет.

Дима склоняется к моим губам и целует, аккуратно, нежно, почти невесомо.