— Это естественно, — Дима мягко перебивает меня. — Учитывая то, при каких обстоятельствах ты вошла в эту семью. И что папа тебя, прости, нагулял.

— Я это всё понимаю. Я много об этом думала. Но меня ранит не их реакция, а то, что они не хотят даже принять меня. Даже не стараются.

— Они имеют на это право.

— Я знаю, — чувствую, как подступают слёзы. — Но мне хотелось бы, чтобы всё было иначе.

Не могу больше сдерживаться. С громким всхлипом из меня вырываются слёзы. Дима вскрыл слишком больную рану. Я как могла оттягивала этот разговор. И не зря.

Сажусь на качели, обхватывая себя руками.

— Я… — пытаюсь продолжить сквозь слёзы. — Я… просто хотела, чтобы меня любили и принимали. Папа так воодушевлённо рассказывал перед первой поездкой к ним про свою семью, какая она сплочённая, дружная, гостеприимная, какие у них классные ценности и традиции. Но всё оказалось совершенно не так. Такая семейная идиллия только в папиной голове, а в реальности мне приходится постоянно лебезить и подстраиваться под его жену, которая пытается сделать вид, что я не отравляю ее жизнь своим существованием, и у неё это плохо получается. Приходится разрываться между попытками быть хорошей дочерью для папы, постоянными нападками Глеба и ревностью моей мамы к папе.

Я задыхаюсь в потоке накопившихся слов и слёз, но остановиться уже не могу.

— Никто из них не задумывается: а как я себя в этом всём чувствую…

— Мой бедный Анютик, — Дима прижимает меня к себе.

— Неужели так сложно просто любить меня? — шепчу я, задыхаясь от новых слёз. — Ведь я их всех, несмотря ни на что, люблю. Стараюсь не мешаться, угождать, проявляю заботу, участие в их жизни. А в ответ только: «Ты не заслужила», «Ты виновата», «Вот будешь учиться, где я скажу, то я куплю тебе всё, что захочешь». И ведь никто из них просто так не сказал мне «люблю», просто потому что я есть. Хотя от Глеба я скорее дождусь «ненавижу», чем элементарного тепла…

Я падаю в крепкие объятия Димы, утыкаясь лицом ему в грудь, и продолжаю беззвучно и горько выплакивать всю скопившуюся боль.

Проходит немного времени, когда я слышу, как дверь на террасу открывается. Мгновенно вздрагиваю, отстраняюсь от Димы и растираю ладонями мокрые от слёз щёки.

— Мы вас потеряли, — подходит к нам Кэт. Рядом с ней Глеб.

Натягиваю улыбку, не хочу объясняться.

— Пошли танцевать! — резко поднимаюсь на ноги и хватаю подругу за руку.

— Ты как? — послушно семенит за мной.

— Лучше всех! — улыбаюсь.

Мы врываемся в центр зала. Я беру пару бокалов шампанского с первого же стола и даю один подруге. Чокаюсь без тоста и выпиваю.

— Ань, что происходит? — Кэт шокирована моим поведением не меньше, чем я сама.

— А происходит, Кать, то, что, когда мы выйдем из этого бара, начнётся моя обычная жизнь. Где я каждый день под надзором. Мне нельзя быть грустной, нельзя быть весёлой, нельзя быть тихой, но и громкой тоже быть нельзя.

Подвожу её к окну и пальцем показываю на баннер со мной.

— Смотри! Это у нас я никто, а здесь мне приходится соответствовать моему папочке! — допиваю остатки шампанского залпом. — Поэтому пошли танцевать, пока моя карета не превратилась в тыкву!

Подруга молча ставит полный бокал шампанского на стол и идёт за мной. Я уверена, что она поняла всю серьёзность моего положения хотя бы потому, что Катей я её никогда не называю.

28 глава. Глеб

28 глава. Глеб

Дима

Глеб усаживается на качели, как только Аня с подругой скрываются за дверью.

— Как у тебя с Лерой? — начинаю первый диалог.

— Да никак, — отмахивается. — Мы расстались.

— Я не удивлён, — с усмешкой отвечаю.

— А у вас с Аней? Уже успел отбелить ей зубы или у вас пока только так, петтинг? — спрашивает меня на полном серьезе.

В принципе, у нас нет секретов, но сейчас даже меня он выбесил.

— Ни то, ни другое, — отвечаю спокойно.

— Как это ты держишься? — поворачивается ко мне со смешком.

— Дебил! — подыгрываю ему. — Она мне реально нравится!

— Ну это я уже понял и даже простил тебя.

— Глеб, ты реально дебил! Отстань от неё уже! — вырывается из меня. — Хватит этого прессинга. Хватит буллинга. Дай ей спокойно жить! Она ни в чём не виновата!

— Да, конечно! — взрывается возмущением. — Что она тебе тут напела? Что она бедная и несчастная? Ты знаешь, сколько отец в неё уже денег вбухал? Я даже близко таких денег не видел!

— Ну вот и злись на отца. Она тут при чём? Он откупается за все годы, что его не было рядом, и ты это знаешь, — пытаюсь выровнять градус нашего разговора. — Неужели ты из-за бабок так ведёшь себя с ней?

— Нет, конечно, но… — мнётся Глеб. — Просто мне уже начинает казаться, что он любит её больше. Как она появилась, он только про неё и говорит! «Посмотри, Аня какая молодец! Посмотри, какая она воспитанная! Посмотри, её напечатали на плакатах, позвали на форум! Аня не просит у меня денег, как ты! Она такая самостоятельная! Смотри, учись, будь таким же!»

Кажется, сегодня я вскрыл коллективную рану их семьи.

— Глеб, ты реально кретин. Ты бесишься на отца, а отыгрываешься на девчонке, которая вообще ни при чём. Она к тебе со всей душой тянется, а ты как последняя мразь её гнобишь, потому что кишка тонка бате предъявить. Ищешь виноватого там, где его нет, — ставлю жирную точку в нашем разговоре. — Подумай об этом.

Встаю с качелей и захожу в бар забрать Аню из этого цирка уродов. Они с Катей на танцполе. Кошка моя совсем слетела с катушек: нашла где-то ковбойскую шляпу и танцует прямо с бокалом в руках.

— Всё, уходим, — беру её за плечи и не могу сдержать улыбки: какая она забавная. Но она упирается. — Всё-всё, пошли.

— Да, Ань, — Катя помогает мне. — Пойдём домой.

— Мммм, — допивает на ходу остаток алкоголя из бокала. — Какие вы скучные!

— Сколько она выпила? — обращаюсь к её подруге.

— При мне бокалов пять, — пожимает плечами. — И не думай, что я её не пыталась остановить.

Отвечаю ухмылкой. Где их таких дерзких штампуют?

— Дим, ты такой хороший, — Аня цепляется за меня на ходу, путаясь в собственных ногах.

— Кать, сходи на террасу за Глебом, пожалуйста. Мы подождём вас внизу.

Беру Аню на руки и выхожу с ней на улицу. Она прикрывает глаза и кладёт голову мне на плечо. На улице уже начинает светать, и прохладный воздух резко бьёт в нос. Бодрюсь.

В целом, интересный вечер получился.

29 глава. Первый раз

29 глава. Первый раз

Аня

12:00

Просыпаюсь от того, что в глаза резко бьёт свет. Голова трещит. Накрываю голову подушкой:

— Пожалуйста, вырубите свет, умоляю.

— Это называется день. Вставай, — слышу мужской голос.

Приоткрываю глаза. Вижу, как Глеб нависает над моей кроватью.

— На, — силой суёт мне в руку стакан с мутной жидкостью. — Полегчает.

— Спасибо, — привстаю на кровати. — А где Дима?

— Ушёл твой Ромео, — с ухмылкой отвечает.

— Куда? — пытаюсь сообразить вообще, где я и что происходит.

— На встречу по работе с пацанами.

— Жаль, — отпиваю сладковатый напиток из стакана. Ставлю его на тумбочку рядом и падаю на кровать.

— Приходи в себя и за дело! Ты обещала быть паинькой, — напоминает брат, выходя из комнаты. — Твоя подруга уже обед приготовила!

Хмуро смотрю на Глеба, только его нравоучений мне сейчас не хватает. Нахожу под подушкой телефон и пишу Диме:

А: «Позвони, как освободишься».

Снова сажусь поудобнее, допивая антипохмельный напиток от брата. И телефон в моих руках начинает вибрировать. Это Дима. Беру трубку.

— Доброе утро! Ты как? — он весёлый.

— Мне так плохо, Дим, — грустно тяну я.

— Не удивительно! — смеётся.

— Мне тебя очень не хватает. Ты придёшь?

— Приду, — слышу, как он улыбается.

— Я тебя очень жду!