Я выпрыгнул в окно и услышал ее тихий голос:

— Я тебя еще увижу?

— Не знаю! — сказал я и еще раз поцеловал ее.

Возвращался я теми же окольными путями, но мне не повезло. В конце улицы я заметил возвращающихся с ночной смены людей. Кажется, среди них были Верины родители.

Нину арестовали. От этой новости у меня подкосились ноги. Я дней пять не появлялся у Мишки, и теперь сидел у него на диване в полуобморочном состоянии.

— Но, это еще не все! — тяжело вздохнул Михаил. — Каким-то образом она пронесла с собой в камеру яд, и когда ее хотели вызвать на допрос, она была уже мертва.

Я плакал навзрыд и, кажется, был близок к истерике.

— Мишка! Я тебя прошу! Пойдем со мной! Здесь ты погибнешь! Все погибнут! Господи! Они все погибнут по моей вине!

Мишка покачал головой.

— Нет! Я останусь! Должен же кто-то сказать всем правду!

— Какая правда! Сегодня или завтра за тобой придут, и у тебя не будет яда! Ты будешь объявлен сумасшедшим! Тебя обвинят в шпионаже! Пойдем со мной! Я не знаю, как я объясню твое присутствие в моем времени, но сейчас это не важно!

Возле входной двери послышались голоса, и мы с Мишкой прильнули к замочной скважине.

— Анкерман Михаил Львович здесь живет? — сверившись с бумажкой, спросил человек в форме НКВД.

— Да! — растерянно сказал отец Михаила.

— Мишка! Это за тобой! — я тряс его за плечи. — Прошу тебя! Пойдем со мной!

Я схватил его за руку и потащил к шкафу. Он почти не сопротивлялся. Я шагнул вперед и очутился в дедовой комнате. Но… Вместо Мишкиной руки я держал галстук. Это был тот самый галстук, за которым я полез в шкаф 18 мая в пять часов вечера.

— А — а — а!!. — заорал я и бросился в шкаф.

Напрасно я орал, напрасно колотил в заднюю стенку. Я только разбил себе кулаки и расколол фанеру.

Вот, собственно, и все.

По состоянию здоровья я был вынужден взять академический отпуск и защитил диплом только на следующий год.

— А…, Боров! Здорово! — поприветствовал своего друга заведующий архивом капитан Домоташенко. — Задал ты мне работу! Но я нашел то, что ты просил!

Доктор истории Боровской осторожно взял в руки папку с делом и открыл ее.

— Читал? — спросил он капитана.

Домоташенко кивнул.

— Заметь, — сказал он, — к обвинению приколота записка, в которой, со слов энкавэдэшников, записано: «Анкерман Михаил Львович во время ареста пытался спрятаться в шкаф».

Сергей Петрович Боровской, не спеша, брел домой и думал, что никто не знает своего прошлого, и никто не должен знать своего будущего. Но именно прошлое невидимыми нитями связывает нас с настоящим и влияет на все наши поступки и мысли, не дает спать по ночам и тревожит нашу отяжелевшую совесть.

Василий сидел на старом пне и с наслаждением курил. Метрах в ста, поодаль стоял черный джип, где сидели его друзья: Тимур — водитель и Казимир Пенцак — врач-кудесник. Все трое ждали, когда придет в себя избитый пожилой человек, которого они час назад выловили в зеленой воде ставка.

Наконец, человек пошевелился, и Василий, закинув сигарету в береговую муть, вскочил.

— Слава Богу, Васька! — прошептал человек и облегченно вздохнул.

Василий махнул рукой друзьям, но те уже сами бежали к нему с носилками.

— К тебе или в больницу? — спросил Казимир.

— Ко мне, — резко ответил Василий, — Тимур, давай на первой космической.

И джип полетел по пыльному шоссе за город, на дачу Василия, не обращая внимания ни на знаки ограничения скорости, ни на импровизированные посты ГАИ. Какой — то сержант-новичок взмахнул было жезлом, но получил пинок в спину от сержанта постарше:

— Ты сдурел! Это же джип майора Семакова! Там у него дача.

Тимур даже не взглянул в зеркало заднего вида и еще сильнее нажал на газ.

Младший сержант Василий Семаков, страдая от голода, ерзал на стуле в дежурке опорного пункта. До конца дежурства оставалось еще минут десять, и сбегать в ближайший магазин никак было нельзя. Во-первых, не пришел сержант Дорохов, во-вторых, капитан Рогов сидел у себя в кабинете. Он ждал машину, чтобы поехать на вокзал встречать дочь с московского поезда.

Чтобы отвлечься от ужасного чувства голода, Василий начал думать о том, как завтра утром он пойдет в университет и прочтет свою фамилию в списках зачисленных. Потом он пойдет в пивбар, возьмет десять бокалов пива и… Стоп! А где же взять деньги…? Василий вздохнул и стал грызть карандаш.

Зазвонил телефон.

— Младший сержант Семаков, — не вынимая карандаш изо рта, сказал Василий.

— Васенька! — раздался голос заведующей соседнего магазина, — Тут какой-то гражданин скандалит. Кричит, что его обвесили, а от самого винищем прет.

В дежурку влетел Дорохов.

— Пост принял! Что тут у нас?

— Да вот Зинаида Степановна на алкаша жалуется!

— Для Зинаиды Степановны я даже в окно прыгну! — весело сказал Дорохов, — Пойду ее спасать!

— Возьми что-нибудь поесть!.. — крикнул вслед Василий, но Дорохов уже скрылся за дверью.

— Ну, надо же!.. — Василий выругался. — Помру с голоду, и никто не узнает!

В дежурку вошли двое патрульных.

— Чего ругаешься, Вась? — плюхаясь на стул, спросил ефрейтор Бабайкин.

— Жрать хочу! — рявкнул Василий.

— Жрать не с. ть, можно подождать! — заржал Бабайкин.

— Иди ты…

— Гражданин, разберемся! Не шумите! — Дорохов втолкнул в дежурку слегка подвыпившего высокого нескладного дядьку. — Документики предъявите, пожалуйста!

— Вот, пожалуйста! — дядька достал из внутреннего кармана пиджака огромный бумажник.

В воздухе запахло хорошо выделанной кожей. Дорохов затаил дыхание и облизал пересохшие губы: бумажник был набит деньгами.

Из кабинета вышел капитан Рогов. В дежурке стало очень тихо. Капитан Рогов имел талант появляться вовремя.

— Покажите, пожалуйста, документы, — ласково сказал Рогов, — Проходите в мой кабинет. Сейчас во всем разберемся.

Стало понятно, что этот бумажник исчезнет в сейфе капитана, а его несчастливый обладатель будет отправлен восвояси.

Дядька закрыл бумажник и попытался положить его обратно в карман.

— Пожалуйста, все вещи из карманов положите на стол! — резко и уже совсем неласково сказал Рогов.

Высокий человек вздрогнул. Потом медленно положил бумажник на стол. Немного подумав, выложил кожаный футляр с ключами и носовой платок.

— Все? — спросил Рогов и сделал знак глазами Василию.

Василий быстро прохлопал руками по дядькиному костюму и из кармана брюк достал массивный золотой брегет на длинной витой цепочке. Цепочка была прикреплена к поясу.

— Пройдемте в кабинет, — потащил Рогов долговязого за рукав.

— Вы знаете, — заговорил долговязый, — этот предмет требует величайшей осторожности, к нему нельзя прикасаться непосвященным, иначе он приносит несчастья тем, кто насильно овладел им!

Василий шел за ними, еле передвигая ногами. Он не выпускал из рук золотой брегет, на крышке которого красовался огромный изумруд в окружении шести крупных бриллиантов.

— Младший сержант Семаков, отстегните часы от ремня! — скомандовал Рогов.

Дрожащими руками Василий отстегнул цепочку и нажал кнопку на крышке. Брегет пружинисто открылся с мелодичным звоном. Василий ожидал увидеть причудливой формы циферблат, но вместо него увидел какие-то странные круглые фигуры, выгравированные с необыкновенным изяществом. Он присвистнул.

Капитан Рогов грубо выхватил из рук Василия брегет.

— До конца выяснения дела, Ваши часы полежат у меня в сейфе, — быстро сказал он.