Всю ночь они боролись за жизнь Санчо. Он мужественно переносил боль, не совсем верил, что победит проклятие своего рода и был готов в любой момент умереть. Но к рассвету жар потихоньку спал, благодаря стараниям Афонсо, и Санчо уснул здоровым сном. Маша тоже уснула, свернувшись калачиком рядом с Санчо.

Рамиреш и Афонсо вышли на палубу, молча разделись и, не говоря ни слова, почти синхронно, нырнули в прохладное море. Несколько минут плавали молча, как бы смывая с себя ночную усталость и избыток пережитых чувств.

— Как ты думаешь, — вынырнув в очередной раз, спросил Рамиреш, — я достоин ее, если она согласится стать герцогиней Браганской?

Афонсо лишь широко улыбнулся.

Через десять дней Санчо был практически здоров. Он никак не мог поверить в реальность происходящего, и у него укрепилась мысль, что Мария святая. Теперь Санчо обращался к ней не иначе как Санта Мария.

Борис собирался на доклад к шефу и тщательно подбирал информацию. Сначала вырезки из газет, затем распечатки из Интернета, в конце — выводы и свои предложения.

Борис работал менеджером торгово-коммерческого комплекса «Александровский Пассаж» уже пять лет. Его, выпускника института садоводства и виноградарства, взял на работу сам генеральный директор. Они случайно познакомились в баре «Пассажа», куда Борис зашел в поисках работы. В баре был только один посетитель. Это был грустный господин в шикарном черном костюме. Он сидел за столиком и пил минеральную воду из высокого винного бокала. Борис подошел к стойке, но, увидев надменного бармена, передумал спрашивать о работе. Чтобы не выглядеть глупо, он полистал винную карту и заказал бокал холодного Алаверди.

Бармен ловко налил три четверти бокала из запотевшей бутылки. Борис вдохнул аромат, сделал пару глотков и сказал:

— Это не Алаверди.

Бармен с безразличным видом ткнул на этикетку и развел руками.

— На этикетке может быть все, что угодно, — буркнул Борис, но спорить не стал, выпил вино, расплатился и направился к выходу.

— Вы разбираетесь в вине? — негромко спросил мужчина в шикарном костюме.

— Да, немного, — Борис остановился и внимательно посмотрел на сидящего. Тот сделал приглашающий жест. Спешить было некуда, и Борис сел напротив.

— А почему вы решили, что это не Алаверди? — спросил мужчина, подливая минералки в бокал.

— Это было просто Ркацители — белое столовое полусладкое, — сказал Борис, глядя в сторону. Он не видел, что грустный господин сделал знак бармену.

— А Алаверди?

— Алаверди — из двух сортов, Саперави и Ркацители. Это — красное вино. К нему предлагается сыр.

— А откуда Вы это знаете?

— Учился, — вздохнул Борис, вспоминая все свои неудачные попытки устроиться на работу.

Бармен принес три бокала и аккуратно, даже с некоторым почтением, поставил их перед Борисом. В двух бокалах было белое вино, в третьем — красное.

— Прошу, — мужчина взмахнул рукой, и Борис заметил шрамы на запястье.

— Это Бордо номер один «Дурт» — продегустировал первый бокал Борис. Не зря же он полистал винную карту.

Бармен едва заметно кивнул.

— А это Алаверди, — улыбнулся Борис, глотнув красное.

Бармен снова кивнул.

Вино из третьего бокала Борис дегустировал долго. Сначала он подумал, что это белое десертное вино Бордо и, вспоминая винную карту, даже открыл рот, чтобы сказать — Гра Тереруар Сотерн белое «Дурт». Но что-то его остановило. Ему показалось, что это вино нельзя предложить в качестве аперитива или к десерту.

— Я не знаю, что это за вино, но я бы предложил его к рыбе или к морепродуктам, — сказал он, наконец.

— Это белое вино Чили — Совиньон Блан Санта Диагна «Торрес», — сказал бармен и добавил после одобрительного кивка грустного господина, — его, действительно, подают к рыбе и морепродуктам.

— Где вы работаете?

— Нигде, — сказал Борис, глядя вслед бармену.

— Почему?

— Не могу найти работу.

— Хотите работать у меня?

— А вы кто? — Борис почувствовал, как радостно заколотилось сердце.

Грустный господин достал из нагрудного кармана визитную карточку.

— Волин Станислав Львович, — прочитал Борис и икнул от неожиданности. Ниже было выдавлено золотыми буквами: Генеральный директор ЗАО «Александровский Пассаж».

— Ну, что скажите? — спросил Станислав Львович, снова подливая себе воды в бокал.

— Бардин Борис Оскарович, — вставая, представился Борис, — к Вашим услугам.

С тех пор Борис многому научился. Станислав Львович оказался весьма своеобразным человеком. Говорили, будто он лечился от алкоголизма и поэтому теперь пьет только минеральную воду, еще говорили, что он пытался покончить с собой из-за девушки, которая утонула во время круиза по Средиземному морю. Но главное, он никогда не принимал решение сразу. Некоторое время шло на обдумывание, и, если кто-то из менеджеров напоминал ему, Волин тут же категорически отказывал, даже если предложение казалось перспективным на первый взгляд.

Один раз в таком положении оказался и Борис. Предложение касалось поездки в Чехию на праздник молодого вина с целью поставок его в бары и рестораны торговой сети «Пассажа». Волин взял у Бориса документы и пообещал посмотреть. Борис выдержал два дня и напомнил шефу.

— Выбросите это! — сказал Волин, отдавая папку с документами.

— Почему? — осмелился спросить Борис.

Но шеф уже уставился в окно, что означало «разговор окончен». Борис тогда молча вышел. Потом сам снова внимательно изучил материалы и перезвонил своему другу — менеджеру галереи «Кофе-Брейк» Павлу Загорскому.

— Ну, ты даешь, Бардин! — рассмеялся в трубку Павел. — У вашего Волина такая фишка. Нюх на выгоду просто феноменальный. Никто не имеет права его подгонять. Смотри, как бы у тебя не было последствий.

Конечно, работу потерять Борис боялся, но месяц спустя снова вернулся к разговору об отказанном предложении:

— Вы были правы, Станислав Львович!

— ?!.

— Ну, о поставках молодого вина из Чехии. Я все проверил еще раз. Нам это было невыгодно.

Волин молчал и смотрел в окно. Борис подождал немного вынесения приговора и направился к двери.

— В следующий раз, все сначала обдумайте, проверьте сами, а потом докладывайте мне. — произнес, наконец, Волин.

Голос у шефа был самый обычный, и Борис понял, что грозы не будет.

Больше таких проколов Борис не допускал. Очень скоро он стал вторым человеком в «Пассаже» после Волина. Ему доверяли самые ответственные дела. Борис старался научиться владеть информацией, чтобы самому чувствовать малейшие изменения на рынке. Его восхищала такая способность у шефа. Он понял, что долгие размышления при принятии решения были отнюдь не прихотью Волина, а именно хорошим знанием спроса и предложения. К тому же, у Бориса всегда колотилось сердце, когда в офисе появлялась племянница Станислава Львовича, Татьяна.

Сейчас в папке у Бориса находились материалы о португальском вине мускатель винью верде, найденного в погребах при раскопках средневекового замка герцога Браганского. Это было вино урожая 1500 года, первого года после победы феодального восстания под предводительством самого герцога. Вино называлось «Ave, Maria!», в честь жены герцога Святой Марии Браганской, погибшей от стрелы королевского лучника.

Борис был уверен в успехе этого мероприятия. Оставалось только дать шефу время для принятия решения о деловой поездке в Португалию.

Шеф сидел в кресле, по привычке слегка покачиваясь. Борис четко и ясно изложил суть дела и положил перед ним папку с материалами. Волин молчал. Борис понял это как знак «быть свободным» и направился к двери.

— Когда вы планируете поездку в Лиссабон? — неожиданно спросил Волин.

— На оформление документов уйдет две недели, как только Вы объявите о своем решении, — поворачиваясь, сказал Борис.

— Включайте в поездку всех, кого считаете нужным, — сказал Волин, подвигая к Борису папку, на которую даже не взглянул.