— Эскудейро — это низшее рыцарское звание в Португалии, которое могло присваиваться и простолюдину, служившему на жалованье у знатного вельможи, — ответил Жоао. — Эскудейро обычно сопровождал своего господина в военных походах и был его доверенным лицом.

— А это случайно не Рамиреш помог открыть мыс Доброй Надежды? — спросил Павел. — Я где-то читал, что Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды в 1488 году и доказал, что в Индийский океан можно добраться морем. Но в его записках было упоминание, что некто Рамиреш указал курс, куда нужно плыть.

— Вполне возможно. Мало что известно о том времени, и мы можем судить только по записям, — продолжал Саншу. — Известно только, что Рамиреш вернулся в свой маленький родовой замок в 1492 году, когда король Жуан Второй уже жил уединенно и не очень интересовался государственными делами. Женился на красавице Марии, которую, как он говорил, Господь подарил ему из морской пучины. Падре Амаро сначала очень был недоволен, даже был зол и отказывался их венчать. Но о его обжорстве ходили легенды, и он пользовался среди духовенства епархии славой заядлого чревоугодника. Рамиреш этим воспользовался, накормил, напоил падре, и в родовом замке появилась герцогиня Браганская. Немного странная, но как я сейчас понимаю, со знаниями и умениями, намного опережавшими то время. Она лечила людей, даже делала операции по удалению аппендицита. И это в то время! Ее называли Санта Мария, но падре Амаро считал ее посланницей дьявола. Собственно говоря, это по его указке королевский лучник и убил ее. После смерти Жуана Второго престол унаследовал его двоюродный брат Мануэль Первый. Он почему-то вспомнил о мятежном герцоге, когда до него дошли слухи о его вольнодумном сыне Рамиреше и его странной жене и послал войска пресечь эти вольнодумства. Мария взяла на руки сына Димаша и в сопровождении молочного брата Рамиреша Санчо пыталась тайно выбраться из замка.

— Excuse me, — вдруг перебил Волин, и дальше Консуэло перевела. — А вы не думали о том, что та женщина, которая стала герцогиней Браганской, попала в ту эпоху из другого времени?

— Тогда об этом не думали, — сказал Жоао. — Но, похоже, так и было. Ведь это сейчас очень много информации о временных порталах. Возможно, такой портал и возник в море, и Рамиреш оказался рядом со своей бригантиной. Если бы этого не случилось, то история пошла бы по другому пути. Но нам кажется, что Рамиреш причастен к португальской экспансии в Восточную Африку и Юго-Восточную Азию. Рамиреш дружил с Пе́дру Кабраа́лой и мог проложить ему курс на бразильское побережье.

— Кстати, — перебил Саншу, — я думаю, что именно в обмен на эти знания о далекой земле и было даровано королевское прощение Рамирешу. Возможно, он вместе с Кабралой в 1500 году и отправился завоевывать Бразилию.

— А что случилось дальше с герцогиней и ее сыном? — спросил Волин.

— А это очень красивая история, ставшая легендой! — заулыбался Жоао. — Но об этом лучше всех знает Энрике. Тем более, что наш Энрике — потомок того самого герцога Визеу!

— Да, расскажите, очень интересно! — стали просить все, а Павел даже придвинул стул поближе к Консуэло.

Жоао попросил, чтобы принесли кофе, и когда его аромат заполнил собой всю открытую площадку, Энрике начал рассказ.

— Гимарайнш, в прошлом — колыбель португальского королевства. Мы завоевали независимость в XI веке, отделившись от Кастилии. Мы обязательно осмотрим крепость.

Каштелу де Гимараеш со стометровыми башнями. Дворец герцогов Браганских находится неподалеку. Это не совсем музей, мы его поддерживаем в жилом состоянии, некоторые комнаты оборудованы под гостиницу. Все в муниципалитете знают, что настанет тот день, когда наследник появится во Дворце, и все жители присягнут ему.

Тут Энрике снова внимательно посмотрел на Дмитрия и продолжил.

— Когда королевские лучники появились возле ворот, падре Амаро тут же с восторгом их встретил. Он кричал, что вольнодумство здесь посеяла герцогиня, и она должна быть первой, кого нужно казнить. Молочный брат Рамиреша Санчо Нуньес услышал это и побежал предупредить Марию. Мария с полугодовалым Димашем на руках направились в лес. Падре Амаро побежал за ней, но с ним случился апоплексический удар. Королевский лучник успел выпустить стрелу из арбалета, но тут же рухнул замертво — тяжелый кулак Санчо размозжил ему череп. Когда Санчо подошел к герцогине, она была еще жива. Окровавленными губами Мария поцеловала сына в лоб и передала его Санчо. Она сказала, что через пятьсот лет Димаш вернется в замок полноправным хозяином. Санчо стоял на коленях возле умершей герцогини с малышом на руках и плакал. Там его и нашел Рамиреш. Пока Санчо рассказывал о последних словах герцогини, небеса разверзлись, и появились золотистые лучи. Эти лучи протянулись к рукам Санчо, и случилось чудо — маленький герцог исчез в их сиянии! Пятьсот лет уже прошло, поэтому все в ожидании нового чуда!

— А как вы узнаете, что наследник вернулся в замок? — спросил Борис по-английски.

— Ну как же! — ответил Жоао тоже по-английски. — У него же на лбу будет отпечаток губ от последнего поцелуя герцогини!

Наступила тишина. Борис с Павлом посмотрели на бледного Дим-Димыча.

— Димыч!.. Сделай вот так! — хрипло сказал Павел, убирая со лба свой длинный чуб.

Дмитрий медленно поднял руку, запустил пальцы в черные локоны и медленно убрал их со лба.

— Eu os saúdo, sua senhoria![4] — тут же встал Жоао.

— Olá, sua senhoria![5] — Энрике тоже встал.

— Sem cerimónias![6] — неожиданно сказал Дмитрий.

Возле мраморного дворца было людно: все жители муниципалитета вышли поприветствовать герцога. Дмитрий стоял перед воротами. Позади него остановились Волин, Борис, Павел и Энрике со своими друзьями.

— Сюда, Ваша Светлость! — у дворецкого Жасинто были безукоризненные манеры, — в большой зал!

В глубине зала было массивное обитое кожей кресло с гербами. Оно стояло на возвышении, к которому вели три широкие ступеньки. Все стены были в портретах. Станислав Львович остановился возле портрета дамы, выполненного в полный рост, и замер — на него смотрела Маша Скуратова!

— Это портрет герцогини! — сказал Жасинто. — А это портрет герцога. Оба портрета кисти Хорхе Афонсо.

— Мама!.. — ошеломленно прошептал Дмитрий, перевел глаза на портрет герцога и чуть не упал в обморок.

Это было его собственное лицо! Те же синие глаза, те же черные локоны, только длиннее, разве что губы упрямо сжаты!

Неожиданно зал прорезал солнечный луч, и Дмитрий оказался в его центре. Дмитрий шел по залу, а солнечный луч следовал за ним. Когда Дмитрий остановился возле кресла, солнечный свет ярко вспыхнул, и всё вокруг наполнилось золотистым свечением.

— Я всегда знал, что он герцог! — прошептал Павел на ухо Борису. Борис согласно кивнул.

Дмитрий осторожно сел в кресло и положил руки на золоченые подлокотники. Энрике, Жоао и их друзья тотчас же стали перед ним, преклонив колено. Тоже самое сделал и Жасинто. В зал входили жители Гимарайнша и присягали герцогу Браганскому. Дмитрий встал и начал что-то говорить.

— Откуда он знает португальский!? — спросил ошеломленный Павел.

— Я думаю, это генетическая память! — тихо сказал Волин и попросил Консуэло. — Переведите, пожалуйста, что он говорит!

Консуэло не сразу поняла, что к ней обращаются. Она давно уже стояла с открытым ртом и не могла прийти в себя от изумления.

— Он говорит, что принимает их присягу и будет делать все для процветания этого богоугодного места!

— Я не знаю, что я скажу Дмитрию Сергеевичу и Ляле Петровне. Пусть это сделает Дмитрий сам, — сказал Станислав Львович Борису. — Но мистическая история с исчезновением Маши Скуратовой должна была закончиться именно так.