Алина молча кивнула. Ей были не нужны его деньги. Она никогда не претендовала на них.
— Далее, — нотариус поправил очки. — Вам открывается бессрочный счет с ежемесячным лимитом в три миллиона рублей на личные нужды, гардероб, салоны и прочее. Оплата счетов за проживание, медицину, транспорт и безопасность берет на себя супруг.
Три миллиона в месяц на шпильки. Сумма, ради которой она раньше должна была бы работать десять лет без выходных. Сейчас она прозвучала для нее как звон цепей.
— В случае расторжения брака по вашей инициативе, — Лев Борисович сделал паузу, прочистив горло, и бросил быстрый, нервный взгляд на Руслана, — вы лишаетесь всех финансовых привилегий, отступных и содержания. Вы уходите с тем, с чем пришли.
— Я поняла, — тихо произнесла Алина, не отрывая взгляда от полированной столешницы. — Где пункт про ребенка?
Руслан наконец-то посмотрел на нее. Его глаза сузились.
Нотариус торопливо перелистнул несколько страниц в самый конец договора.
— Пункт четырнадцать. «В случае расторжения брака по инициативе любой из сторон, несовершеннолетний ребенок, Макар Русланович Беркутов, остается на полном и единоличном попечении отца. Место жительства ребенка определяется исключительно по месту жительства Руслана Ильдаровича Беркутова. Мать имеет право на посещение ребенка не чаще двух раз в месяц, в присутствии отца или его доверенных лиц, без права вывоза ребенка за пределы Российской Федерации».
Воздух выбило из легких. Алина вскинула голову, с ужасом глядя на Руслана.
— Это... это капкан, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессильной ярости. — Ты лишаешь меня всех прав на собственного сына, если я захочу уйти.
— Именно так, — ровно ответил Руслан, не дрогнув ни единым мускулом. — Этот пункт гарантирует, что ты больше никогда не попытаешься украсть у меня Макара. Ты хотела быть с ним? Ты будешь с ним. Каждый день. В моем доме. В качестве моей жены. Но если ты решишь сбежать снова — ты потеряешь его навсегда. Я не оставлю тебе ни единой юридической лазейки.
Он взял из золотой подставки дорогую перьевую ручку Parker и протянул ей.
— Подписывай, Алина. Врачи ждут нас в клинике через час. Макар спрашивал о тебе утром.
Упоминание имени сына сработало безотказно. Вся ее внутренняя борьба, гордость, желание бросить эти бумаги ему в лицо — всё рухнуло. Она взяла ручку ледяными, дрожащими пальцами. Металл обжег кожу.
Она наклонилась над столом и поставила свою подпись на каждой странице. Чернила ложились на белоснежную бумагу ровными, безупречными линиями, перечеркивая ее свободу. Когда она поставила последнюю роспись, ей показалось, что она услышала звон закрывающегося замка.
Лев Борисович проворно собрал документы, поставил печати и спрятал их в свой портфель.
— Поздравляю вас, — дежурно произнес он, поднимаясь. — Документы о регистрации брака будут готовы завтра к вечеру. Я передам их вашей службе безопасности.
Руслан тоже встал. В его глазах не было триумфа. Только мрачная, тяжелая решимость.
— Машина ждет, — бросил он Алине, застегивая пиджак. — Выходим.
________________________________________
Дорога до клиники прошла в том же тягучем, удушающем молчании. Алина смотрела в окно на проносящиеся мимо мокрые улицы, пытаясь осознать, что теперь она — официально, документально — собственность человека, сидящего рядом.
Когда они вошли в VIP-отделение, Алина побежала по коридору, опережая Руслана. Распахнув дверь палаты, она замерла на пороге, и всё то напряжение, которое сдавливало ей грудь с самого утра, испарилось в один миг.
Макар полусидел на кровати, обложенный подушками. Лихорадочный румянец сошел с его щек, дыхание было чистым и ровным, без пугающего свиста. Вокруг него на белоснежных простынях были разбросаны десятки коробок: гигантские наборы Lego, радиоуправляемые машины, интерактивные роботы.
Рядом суетилась молодая, улыбчивая медсестра, помогая мальчику распаковывать очередной конструктор.
Увидев мать, Макар просиял так, словно в палате включили солнце.
— Мамочка! — закричал он, протягивая к ней руки, насколько позволяла трубка капельницы.
Алина бросилась к нему, упала на колени возле кровати и зарылась лицом в его светлые кудряшки, вдыхая родной запах. Он был теплым, живым и веселым. Господи, ради этого она была готова подписывать контракты с дьяволом каждый день.
— Привет, мой герой, — прошептала она сквозь слезы облегчения, целуя его крошечные пальчики. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Неа! Тетя врач сказала, что я почти совсем здоровый. И уколы больше не делают, только вот эту водичку капают, — он махнул рукой на стойку капельницы. А затем его глаза восторженно округлились. Он перевел взгляд за спину Алины. — Папа!
Алина вздрогнула. Это короткое, простое слово, произнесенное сыном с таким искренним восторгом, ударило ее под дых.
Она обернулась. Руслан стоял у изножья кровати. Его жесткое, холодное лицо преобразилось до неузнаваемости. Стальная броня дала трещину, обнажив что-то глубоко спрятанное, уязвимое. Он смотрел на Макара с такой первозданной, чистой любовью, что у Алины перехватило дыхание.
Руслан медленно подошел к кровати, наклонился и поцеловал мальчика в лоб. Его огромная рука нежно пригладила светлые волосы ребенка.
— Привет, боец, — его голос был мягким, глубоким. — Тебе понравились игрушки?
— Ага! Они суперские! Мне Сережка из садика рассказывал про такого робота, а теперь он у меня есть! — Макар с гордостью продемонстрировал пластиковую фигурку. — Пап, а ты правда с нами будешь жить? Ты больше не уедешь в командировку?
— Никогда, — твердо ответил Руслан. Он сел на край кровати, игнорируя недовольный взгляд медсестры, и взял маленькую ладошку сына в свои. — Я отменил все свои командировки. Теперь я буду дома каждый вечер. Мы с тобой построим самый большой замок из этого Lego. Обещаю.
Макар счастливо засмеялся. Этот звук — чистый, звонкий детский смех — разорвал тишину палаты, словно колокольчик.
Алина сидела на полу и смотрела на них. На двух самых важных мужчин в ее жизни. Они были так похожи — один и тот же упрямый разлет бровей, один и тот же разрез серых глаз, даже наклон головы, когда они рассматривали инструкцию к конструктору.
Внутри нее образовался болезненный когнитивный диссонанс. Человек, который час назад холодным тоном заставил ее подписать рабский контракт, угрожая лишить ребенка, сейчас с нежностью и терпением помогал этому самому ребенку собирать пластиковые детальки, позволяя малышу командовать собой. Руслан был тираном, безжалостным хищником, но... он был потрясающим отцом. И он действительно любил этого мальчика, которого знал всего сутки.
Дверь палаты открылась, и вошел лечащий врач — седовласый профессор в идеально белом халате.
— Доброе утро, Руслан Ильдарович, Алина Сергеевна, — он кивнул родителям, сверяясь с картой. — Динамика просто отличная. Организм мальчика оказался на удивление крепким. Пневмония отступает. Мы закончим курс антибиотиков в стационаре, и, если анализы будут в норме, завтра к вечеру я готов оформить выписку. Вы сможете забрать его домой под наблюдение вашей личной педиатрической службы.
— Завтра? — Макар подпрыгнул на кровати. — Ура! Мам, мы поедем домой! В папин большой дом! Там правда есть собака?
Руслан поднял взгляд от конструктора и посмотрел на Алину поверх головы сына. В его глазах больше не было теплоты. В них читалось прямое, властное напоминание: ловушка захлопнулась. Завтра они переступают порог его дома, и игра по его правилам начнется по-настоящему.
— Да, малыш, — Руслан медленно перевел взгляд на сына и улыбнулся. Но Алина видела, как напряглись мышцы на его челюсти. — Завтра мы все вместе поедем домой. И собака там тоже будет. Я уже распорядился.
Алина опустила голову, сжимая в руках деталь от Lego так сильно, что острые пластиковые углы впились в ладонь. Она выиграла жизнь для своего сына. Но расплачиваться за нее ей придется каждой клеткой своего тела и каждой секундой своей свободы. И эта расплата начнется завтра ночью.
