Стилист застегнул на ее шее тяжелое платиновое колье с каскадом бриллиантов. Камни обожгли кожу холодом.

— Совершенство, — выдохнул стилист, отступая на шаг. — Вы можете посмотреть.

Алина медленно повернулась к зеркалу в пол.

Оттуда на нее смотрела незнакомка. Потрясающе красивая, холодная, недосягаемая женщина с алыми, как кровь, губами и пустыми, мертвыми глазами. В ней не осталось ничего от той Алины, которая дрожала в переполненном автобусе или плакала над больным ребенком. Эта женщина стоила миллионы. Эта женщина была собственностью Руслана Беркутова.

В этот момент двери малой гостиной распахнулись.

Руслан вошел в комнату. На нем был идеально сидящий смокинг, белоснежная рубашка и черная бабочка. Он выглядел как дьявол, сошедший со страниц глянцевого журнала. Стилисты и ассистенты мгновенно замолчали, словно по команде растворившись по краям комнаты.

Он остановился в нескольких метрах от нее, засунув одну руку в карман брюк. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул по ее фигуре — от бриллиантов на шее, по глубокому вырезу на груди, к узкой талии и вниз, к подолу черного шелка.

Воздух в гостиной мгновенно раскалился. Алина видела, как потемнели его глаза. Как дрогнули желваки на суровом лице.

Он подошел к ней вплотную. Запах ветивера смешался с ароматом лака для волос и дорогого парфюма. Руслан не обращал внимания на присутствующих в комнате людей. Он поднял руку и почти невесомо, кончиками пальцев, провел по ее обнаженной ключице, прямо под холодными бриллиантами.

— Идеально, — прошептал он так тихо, что это услышала только она. В его голосе звучала не просто похвала ее красоте, а жгучее, звериное чувство собственности. — Ни один ублюдок на этом приеме не сможет отвести от тебя глаз. Но каждый из них будет знать, что ты вернешься в мою постель.

Он жестко перехватил ее руку, положив ее ледяные пальцы на сгиб своего локтя.

— Идем, жена. Пора показать тебя миру.

Вспышки десятков фотокамер разорвали вечернюю темноту, сливаясь в единый ослепительный, пульсирующий стробоскоп. Бронированный «Майбах» плавно затормозил у красной ковровой дорожки, расстеленной перед монументальным зданием исторического особняка в центре столицы. Сквозь тонированное стекло Алина видела толпу журналистов, операторов и светских хроникеров, сдерживаемых плотным кордоном охраны. Они напоминали стаю голодных акул, почуявших каплю крови в воде.

Воздух в салоне автомобиля казался тяжелым, выкачанным до вакуума. Алина судорожно сжала в руках крошечный бархатный клатч, чувствуя, как под холодным шелком платья по спине стекает капля ледяного пота.

— Дыши, — раздался рядом ровный, лишенный малейших признаков волнения голос Руслана.

Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и излучал ту самую пугающую, абсолютную уверенность человека, который привык владеть миром. Его глаза, холодные и расчетливые, скользнули по ее бледному лицу.

— Я не смогу, — выдохнула Алина, ее голос дрогнул, срываясь на сдавленный шепот. — Руслан, посмотри на них. Они же разорвут меня на части. Если они начнут задавать вопросы о Макаре... о том, где мы были...

— Они не зададут ни одного вопроса, на который я не позволю им получить ответ, — жестко перебил он. Его большая, горячая ладонь легла на ее обнаженное колено, обжигая кожу даже сквозь тонкий нейлон чулок. Этот собственнический жест заставил ее вздрогнуть. — Ты — моя жена. Мать моего наследника. Никто не посмеет усомниться в нашей истории. Ты пять лет жила в Европе, воспитывая сына вдали от прессы ради его безопасности. Сейчас, когда он подрос, мы решили раскрыть карты. Это официальная версия для СМИ. Запомни ее.

Алина закусила накрашенную алым губу, кивнув. Ложь. Очередной слой красивой, глянцевой лжи, которой он покрывал их искалеченные жизни.

— И еще одно, — Руслан подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. Запах ветивера и дорогого коньяка одурманивал. — Улыбайся, Алина. Если я увижу в твоих глазах страх или обреченность, я расценю это как нарушение нашего контракта. Ты должна сыграть влюбленную, счастливую женщину. Настолько убедительно, чтобы я сам в это поверил.

Щелкнул центральный замок. Водитель услужливо распахнул дверь с ее стороны. В салон ворвался морозный ночной воздух, смешанный с запахами выхлопных газов, дорогого парфюма и гулом толпы.

Руслан вышел первым. Вспышки камер стали неистовыми, сопровождаемые оглушительным хором голосов: «Руслан Ильдарович!», «Господин Беркутов, пару слов о слиянии компаний!». Он проигнорировал их, развернулся и протянул Алине руку.

Ее пальцы, ледяные и дрожащие, легли на его широкую ладонь. Руслан сжал ее руку так крепко, что металл обручального кольца больно впился в кожу, напоминая о ее статусе. Он помог ей выйти из машины, и толпа взорвалась.

Секундное замешательство сменилось настоящим безумием. Репортеры подались вперед, охрана едва сдерживала натиск.

— Кто ваша спутница, Руслан Ильдарович?

— Это ваша новая пассия?

— Ходят слухи о тайном наследнике, вы подтвердите их?

Руслан остановился на красной дорожке. Он не отпустил ее руку, а наоборот, властно обнял Алину за талию, притянув вплотную к своему боку. Его пальцы легли на обнаженную кожу ее спины, прямо над глубоким вырезом платья. От этого прикосновения, такого интимного и откровенного на глазах у сотен людей, у Алины перехватило дыхание.

— Это Алина Беркутова. Моя законная супруга и мать моего сына, Макара, — голос Руслана, усиленный микрофонами журналистов, прогремел над площадью, словно удар грома. — На этом комментарии о моей личной жизни окончены.

Шок, отразившийся на лицах репортеров, был осязаемым. Вспышки слились в сплошной слепящий свет. Алина, помня его приказ, заставила себя поднять голову. Она посмотрела на Руслана снизу вверх и растянула губы в безупречной, отрепетированной улыбке. В этот момент камеры запечатлели идеальную картину: суровый, могущественный миллиардер, бережно обнимающий свою потрясающе красивую, сияющую жену. Никто не видел, как ее ногти впивались в бархат клатча до боли в суставах. Никто не знал, что под черным шелком бьется сердце перепуганной насмерть птицы.

Они прошли сквозь тяжелые дубовые двери особняка, оставляя хаос позади.

Внутри царила оглушительная роскошь. Хрустальные люстры размером с небольшие автомобили заливали огромный бальный зал теплым, золотистым светом. Лепнина на высоких потолках, мраморные колонны, живая музыка в исполнении струнного квартета. Воздух был пропитан ароматами шампанского, черной икры и нишевой парфюмерии. Здесь собрались те, кто вершил судьбы экономики страны. Элита. Хищники в смокингах и бриллиантах.

Когда Руслан и Алина появились на вершине парадной лестницы, гул голосов в зале начал стихать, пока не превратился в звенящую тишину. Все взгляды устремились на них.

Алина чувствовала себя экспонатом на аукционе. Ее оценивали, препарировали взглядами, пытались вычислить ее стоимость и происхождение. Мужчины смотрели на ее откровенное платье с нескрываемым, плотоядным интересом. Женщины — с завистью, сканируя караты ее колье и пытаясь понять, как этой неизвестной девице удалось окольцевать самого неуловимого и жестокого холостяка столицы.

Руслан чувствовал это внимание. Он упивался им. Его рука на ее талии скользнула ниже, пальцы собственнически сжали бедро сквозь ткань, посылая четкий, недвусмысленный сигнал каждому мужчине в этом зале: «Мое. Не прикасаться».

— Расправь плечи, — прошептал он ей на ухо, и его теплое дыхание вызвало у нее дрожь, которую со стороны можно было принять за трепет от прикосновения любимого мужа. — Ты сейчас стоишь дороже любой женщины в этом здании. Пусть смотрят.

Они начали медленно спускаться. Люди расступались перед ними, словно Красное море перед Моисеем. Руслана тут же окружили партнеры. Зазвучали фальшивые, елейные поздравления, вопросы о бизнесе, восхищенные вздохи по поводу «невероятной красоты» его супруги.