Алина играла свою роль. Она улыбалась, кивала, произносила заученные, пустые фразы, в то время как ее мозг лихорадочно отсчитывал минуты до окончания этого кошмара. Руслан не отпускал ее ни на шаг. Он держал ее при себе, как трофей, демонстрируя свою абсолютную власть над ней.

В какой-то момент, когда Руслан отвлекся на разговор с седовласым министром, к Алине подошла женщина.

Высокая, худощавая, с идеальным каре цвета платины и в кроваво-красном платье, которое не скрывало ничего из того, что следовало бы скрыть. Ее глаза были холодными и змеиными. Алина узнала ее из светских хроник, которые листала в приемной Руслана — Эльвира Строганова, дочь нефтяного магната и, по слухам, бывшая любовница Беркутова, которая спала и видела себя в роли его жены.

— Алина... какое необычное имя, — Эльвира остановилась рядом, плавно покачивая бокал с шампанским. Ее голос был тихим, пропитанным ядом. — Должна признать, Руслан умеет удивлять. Вытащить из рукава тайную жену и ребенка именно тогда, когда акции его холдинга нуждались в «семейном» имидже. Гениальный пиар-ход.

Алина напряглась. Сердце болезненно сжалось, но инстинкт самосохранения, выкованный годами выживания, сработал безотказно. Она медленно повернула голову и посмотрела Эльвире прямо в глаза.

— Пиар-ход? — Алина приподняла бровь, и ее голос прозвучал на удивление ровно и холодно, копируя интонации Руслана. — Боюсь, вы слишком много времени проводите, читая желтую прессу, Эльвира. Наша семья предпочитала тишину. Но если вас так волнуют акции моего мужа, вы всегда можете приобрести несколько. Уверена, он сделает вам скидку по старой дружбе.

В глазах Эльвиры мелькнула растерянность, сменившаяся жгучей ненавистью. Она явно ожидала увидеть испуганную, забитую мышь, которую Руслан вытащил из трущоб, а наткнулась на ледяную стену.

— Не обольщайся, милочка, — прошипела Строганова, наклонившись ближе. — Руслан не способен любить. Ты для него — просто инкубатор для наследника и красивая кукла для подобных вечеров. Как только ты ему наскучишь, он вышвырнет тебя так же легко, как надел на тебя это платье.

— Зато это платье на мне, а не на вас, — парировала Алина, и в этот момент она почувствовала, как тяжелая, знакомая рука легла на ее обнаженную спину.

Руслан. Он материализовался за ее спиной бесшумно, как призрак. Его пальцы скользнули по позвоночнику Алины, вызывая у нее предательский, шумный вдох.

— Эльвира, — голос Руслана был обманчиво мягким, но в нем лязгала сталь. — Я вижу, ты уже познакомилась с моей женой. Надеюсь, ты не утомляешь ее своими... фантазиями?

Строганова мгновенно побледнела. Фальшивая улыбка приклеилась к ее губам.

— Что ты, Руслан. Мы просто обсуждали... моду. Алина прекрасно выглядит.

— Я знаю, — отрезал он, даже не глядя на бывшую любовницу. Его взгляд был прикован к лицу Алины. — Она безупречна. А теперь извини, Эльвира. Моя жена обещала мне танец.

Не дав Строгановой сказать ни слова, Руслан властно взял Алину за руку и повел в центр зала, где оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию аргентинского танго. Пространство расчистилось, предоставляя им центр внимания.

Алина задрожала, когда Руслан привлек ее к себе. Его правая рука жестко легла на ее талию, прижимая так плотно, что между их телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Левая рука переплела свои пальцы с ее пальцами.

— Ты отлично справилась со Строгановой, — прошептал он ей на ухо, когда они сделали первый шаг, скользя по блестящему паркету. В его голосе звучало странное, почти искреннее одобрение. — Я думал, она заставит тебя плакать. Но ты выпустила когти. Мне это нравится.

— Я защищала себя, — выдохнула Алина, стараясь не сбиться с ритма. Танцевать она умела только благодаря школьным кружкам, но Руслан вел так уверенно и властно, что ей оставалось лишь подчиняться каждому его движению. — Я не позволю кому-то оскорблять меня, даже если этот кто-то прав.

Руслан резко развернул ее, заставив выгнуться в спине. Его рука на ее пояснице была горячей, словно раскаленное железо.

— Она не права, — его голос стал хриплым, глубоким, вибрацией отдаваясь в ее груди. — Ты не кукла. И ты не наскучишь мне.

Алина вскинула голову, встречаясь с его тяжелым, потемневшим взглядом. Музыка пульсировала в венах, свет люстр расплывался в золотое пятно. В этот момент в зале не существовало никого, кроме них двоих.

— Зачем ты делаешь это, Руслан? — прошептала она, чувствуя, как его бедро скользит между ее ног в сложной фигуре танго. Трение шелка о его жесткие брюки посылало электрические разряды в низ живота. — Зачем этот спектакль? Зачем ты притворяешься, что я значу для тебя что-то большее, чем пункт в контракте? Ты сломал меня. Забрал моего сына. Ты получил всё, что хотел. Так зачем эта игра на публику?

Его хватка на ее талии стала почти болезненной. Он притянул ее еще ближе, так, что она почувствовала каждый мускул его напряженного тела.

— Ты думаешь, это игра? — процедил он сквозь зубы. Его лицо оказалось в миллиметре от ее лица. Алина видела свое отражение в его расширенных, темных зрачках. — Ты думаешь, когда я вчера ночью рвал на тебе одежду и кончал в тебя, это была игра? Ты думаешь, я привел бы в свой дом женщину, которая ничего для меня не значит?

Воздух выбило из ее легких. Слова Руслана были слишком откровенными, слишком сырыми для этого блестящего, насквозь фальшивого зала.

— Ты ненавидишь меня, — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

— Я ненавижу то, что ты сделала пять лет назад, — прорычал он, склоняясь к ее шее и касаясь губами бешено пульсирующей жилки. Алина едва не застонала от этого прикосновения, которое было одновременно лаской и угрозой. — И я ненавижу то, как сильно я тебя хочу. Каждую секунду. Даже сейчас, когда на нас смотрит половина этого чертового города, единственное, о чем я думаю — это как сорвать с тебя эти бриллианты, бросить тебя на заднее сиденье машины и заставить тебя снова кричать мое имя.

Его откровенность была сродни удару ножом. Она парализовала волю, заставляя кровь кипеть в венах. Алина задыхалась от противоречивых чувств. Страх перед его первобытной силой боролся с темной, пугающей страстью, которая просыпалась в ней каждый раз, когда он был так близко.

Она поняла страшную вещь. Она не была просто пленницей в его золотой клетке. Каким-то извращенным, больным образом она имела над ним власть. Ее побег стал для него незаживающей раной, ее присутствие сводило его с ума, лишая хваленого ледяного контроля. Он купил ее, он сломал ее жизнь, но сам оказался в такой же зависимости от нее, как и она от него.

Музыка оборвалась финальным, резким аккордом. Руслан замер, удерживая ее в глубоком прогибе. Зал взорвался аплодисментами.

Он медленно вернул ее в вертикальное положение, не отрывая взгляда от ее тяжело вздымающейся груди. Его маска непроницаемого, идеального мужа вернулась на место с пугающей скоростью. Он слегка поклонился публике, затем взял ее руку и поднес к своим губам.

— Улыбайся, Алина, — прошептал он, касаясь губами ее костяшек. — Шоу только начинается. И этой ночью оно продолжится в нашей спальне. Без свидетелей. И без контрактов.

Его взгляд пообещал ей полное, безоговорочное уничтожение. И Алина с ужасом осознала, что, несмотря на всю свою ненависть и боль, ее тело уже предательски ждет этой ночи. Ждет момента, когда тиран снова превратится в одержимого любовника, чтобы сжечь ее дотла в огне их собственной, больной и неизбежной связи.

Дорога обратно в особняк прошла в абсолютной тишине, но это больше не было то удушающее, ледяное молчание, от которого хотелось сжаться в комок. Воздух в салоне вибрировал от невысказанных слов и тяжелого, гипнотического ожидания. Руслан больше не пытался демонстрировать свою власть на публику. Он просто держал ее ладонь в своей, переплетя их пальцы, и большой палец его руки непрерывно, почти неосознанно поглаживал кожу Алины, словно считывая ее пульс.