А по лестнице уже наверняка спускались убийцы. Еще немного, и мы окажемся зажаты между ними и големом, и тогда все станет совсем невесело.

Я выстрелил еще раз, целясь в место примыкания руки к телу, и пуля перебила какой-то магический паропровод или типа того, потому что из-под мышки твари повалил красный светящийся туман. Револьвер стал бесполезен, и я швырнул его голему в голову, одновременно атакуя его мечом.

Я целился в сочленение другой руки, но не попал, и меч ударил по металлу и сломался пополам, оставив в моей руке жалкий огрызок размером с перочинный ножик. В ответ голем махнул рукой и чуть не снес мне голову.

Меня спасли рефлексы.

Два.

Первый позволил мне увернуться.

Второй…

Тут сложнее.

На заре моей карьеры, после зомбиапокалипсиса и прихода Системы, но еще до всех этих заморочек с кровавым воздаянием, у меня была ультимативная абилка, которую я частенько пускал в ход, имея дело с превосходящим меня числом противников, и даже в непрокачанном своем состоянии она здорово меня выручала.

Видимо, тело вспомнило те старые добрые времена…. Нет, не так, тело никак не могло вспомнить те старые добрые времена, ведь тело нынче было другим. Что-то другое во мне вспомнило те старые добрые времена, и я взмахнул правой рукой, и призрачный клинок вырос из моего запястья, на мгновение вспыхнув бледным зеленым светом, и разрубил боевого голема пополам, и верхняя половина этой твари рухнула на пол с ужасающим грохотом, едва не отдавив мне ногу.

Благо, я успел ее вовремя отдернуть.

Половинки голема тоже принялись источать красноватый туман.

— Быстрей! — скомандовал князь, перепрыгивая через останки механизма с несвойственной для его возраста ловкостью. — Сейчас рванёт!

— Не рванет, — сказал незнакомый мне мужчина, появляясь прямо перед нами. То ли он соткался из воздуха, то ли заклинание невидимости очень своевременно сбросил, фиг знает. Я в местных механиках пока не разобрался. — Сердечник не поврежден.

Еще одна засада. Похоже, нападение было спланировано куда лучше, чем мне показалось вначале, и эти дилетанты наверху должны были послужить только одной цели.

Загнать нас в подвал, где нас и поджидала настоящая ловушка.

В руке у мужчины был странного вида пистолет с направленной антенной поверх дула, и я увидел, как его указательный палец потянул за спусковой крючок. Иван Федорович привычно махнул саблей, но вместо пули из пистолета вылетела молния, которая ударила прямо в лезвие, а потом перешла в тело пожилого князя.

Чапаев-старший рухнул на пол, одежда его дымилась. Похоже, что в этом мире я только что стал сиротой.

Его убийца направил свой молниемет на меня.

А у меня из всего оружия — только пара сантиметров стали на эфесе, призрачный клинок-то наверняка ушел в откат, да и стоит этот тип слишком далеко…

— Прощай, княжич, — сказал он.

Иван Федорович, которого я слишком рано сбросил со счетов, вдруг двинул рукой, все еще лежа на полу, и его сабля вонзилась типу в бедро. Целился-то он, наверное, в живот или грудь, но тут уж куда попал, туда попал… И так достаточно удачно получилось.

Мужчина дернулся, дуло пистолета ушло в сторону, и я воспользовался этим и прыгнул на него, ударив плечом в грудь в лучших традициях американского футбола. Он охнул, мы оба упали на пол, но я оказался сверху, и пока он приходил в себя от неожиданно подлого нападения, я вогнал пару оставшихся на эфесе сантиметров стали ему в горло.

Он захрипел и умер.

Поскольку обломком меча ни в одном из миров много не навоюешь, а оставаться безоружным в сложившихся обстоятельствах мне совершенно не хотелось, я затрофеил его пуляющий молниями пистолет и снял с его пояса короткий кинжал с покрытым рунами лезвием. После этого я вернулся к старому князю и помог ему перевернуться на спину.

Одного взгляда на старикана было достаточно, чтобы понять — он находится при смерти. Бледный, губы посинели, глаза навыкате… все эти танцы с саблями в таком возрасте до добра не доводят, да и удары молний, как правило, здоровья людям не добавляют.

— Жаль, что так получилось, — прошептал он. — Прости.

— Да что уж теперь, — сказал я.

— Есть второй ход, они о нем не знают, — продолжил он. — Вторая дверь слева, винный погреб. Там, в самом конце, за бочками…

— Пошли, покажешь, — сказал я, собираясь взвалить его на плечо. Возможно, он был не совсем нравственным человеком, но он спас мне жизнь, и я не собирался бросать его тут на растерзание.

Возможно, он этого и заслуживал, но не в мою смену.

Но у Ивана Фёдоровича было свое мнение на этот счет.

— Дальше сам, — шепнул он, и его тело обмякло у меня на руках.

Я на всякий случай проверил пульс, хотя все и так было достаточно очевидно. Пульс отсутствовал, дыхание тоже, а по лестнице уже грохотали сапоги негодяев. Конечно, можно было остаться тут и дать им бой, но, кто знает, вдруг они приведут с собой еще одного голема, или пещерного тролля, или еще парочку типов с артефактным оружием, так что я прислушался к голосу разума и отправился в винный погреб.

Бочки были пусты, но за ними действительно оказался люк. Он вел в лаз, по которому можно было пройти только согнувшись. Непохоже, чтобы этот ход пользовался здесь большой популярностью, да и голем по такому точно бы не прополз.

Интересно, как у них тут дела с боевыми гномами обстоят?

Я залез внутрь, исхитрился развернуться и вернуть люк в первоначальное закрытое положение, а потом наощупь двинул по проходу, через каждые несколько шагов останавливаясь и прислушиваясь к каждому шороху. Но похоже, что никто за мной не шел. И, что еще более важно, никто не готовил мне торжественный прием где-нибудь впереди.

Метров через сто проход стал еще уже. Кое-где мне пришлось даже ползти, и я начал чувствовать себя Джоном Маклейном, пробирающимся в вентиляционных туннелях принадлежавшего корпорации небоскреба. Еще метров через сто, а может быть, через несколько километров, черт его знает, лаз снова расширился, и в нем даже можно было стоять в полный рост. Настоявшийся затхлый запах стал слабее, воздух заметно посвежел.

Проход закончился дверью, закрытой с этой стороны на засов. Я отбросил засов в сторону, толкнул дверь, прошел еще пару метров и оказался перед узкой шахтой, идущей вертикально вверх. Для удобства сбегающих в стенах были сделаны выемки, так что я без особого труда поднялся еще на пару метров, отодвинул замаскированный листьями и ветками деревянный щит и оказался где-то посреди ночного леса.

Босиком, в чьем-то старом и измазанном чужой кровью халате, со странным пистолетом в руке и рунным кинжалом в зубах.

Прямо аки тать в ночи, хоть картины с меня рисуй. Конечно, я не уверен, что тати в ночи должны выглядеть именно так, но думаю, что мой косплей тоже имел право на жизнь.

Ну, здравствуй, дивный новый мир. Давай попробуем познакомиться поближе.

Халат оказался неожиданно ценным приобретением.

У него был карман. Два кармана. Два глубоких кармана.

Так что первым делом я вытащил кинжал из зубов и положил его в левый карман халата, а стреляющий молниями пистолет положил в правый, освободив обе руки. Конечно, тактические штаны, разгрузочный жилет и кроссовки были бы еще удобнее, но почти всегда приходится довольствоваться тем, что есть, а халат — это все-таки лучше, чем вообще ничего.

Инвентарь здорово облегчал жизнь в системных мирах. В нем можно было таскать с собой тонны нужных и ненужных, полезных и бесполезных вещей, несколько вариантов тяжелого вооружения и десяток комплектов брони, совершенно при этом не запариваясь. В условиях ограниченной грузоподъемности придется продумывать каждую мелочь и не иметь при себе ничего лишнего.

Еще один пункт к длинному списку вещей, которые мне не нравятся в этом мире.

Я сделал глубокий вдох и произвел рекогносцировку на местности.

Ночь.

Лес.

Я пришел в себя поздним вечером, потом мы поговорили с князем и началось, так что ночь, получается, не слишком глубокая и до рассвета еще есть какое-то время, которое можно потратить с пользой.