— Правдивую, — сказал он. — Твоя легенда рассыпается на глазах.

— Какая легенда?

Виталий вздохнул.

— Если ты не будешь валять дурака и делать вид, что ничего не понимаешь, это здорово сэкономит нам всем время, и, может быть, тебе удастся уйти отсюда живым, — сказал он. — Кто ты такой на самом деле, Василий Чапаев? Только не надо рассказывать мне сказки, что ты — восемнадцатилетний гимназист и князь, у которого недавно убили отца. Мы точно знаем, что ты — не он.

«Торбьорн» —, подумал я.

— Тор понял это после первых же секунд боя, — подтвердил мою догадку Виталий.

— Нигде не узнаешь человека лучше, чем в драке, — подтвердил профессор Олафссон. — Ты можешь подделать внешность, можешь скопировать речь, но драка все равно раскроет твою суть.

— Механика движений и прочая байда, — согласился Виталий. — И ты ведь даже не старался соответствовать, сразу выдал на полную. Тор сказал, настоящий Василий был полной посредственностью, а ты дерешься, как будто тебя покусали демоны. А сейчас я и сам вижу, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Ты слишком расслаблен для восемнадцатилетнего парня, пусть даже и князя, оказавшегося в такой ситуации. Так что я повторю свой вопрос, и лучше бы тебе на него ответить. Кто ты такой?

— При загадочных обстоятельствах мое сознание перенеслось в тело гимназиста Василия Чапаева из другой вселенной, — сказал я. Увиливать дальше смысла уже не было, главное им и так известно.

А подробностей я насыплю.

Мне было интересно посмотреть, какая у них будет реакция. Удивятся ли они, снова ли попросят не нести чепухи, или просто поржут, не поверив ни единому моему слову.

Но я ни разу не угадал. Они переглянулись, потом Торбьорн кивнул.

— Я разговаривал с лекарем, — сказал он. — Ему провели полное сканирование, результаты которого ничем принципиально не отличаются от предыдущих. Это тело Василия Чапаева, просто управляет им кто-то другой.

— Ага, — сказал Виталий. — И кем ты был в своей предыдущей жизни? В другой вселенной?

— Воином, — сказал я.

Торбьорн снова кивнул.

— Это очевидно, — сказал он. — Я сдерживал себя в том бою, но видел, что и ты себя сдерживаешь.

— Если что, я дрался за правое дело, — сказал я.

— То, что было в другой вселенной, останется в другой вселенной, — сказал Виталий. — Меня больше интересует, что ты делаешь сейчас.

— Пытаюсь выжить, — сказал я.

— Чапаев был ранен и тяжело болел, отец забрал его в свое имение, — сказал Виталий. — Там это и произошло?

— Да. Насколько я понимаю, он умер, и я занял его место.

— Как это произошло?

Я выдал ему ту же самую версию, которую пару дней назад мне преподнес Иван Федорович. Рассказ я закончил на моменте нападения наемников на особняк и гибели моего «отца».

Оба слушали внимательно, не задавая вопросов, но, когда я закончил, Виталий покачал головой.

— Что-то не бьется, — сказал он. — Как ты умер в своём мире?

— Я не помню, — сказал я.

— Наверное, так бывает, — сказал Виталий.

— У меня в этом тоже большого опыта нет, — сказал Торбьорн.

— В свою очередь, мне бы тоже хотелось задать вам несколько вопросов, — заметил я. — В частности, что за экспресс-анализ крови вы мне тут устроили?

— С этим позже, — сказал Виталий. — Если мы вообще до той стадии доберемся.

Торбьорн посмотрел на часы.

— Твой предварительный вердикт, ярл?

— А хрен его знает, — сказал Виталий. — Будем беседовать пока.

— Тогда я пойду. У меня индивидуальное занятие через двадцать минут, а мне еще надо топоры убрать.

— Здесь оставь, — посоветовал Виталий. — Я присмотрю.

— Добро, — сказал Торбьорн, сгрузил оба боевых топора в дальний от меня угол (каморка была такого размера, что я бы все равно мог дотянуться до них, даже не вставая со стула) и ушел.

Мы с Виталием остались вдвоем, прямо как в старые добрые времена. Или недобрые, тут уж как посмотреть.

— Чтоб ты никаких глупых иллюзий не питал, — сказал Виталий. — Типа, ты князь, я простолюдин и далее в таком вот разрезе… В этом ружье два патрона смешанного заряда, которых хватит, чтобы любого из великих в кому ввести, а тебя просто на части разнесет. Тор сказал, ты хорош с железом, но огнестрел на такой дистанции уравнивает всех.

— Да я и князь-то только по названию, — беззаботно сказал я.

— Но ты же как-то выбрался из особняка во время нападения и добрался сюда.

— Просто повезло.

— Я не верю в везение, и ты не так прост, как хочешь казаться, — сказал он. — Сколько, ты говоришь, тебе лет?

— Я еще не говорил.

— Так сколько?

— Много, — сказал я. — Несколько сотен.

— Есть какие-нибудь мысли, почему именно ты сюда попал?

— Нет, — сказал я.

На самом деле, мысли у меня были, но я не был уверен, что он их поймет.

— И все же, что-то тут не бьется, — повторил Виталий. — Отец сказал, что это он тебя сюда затащил, так?

— Использовав для этого какой-то запретный гримуар и обрекая свою душу на вечное проклятие.

— В вечное проклятие я как раз могу поверить, — сказал Виталий. — Но запретные гримуары так не работают. Я не знал князя Чапаева лично, но, разумеется, осведомлен о его талантах, и умений чернокнижника среди них точно не было. Его сила была велика… в свое время, но в оккультных науках он ничего не смыслил и смыслить не мог.

— Я в этом не разбираюсь, — сказал я.

— Оно и видно, раз принял его слова на веру, — сказал Виталий. — Заклинание изъятия души — это воздействие высшего уровня, для того, чтобы его воплотить, нужна не только нужная книжка и атрибутика, нужен талант, таких оккультистов во всей империи наберется человек пять, может быть, шесть, и твой отец к их числу принадлежать никак не мог.

— Значит, ему помогли, — сказал я.

— Похоже на то, — сказал Виталий. — Но кто и зачем?

Я пожал плечами.

— А сам гримуар ты видел?

— Нет, — сказал я. — Мы и поговорили с ним всего ничего, а потом внезапно началось.

— Мутное это дело, — сказал Виталий. — Вероятность, что книжка до сих пор валяется где-то в особняке, крайне невелика. В отчетах с места она не фигурирует.

— А ты и отчеты с места умудрился прочитать? — удивился я.

— Работа такая, — сказал Виталий. — Так что либо гримуар нападавшие прибрали, либо кто-то из следственной бригады, чтобы на черном рынке потом продать. Слуги с таким бы связываться не стали, побоялись. Да и перебили там почти всех, как я понял.

— Что же у тебя за работа? — поинтересовался я. — Если уж мы откровенно разговариваем, то я и сам бы хотел знать, с кем дело имею.

— Я — секретный опричник, — сказал Виталий.

Никогда не слышал о секретных опричниках. Наверное, это потому, что они на самом деле такие секретные.

Или он просто врет новому в этом мире человеку, который всю информацию принимает на веру.

— А в гимназии ты что делаешь?

— Атлетику преподаю, — сказал Виталий.

— И все? — спросил я.

— И много чего по мелочи, — сказал Виталий. — Одно другому не мешает, знаешь ли.

— Не знаю.

— Еще узнаешь. Значит, говоришь, за нападением стояли Друцкие?

— Есть несколько фактов, которые на это указывают, — сказал я.

— Такое имя, как Сигизмунд Черный, тебе о чем-нибудь говорит?

— Мне-то говорит, — сказал Виталий. — А ты-то когда его умудрился услышать?

— Мы встречались.

— С неуязвимым наёмником, входящий в десятку самых высокооплачиваемых убийц империи?

— Не знал, что у вас тут рейтинги.

— У нас тут чего только нет, — вздохнул Виталий. — Значит, ты встречался с Сигизмундом Черным и что?

— Он сказал, что князь Друцкий хочет мою голову.

— Тогда почему она все еще у тебя на плечах? — поинтересовался Виталий. — Опять просто повезло?

— Можно и так сказать.

— И как же вы расстались?

— Выяснилось, что он не так уж неуязвим.

— Хочешь сказать, ты не просто убежал, а отбился?

— Типа того.