— Ты почему притихла? — подозрительно прищурился Эберг. — Неужели я попал в точку, и Холодная принцесса просто прикидывается таковой?

— Чего? — я нахмурилась, на всякий случай делая пару шагов в сторону. — Что-то тебя сегодня тянет на сказки. Лучше давай, я хворост соберу для костра, пока ты опять бредить не начал.

Эберг на это ничего не сказал, расплывшись в гадской улыбочке. Стоило мне повернуться к нему спиной, как Дан уже серьезно вполне приказал:

— Далеко не отходи, чтобы быть в зоне видимости. А то провалишься в нору к зимнему шептуну, там и останешься до весны.

Я от удивления споткнулась на ровном месте. Хорошо, что рядом оказалась сосна, с которой я слилась в страстных объятиях.

— Эберг, — простонала я, с трудом отлепляясь от ствола дерева, — натяни шапку пониже, кажется ты отморозил не одни уши, но и часть мозга. Что за шептуны?

— Ты никогда не слышала о них? — Дан удивленно округлил глаза. — Серьезно? Какие же тебе книжки читали в детстве?

— Какие надо, такие и читали, — гордо заявила я, поправляя съехавшую на лоб шапку.

В связи с большой загруженностью родителей, поскольку пожары горят, а больные болеют, моим воспитанием занималась бабушка. Была у нее мечта сделать из внучки идеальную девушку. И сказки мне читали соответствующие, про нежных принцесс и мужественных рыцарей. Только я все равно в них никогда ничего не понимала. Зачем дракону принцесса? Гораздо полезнее сожрать корову, чем человека. И вкуснее, и сытнее. Зачем рыцарю принцесса, которую похитил дракон? Девушек на улице пруд пруди. А что принцесса? Она ни поесть приготовить не может, ни убраться. Это ее папка сейчас добренький и обещает трон, а потом тихонько отправит зятя куда-нибудь подальше. Король же не дурак, тронами разбрасываться. И главный вопрос: за что они так с зверушкой? Дракон же не съел принцессу, а просто покатал по воздуху. А на него с копьем или мечом… Нехорошо как-то.

Но бабушка придерживалась всегда правила, что сказка должна быть доброй и кончаться свадьбой. И никаких зимних шептунов.

Но что тут скажешь? Эбергу удалось меня, нет, не напугать, а заставить смотреть под ноги вдвое внимательней. Хорошую зверушку явно шептуном не назовут. Особенно напрягает размер норы, в которую может провалиться взрослый человек.

Когда я с охапкой хвороста вернулась к нашей стоянке, Эберг, уже насмешливо сверкая глазами, разводил костер. Откуда-то появились два небольших бревна для сидения и место под кострище, устроенное по всем правилам.

— Какой ты… — прошипела я сквозь зубы от зависти.

— Замечательный? — белобрысые брови исчезли под шапкой от удивления.

— Бесящий, — я свалила хворост в указанное место. Вещмешок пристроила рядом с бревном. — Почему ты так невозмутим? Уже доводилось побывать в центре аномалии?

— Ага, — равнодушно бросил Эберг, старательно раздувая пламя. Оно с тихим треском начинало пожирать предложенное угощение в виде тонких веток. — Два раза. Командир сказал, что если я так попаду и в третий раз, то он меня на очищение кармы в храм отправит. Составишь компанию?

Я аж вздрогнула. На ритуале мне доводилось побывать всего пару раз и то благодаря бабушке, которая была строго против моего выбора профессии. Ну не верила она, что это не сглаз. Два часа слушать заунывные песнопения, а потом тебя головой макают в чан с водой. И тебе повезет, если в очереди на очищение ты будешь первым. Так себе перспектива — нырять в воду после какого-то немытого создания. И за эту процедуру еще дерут немалые деньги.

— Нет, я всего лишь влипла первый раз, — с невинным видом устроилась на бревне. — Так что страдать тебе в одиночку. А почему на инструктаже не рассказывают о возможности оказаться в центре аномалии?

— Да потому что шанс так влипнуть крайне мал, — криво усмехнулся Эберг, скармливая пламени новые веточки. — В каком-то смысле мы с тобой те еще везунчики. Если при выстраивании портала нарываешься на аномалию, она ломает путь и вправо, и влево. Так и было, когда мы вышли из портала. Связь еще работала. По идее нас должно было вести в сторону. А как мы прошли внутрь с тобой — ума не приложу. Есть вариант, что центр скачкообразно переместился и накрыл нас. Медным тазом. Кажется, Лесной Бог сегодня в хорошем настроении.

— Ты опять? — я закатила глаза. — Сначала шептуны, теперь Лесной Бог. Откуда ты все это берешь?

— А я вырос на границе со Снежным лесом. В Севергорске.

— Севергорск? — я озадаченно посмотрела на звезды. Увы, картой территории нашей страны они не располагали. Стыдно признаться, я не слышала о таком городе.

— Значит, у тебя в семье не было военных, — Дан безразлично пожал плечами, устраиваясь на своем бревне. Между нами плясали языки огня. — Это закрытый город. Даже не так — часть. Пять тысяч человек примерно. Отец был командующим один из полков. Когда мне исполнилось двенадцать, его перевели в штаб на более высокую должность, и мы переехали.

— Ого, — я не сдержала восхищения, — так твой отец военный.

— А твой огнеборец, — снова пожал Эберг плечами. — Зато на тебя не давили с призванием. Отец требовал, чтобы я пошел по его стопам. Но, знаешь, я столько насмотрелся, как они по часу маршируют по кругу, что все желание пропало еще в детстве. Спасатель — это альтернатива, на которую был согласен родитель. Что удивленно хлопаешь глазами, рыжая? Не ожидала? Никаких благородных порывов, как у тебя, — он попытался придать лицу возвышенное выражение, но вышло скорее скабрезное. — Не у всех есть право выбирать.

— И твой отец, значит, согласился? — осторожно уточнила я. Неужели мне повезло, и нашлась слабая сторона Дана Эберга? Теперь я смогу его дразнить папенькиным сынком? Какое счастье!

— Скажем так, он не возражал, но и явно одобрения не высказывал. Мой старший брат пошел по его стопам, отцу этого хватило. От меня же требуется быть хорошим спасателем. И я с этой задачей вполне справляюсь.

От его самодовольства захотелось слепить снежок и послать прямо между глаз Эбергу. Но, во-первых, я вряд ли смогу операцию провернуть незаметно. Во-вторых, в этого вертлявого гада еще попасть надо. Ну, и в-третьих, ответка мне может не понравиться. Да и злит меня то, что он прав. Командир всегда ставит нам в пример Дана. Это не повод хвалиться подобным образом. Особенно, если у меня нет контраргумента.

— Думаешь, мне было легко выбить право служить спасателем? — уязвлено спросила я. — Да у меня все родные были категорически не согласны с выбором.

— Понимаю, — неожиданно с серьезным видом кивнул Эберг. — И первым был против твой дед. Он, как никто, знает риски этой работы. Наверное, они все ждут, когда ты выйдешь замуж, да? Надеются, будто брак тебя образумит. А ты выходи за спасателя, — он хитро подмигнул. — Вдвоем отбиваться намного удобнее.

— Свою кандидатуру, что ли, предлагаешь? — я возмущенно вспыхнула. — Спасибо, обойдусь.

— Не-не, — замахал он на меня руками, — я не настолько альтруист, чтобы так рисковать жизнью ради помощи ближнему.

— Получается, ты у нас местный? — я окинула коллегу по несчастью внимательным взглядом.

— Я бы так не сказал, — Дан держался небрежно, с чуть насмешливой улыбкой. — Покидать закрытый город можно было по специальному разрешению и в компании взрослого сопровождающего. Как ты понимаешь, конопатая, тратить редкие минуты свободы никто не станет на прогулку по Снежному лесу. Да и жили мы не совсем на границе с ним. После военного городка были еще три деревни. Вот они-то располагались уже фактически в лесу. Но навыки выживания нам хорошенько вдалбливали.

Меня кольнуло сочувствие к маленькому Дану. Наверняка, ребенком он был очаровательным: с блондинистыми кудрями, пухлыми щечками и глазами цвета неба. Все-таки жизнь в ограниченном пространстве то еще удовольствие. Теперь стали понятны причины его вредности. Нет, с характером и издевательствами Эберга я не смирилась, но могу посочувствовать. Немножко. Совсем чуть-чуть.