Я умильно посмотрела на рассказчика. Эберг такой забавный с чуть раскрасневшимися щеками и сдвинутой на затылок шапкой. Готова признать, что что-то в нем притягательное есть, заставляющее женский состав участка млеть. Им-то хорошо, они Дана знают, как добродушного весельчака, а мне достался злобный тролль.

— Не хочу нарушать стройность повествования, — я, копируя бабушку, манерно поправила волосы, выбившийся из-под шапки, — но аномальность бурь в Снежном лесу доказана научно. И все они имеют физическую природу. Из-за Ледяных гор над лесом получается постоянно сталкивающиеся потоки магии.

— Женщина, — неодобрительно заметил Эберг, — не мешай людям тренировать фантазию и воображение. Ишь ты, решила сказки с научной точки зрения объяснить. Тебе сказали — снежные духи, значит, они и есть. Еще скажи ты, что ты в дядьку Брыля не веришь. А кто, по-твоему, тогда подарки приносит?

— Родители, — с невинным видом сообщила я. — Еще бабушка с дедушкой. Я, кстати, их в самый сокровенный момент запихивания коробки с бантиком в мешок для подарков и застала. Мне тогда семь лет было.

Смену Года празднуют ночью. За стол, уставленный вкусняшками, принято садиться ближе часам к девяти вечера, чтобы, наевшись от пуза, взрослые пошли праздно шататься, а дети в кровати. В тот год все шло по плану и даже оба родителя были дома на праздник. Бабушка приготовила очень жирное мясо, поэтому постоянно хотелось пить. Спустя час после укладывания меня подняла с постели одновременно нужда из-за обильного питья и жажда. Вот так я и застала родственников возле мешка для подарков. Взрослые, конечно, попытались соврать, будто дядька Брыль заходил и передал подарок, который они и убирали, но веры им уже не было. Я бы слышала звонок или стук в дверь, потому что, прежде чем встать, полчаса крутилась на постели.

— Вот ты… — устало махнул на меня рукой Эберг. — Тебя к детям подпускать нельзя. Всю прелесть Смены Годы испоганишь.

— Мои дети не твоя забота, — фыркнула в ответ. — Тем более, им я не собираюсь рассказывать о своем печальном опыте. И даже знаю, как не попасться, подкладывая подарки.

Эберг чуть откинулся назад, разглядывая звездное небо. Надо заметить, что место для встречи Смены Года мы выбрали отличное. Все вокруг сверкает, словно украшения на Центральной площади. Зато отсутствует толкучка. Никто не примеряется двинуть тебе локтем по ребрам или отдавить ногу. Не надо плясать на маскараде и фальшиво улыбаться партнерам. Зачем портить людям праздник кислым выражением лица? И главное, не надо отбиваться от навязчивых ухаживаний, которые мне бы обеспечил наряд от Астрид.

Компания, правда, немного подкачала, хотя неожиданно оказалось, Дана Эберга вполне можно терпеть. По крайней мере, последние пару часов желание прибить его возникало всего лишь раза три.

— Интересно, а Смена Года уже прошла? — спросила я у звезд.

К сожалению, хроносы запрещены на выездах. Вообще любые украшения под запретом. Был случай еще при моем дедушке, один спасатель удавился на собственной цепочке, неудачно зацепившись за надломленную балку и повиснув. Его коллеги нашли спустя минуты три, но спасти уже не успели.

Разрешены только амулеты, выданные при вызове. Тепловой браслет при сильном нажатии расстегнется, а переговорник, висящий на груди, крепится на цепочке, которая отщелкивает замок при натяжении. Да, случаются утраты ценных амулетов, но так лучше, чем терять целого спасателя. Еще бы их стоимость из зарплаты не удерживали.

Эберг поднял руку, и нарисовал какую-то невидимую закорючку между звездами.

— Это вряд ли, — спустя пару минут задумчиво произнес парень. — Время в центре аномалии не совсем останавливается, просто течет гораздо медленней. В последний раз я пробыл здесь часов восемь, а снаружи прошло где-то минут двадцать.

— То есть потерять нас все же успеют, — логично заключила я, вздыхая. Была у меня призрачная надежда избежать нагоняя от командира и дедушки.

— Ты же не думаешь, что я отчитывался командиру о попадании в центр аномалии? — Дан удивленно приподнял брови. — Просто о потери связи с подчиненным старший отряда обязан докладывать командиру. В идиотизме меня уж обвинить точно нельзя.

— Я лучше промолчу, — ехидный смешок сам вырвался против моей воли.

— М-м-м, — протянул Эберг и, понизив голос до интимного шепота, сказал: — Молчаливая женщина — это просто мечта. Ты же у нас в сказки не веришь? А вот в дядьку Брыля верить надо.

— Опять ты за свое, — я закатила глаза. Одно крупное бревно с треском развалилось в костре пополам, заставляя вздрогнуть. — Бабушка рассказывала, что дядька Брыль скачет по облакам и катается на порывах ветра. Одет он в бурую шубу, меховую шапку и на ногах у него красные сапоги с загнутыми носами. На плече носит бездонный сундук с подарками. Охотники видели и такого типчика?

— Нет, конечно, — Эберг хитро улыбнулся. — Ты же в курсе, что дядька Брыль родственник Лесного бога? У него обличий, сколько голубей на Центральной площади. Например, местные жители говорят, что он ездит верхом на олене и одет в волчью шкуру. На юге — дядька Брыль смуглый, в тунике и сандалиях. Его много кто видел. Дядька не любит прятаться.

Что ж, взрослый разговор двух адекватных людей. Хорошо, одной адекватной девушки и не совсем вменяемого парня.

— А ты что, до сих пор жжешь письма в камине для него с просьбой о подарках? — тема почему-то мне показалась забавной. Наверное, потому что есть повод безнаказанно поддеть Дана.

— А как же, — Эберг охотно включился в игру. — И он ни разу не промахнулся с подарком. В том году, к слову, дядька Брыль преподнес мне отличный набор гантелей.

— Да ты их сам себе купил, — возмутилась я столь откровенной ложью.

— Но с разрешения дядьки Брыля, — не отступал спасатель в своем желании выставить себя дураком. Или меня дурочкой. — Все-таки почта через огонь не очень надежная. Да и представляешь, сколько у него каждый год писем? Я с дядькой Брылем уже давно договорился. Неужели ты ни разу не получила тот подарок, который просила?

— Да ни разу, — честно призналась я. — Мне постоянно дарили кукол. И вязаные кофты. Дядька Брыль явно заботился о моем здоровье. А просила я то набор юного целителя, то мяч как у мальчишек, то шлем как у огнеборцев, то косметику. Вот последнее в нашем доме вообще не приветствовалось.

— Что, конопатая, собиралась замазать свои конопушки? — ехидно уточнил Дан. — Зачем портить свою уникальность? Еще скажи, что рыжие лохмы хотела покрасить и стать какой-нибудь блондинкой? Не вздумай. Я ж тебя тогда живьем съем. Не стоит давать повод для дразнилок.

— Твоя забота попахивает издевательством, — буркнула я, надувшись. А ведь, действительно, хотела перекраситься буквально на днях, когда в очередной раз услышала ехидное обращение «рыжая».

— Неплохо было бы чайку выпить, — смачно потянулся Эберг. — Конопатая, не переживай, я сам все сделаю. Не то чтобы я тебе не доверял, но ты же можешь туда плюнуть. А вдруг ты как Белая Змея ядовитая? Нет, я так рисковать не готов.

Тонкую издевку я проигнорировала. Дан не может не ехидничать, иначе концентрация его собственной желчи превысит допустимую, и он захлебнется. Да и в данный момент ссориться с человеком, у которого есть небольшой котелок, несколько недальновидно.

В очередной раз с сожалением отметила, что Эберг готов к внештатной ситуации куда лучше, чем я. Оказывается, довольствоваться стандартной комплектацией вещмешка нельзя. А никто мне об этом не говорил. Даже дедушка.

Зачерпнув снега, спасатель соорудил нехитрую конструкцию и подвесил котелок над костром.

— У меня есть заварка, — прихвастнул он. — Так что будем пить полноценный чай. Если хочешь, можешь поискать листья брусники под снегом. Только тут ты ничего не найдешь. Нужно чуть углубиться в чащу.

— Спасибо, обойдусь, — легко отказалась я от копошения в снегу. — Мама как-то рассказывала, что к ним привезли юных натуралистов с печеночными коликами. Помнишь псевдолес рядом с нашим городом? Группа детишек отправились туда на пикник. Собрали хвою и чагу с дерева. Хотели повысить свой иммунитет. А повысили давление вплоть до обморока одного. А потом у них заболели животы. Поэтому мама мне строго запретила употреблять в пищу нечто непроверенное. Ладно бы просто запретила. Прочитала длинную и нудную лекцию, выразительно покачивая клизмой в руке.