— Ты посмел полюбить эту… болотную грязь?! — взревела фейри.

Из ее рук вырвались гигантские, острые как бритвы ледяные шипы, устремившись прямо на мою хижину.

Я вскинула руки, готовясь поставить ведьминский щит, но не успела. Дориан задвинул меня за спину. В одно мгновение его человеческий силуэт расширился, кости хрустнули, и над хижиной снова взмыл дракон. Но он изменился. Его чешуя больше не была холодно-золотой. Она сияла глубоким, теплым, пульсирующим оранжевым светом, переливаясь, как угли в камине. Дракон, впитавший магию болотной тыквы.

«Твоя магия больше не властна надо мной, Селестия», — раздался в наших головах мощный телепатический голос Дориана.

«Потому что я люблю. А любовь, стерва ты ледяная, сильнее ревности!»

Дракон открыл пасть и выдохнул пламя. Но это был не обжигающий, смертоносный огонь. Это был поток чистого, концентрированного летнего тепла. Пламя столкнулось с ледяными шипами фейри и… не расплавило их, а преобразило. Лед пошел трещинами, из которых мгновенно проросли зеленые стебли. Через секунду смертоносные копья превратились в гигантские, роскошные желто-оранжевые цветы тыквы, которые с мягким шуршанием осыпались к ногам обескураженной Селестии.

Фейри взвизгнула, попятилась. Ее ледяная аура начала таять под воздействием тепла оранжевого дракона. Поняв, что здесь ей ловить больше нечего, она закуталась в остатки своей метели и с хлопком исчезла, оставив после себя лишь горстку серебряного пепла, который тут же смыло дождем.

Дориан обернулся ко мне, тяжело опустил морду прямо на крыльцо и виновато, не как гигантский дракон, а скорее, побитый пёс, заглянул мне в глаза.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть строгой, но губы сами собой расползались в улыбке.

— Ну и что мне с тобой делать, ящерица-переросток? — вздохнула я, шагая вперед и обнимая его за теплую, чешуйчатую морду. — Будем считать, что ты отработал съеденный урожай. Я прощаю тебя.

Дракон радостно фыркнул, обдав меня ароматом печеных яблок и корицы.

Эпилог (Год спустя)

Эпилог (Год спустя)

Кто бы мог подумать, что болотная грязь и аристократическое золото так отлично смешиваются?

Мы не вернулись жить в замок на постоянную основу (меня от тамошних канделябров всё еще тошнило, а Дориану понравилось ходить без галстука). Вместо этого мы построили дом прямо на болоте. Из магии той самой гигантской тыквы, которая взорвалась от нашей любви…. И огромного состояния Дориана.

А вот в столице мы наделали шуму. На центральной площади открылась «Тыквенная пекарня двух сердец». Половина королевства сходила с ума по нашим пирожным, которые меняли вкус в зависимости от настроения покупателя (если ты злился, эклер отдавал перцем, если был счастлив — малиной).

Но главным хитом в закрытом меню был «Суп слез». Его подавали только влюбленным парам. Если чувства были искренними, суп на вкус казался слаще лучшего нектара в мире.

Я стояла на светлой кухне пекарни, снимая пробу с нового мусса, когда чьи-то сильные руки по-хозяйски обвили мою талию со спины. Горячие губы коснулись моей шеи, вызывая привычную дрожь.

— Опять нарушаем правила техники безопасности на кухне, лорд Эшвуд? — промурлыкала я, откидывая голову ему на плечо.

Дориан усмехнулся, разворачивая меня к себе. Он был в одной рубашке с закатанными рукавами — перепачканный в муке, счастливый и абсолютно мой. Он перехватил мою руку с ложкой, на которой был тыквенный мусс, и, не сводя с меня потемневших от желания янтарных глаз, медленно слизал десерт.

— М-м-м, — протянул он, обнимая меня крепче. — Неплохо, леди Эшвуд. Я снова чувствую вкус всей еды в этом мире, Элли. Но знаешь что?

— Что? — шепотом спросила я, утопая в его взгляде. — Самый вкусный десерт — это когда ты рядом.

Я рассмеялась, выудила из кармана передника жареную тыквенную семечку и легонько ткнула ею его в нос.

— Меньше болтай, дракон. Иди чисть противни. Иначе вечером вместо десерта получишь суп из полыни!

Дориан поймал мои губы своими, доказывая, что готов есть даже полынь, лишь бы с моих рук. И знаете, приручить дракона оказалось не так уж сложно. Главное — правильный рецепт. И побольше тыквы.

Ну и… надо как-то сказать самому несносному дракону на свете, что скоро нас станет больше. На одну ведьму. Или дракона.

Впрочем, мы будем рады обоим!