— Помочь кому?

— Думаю, ты понимаешь, кому.

Кафа своими руками разломала жесткий диск, разбила его на мелкие кусочки и сожгла остатки.

Фредрик с недоверием посмотрел на нее. — Ты помогла убийцам Бенедикте Штольц? И Беаты Вагнер, и…

— Я должна защитить своего сына.

Фредрик с силой сжал веки.

— Не понимаю. Откуда эта женщина узнала, что «Темное время» — у нас? Ты кому-то говорила об этом? Кто она?

Кафа угрюмо покачала головой.

— Я не знаю, откуда об этом известно. Я не знаю, кто она. Она звонила со скрытого номера. Мы с ней… не разговариваем, она только дает указания.

Фредрик сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. У него были крепкие подозрения насчет того, что это за женщина.

— Где сейчас Номан?

— Она сказала, они будут держать его, пока не обретут контроль над ситуацией. Меня попросили залечь на дно, потому я и попросила отгулы. Спряталась в квартире отца. — Голос Кафы уже звучал почти умоляюще. — Но прошло столько времени. Женщина больше не звонит. Боюсь, что-то пошло не так. Вот почему я пришла к тебе. Просить тебя о помощи.

Фредрик достал мобильный и спрятанные под курткой документы и посмотрел на серо-желтую обложку папки. Читать в вечерней тьме было сложно. Чернобыль. Венское братство. Он должен был своими глазами увидеть это место. Своими ногами пройти по коридорам, где когда-то ходил его отец.

— Рикард Рейсс жив, — наконец произнес Фредрик. — По крайней мере, был жив. Здесь запись его допроса. — Он протянул ей свой телефон и бумаги. — В них говорится, для чего использовалось это место. Посмотри. И я помогу тебе найти твоего парня.

Когда он открыл дверь, собаки разбежались. Под ногами хрустел давно выпавший снег. Фредрик посмотрел на здания, изучил деревья и склоны долины. И тут он понял — гребень на фоне темнеющего неба. Отражавшаяся в снегу луна, темные желоба, образованные талой водой. Этот пейзаж был на той самой картине отца.

Фредрик прошел вдоль стен большого зала и остановился у круга, который криминалисты залили краской из спрея — там, где Кафа нашла крест с отпечатками Бёррё Дранге. Каждый шаг отдавался эхом. Мгновение Фредрик постоял у высокого окна в подвал, где сидел за решеткой пастор. Наблюдая за сидевшей в машине Кафой, следователь обдумывал ее рассказ. Все эти годы. Он успел увидеть лишь несколько цветочков, а теперь узнал о ягодках. И когда она повернула к нему голову, Фредрику показалось, словно весь лес за ее спиной тоже смотрит на него. Насколько живо он представил, что здесь кто-то был. Но там была лишь темнота.

Свет фонаря стал блекнуть, и полицейский услышал, как захлопнулась дверь машины. Фредрик пошел к главному входу в большой зал. Кафа в тусклом свете луны из высоких окон стояла посреди помещения. Руки она держала в карманах, на лице — задумчивое выражение.

— Погода меняется. Теплеет, — бросила она.

— Да. — Фредрик наклонился вперед и посмотрел на пейзаж за окном. Вдоль опушки леса валялись пластиковые баки.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

— Да так, какое-то предчувствие. — Он повернулся к ней. — Ну вот, ты прочла. Прослушала. Что думаешь?

— Я думаю, что у тебя есть документы, подтверждающие существование «Организации».

— «Организация», — сказал он. — Она гарантировала Надиру Ша свободный въезд в Норвегию и новую жизнь там. Она снабжала его оружием, — он потер мыском ботинка о грубое напольное покрытие. — У них была лаборатория по производству биологического оружия, и они систематически избавлялись от свидетелей. Кто так поступает? У кого может быть власть такого масштаба? — Он развел руками. — Посмотри на эти помещения. Лаборатория наверняка была огромной. Где она сейчас? Рейсс сказал, что после побега пастора здесь все зачистили и сложили в контейнеры. Вот что нужно искать, Кафа. В тех контейнерах ответы на наши вопросы. Найдем их, найдем и твоего сына. За всем этим стоят одни и те же люди. Те, кто управляет «Организацией».

Кафа посмотрела на коллегу.

— Ты не думаешь, что эти контейнеры уже давно вывезли из страны?

Он сильнее потер пол ботинком.

— Биологическое оружие. Архивы сверхсекретной информации. Я видел планы на покушение. Замеры местности и фотографии мужчины, которого они собираются убить. Какой-то латиноамериканец. Почему-то он представляет угрозу для «Организации». Вот почему вернулся Стаффан Хейхе. У нас есть киллер, оружие и фотографии планируемого места преступления. Нет только самого убийства. Пока еще нет. Мы оказались в середине совершаемой операции.

Кафа посмотрела на него с таким видом, словно мыслями она витала где-то далеко.

Вдруг Фредрик кое-что вспомнил. Что-то не давало ему покоя, но как и все впечатления, новые сведения и все остальное, отложилось в памяти.

— Слушай, а как ты меня нашла?

— Позвонила Тересе, та и сказала мне, что ты пошел в банк.

Фредрик нахмурился.

— Но я сидел там и читал больше часа. Зачем ждать так долго? Почему ты не позвонила мне напрямую?

Кафа достала одну руку из кармана, в ней был мобильный. Сначала Фредрик подумал, что она протягивает ему его телефон, но потом понял, почему горела лампочка рядом с камерой. Она включила запись.

Из другого кармана она вытащила пистолет.

— На колени.

— Кафа, ты чего?

Она направило дуло ему в лоб. Между ними было едва ли больше метра.

— На колени!

Он повиновался, не отводя глаза. Вопросительно. Удивленно.

— Произнеси свое имя.

— Что ты такое делаешь?

— Имя.

— Фредрик Бейер!

— И где ты находишься?

— Что происходит? Что все это значит?

— Мне жаль, Фредрик. Но Номан — единственное, что у меня есть. — Она на секунду задержала взгляд на коллеге. — Ладно. Скорее всего роли это не играет.

Палец Кафы натянулся на спусковом крючке. Из дула пистолета показалось пламя. А потом чернота.

Так он и оказался в долине мертвых.

Так он называл печальное здание под названием «Автобусный терминал Осло». Водитель 130313 нашел платформу, заехал между ограничителями на асфальте и остановился. Пока пассажиры выходили, он нетерпеливо барабанил пальцами по рулю. Звали его, конечно, не 130313, но ему нравилось само звучание. Когда он был в хорошем настроении, то звонил домой и называл себя так. Если и жена была в хорошем настроение, она смеялась, а если нет, говорила «Привет, Терье».

В последнее время он старался не портить ей настроение. Вообще-то он жил прекрасно, отсылая жену и детей к телевизору вечерами по пятницам. 130313 — авиаконструктор. Вероятно лучший в стране, и это не его слова. Так написали в письме, которое он получил после такого, как выиграл конкурс по проектированию детальной модели аэропорта Гардермуэн в Осло. Проект занимал бо́льшую часть гостиной.

Он занял у него всю зиму, но вскоре осталось только покрасить самолеты. Элегантные машины Боинг-737, Аэробус А330, А350, А340, А319, А320 и А321. Он помнил их все наизусть. Пропеллеры для авиакомпании «Видерёе», CRJ900 и частного пользования.

Вот почему он ждал с таким нетерпением. До следующего выезда оставалось сорок минут, и 130313 нужно было успеть в специальный магазин, чтобы найти именно тот лак, который требовали.

Заперев двери автобуса, он увидел стоящую на перроне женщину. Похожую на норвежскую пакистанку. Она была одета в пальто и кофту с капюшоном, который набросила на голову. Это его удивило — здесь было множество мусульманок в хиджабах, но никогда — в капюшонах. Ну разве что молодежь, но никак не взрослые женщины. Ей никак не меньше тридцати. В грязной луже рядом с ней стояли две темные сумки, а между ними — сложенная инвалидная коляска.

— Вы поедете рейсом в 11:45. Я еще нескоро открою автобус. Идите в здание вокзала, зачем мерзнуть.

Бросив взгляд на багаж, женщина пожала плечами.