Утром я проснулась от шагов Мэйзи, которая вошла с подносом и объявила, что сегодня спорить с завтраком запрещено лично ею. Я съела больше, чем ожидала, выпила чай и позволила подруге заплести волосы плотно, чтобы они не мешали у лица. Она посмотрела на рабочее платье, одобрила прочные рукава и сказала, что героине хорошей истории следует иметь карманы, поскольку носовой платок и запасная лента редко появляются вовремя по одному только желанию.
В карете коробка с полотном лежала у моих ног, Эдит сидела напротив, а Адриан держал мою руку так спокойно, что я постепенно перестала прислушиваться к стуку колёс. Фенвик, Слоун и Томас ехали следом, Мэйзи осталась готовить комнаты к нашему возвращению, заранее отказавшись от объяснений о том, как будет ждать без дела. Город закончился не сразу, но за последними садами стало больше воздуха, и я впервые за несколько дней увидела горизонт, не перекрытый чужой крышей.
Карьер оказался широкой чашей светлого камня, с пологим спуском и травой там, где давно перестали брать породу. С одной стороны сохранился навес для инструментов, под которым Томас устроил стол и стулья, а с другой тянулась пустая площадка, достаточная для раскрытых крыльев. Я заметила следы утренней проверки, свежие отметки возле рыхлого края и ни одной серебряной линии поперёк земли, после чего поняла, почему Адриан задержался у кареты, глядя на свободный выход.
Фенвик осмотрел плечо, расспросил о сне и боли, затем сообщил, что не видит причины откладывать попытку при соблюдении перерывов. Адриан снял сюртук, передал его Томасу и подошёл ко мне в простой рубашке, впервые не пряча тёмные чешуйки возле правой стороны воротника. Я коснулась его левой щеки и сказала, что пойду ближе только после знака, а граф накрыл мои пальцы ладонью и попросил помнить, что у дракона будет тот же человек внутри.
— Я помню, но мне всё равно страшно, — призналась я, не желая утешать его ложью. — В первый раз я увидела только тень над деревьями, а потом слишком долго пыталась понять, какие части нашей жизни были настоящими ещё до моего открытия. Теперь я знаю тебя лучше, чем тогда, и хочу увидеть всё остальное, только позволишь мне делать это постепенно, чтобы страх не пришлось принимать за недоверие.
Он ответил, что позволит, поцеловал меня в лоб и отошёл к середине площадки, где остановился спиной к дальнему склону. Я вернулась под навес, села возле Эдит и положила коробку на колени, хотя открыть её пока не требовалось. Адриан оглянулся, встретил мой взгляд, а потом поднял левую руку в условленном движении, показывая, что готов начать, и пространство вокруг него словно стало теснее ещё до первого звука.
Я ожидала вспышки, но сперва увидела, как тёмные чешуйки прошли по шее, плечам и ладоням, меняя очертания человека медленно и неотвратимо. Потом воздух дрогнул, земля отозвалась тяжёлым толчком, и над камнем раскрылась чёрная дуга крыла, заслонившая свет. Когда я снова различила площадку, там лежал дракон, опустивший голову между передними лапами, а знакомые серые глаза смотрели на меня из лица, которое не могло улыбнуться привычным способом.
Он был прекрасен так непривычно, что мне понадобилось несколько вдохов, прежде чем красота перестала смешиваться с желанием отступить. По шее тянулись серебристые чешуйки, переходившие к основанию правого крыла, и среди них я заметила узкую тёмную впадину, где блеск обрывался. Дракон медленно повернул голову, не приближаясь, а я поднялась сама, потому что поняла: он ждёт не доказательства моей храбрости, а решения, которое обещал не торопить.
Слоун первым вышел на площадку, проверил положение повреждённого крыла и жестом указал нам место возле низкого выступа. Адриан придвинулся ровно настолько, чтобы основание крыла оказалось доступно с камня, затем осторожно опустил его, оставив между нами свободное пространство. Я подошла с Эдит, поставила коробку на выступ и услышала глубокий вдох, от которого тёплый воздух коснулся лица, словно дракон старался дышать тише ради моих первых шагов.
— Я здесь, Адриан, и пока ничего не делаю с нитью, — сказала я, остановившись возле его шеи. — Мне нужно посмотреть на след, а потом мы вернёмся к тому знаку, которым ты согласишься на работу, поэтому не пытайся терпеть раньше времени. Если захочешь, чтобы я отошла, подними голову, и я отойду, даже когда мне будет казаться, что осталось совсем немного.
Он медленно опустил подбородок к земле, подтверждая согласие, и я коснулась тёплой чешуйки возле неповреждённой стороны шеи. Она оказалась гладкой у края и чуть шероховатой посередине, вовсе не похожей на холодный металл, который я почему-то представляла прежде. Дракон закрыл глаза на один короткий миг, а я почувствовала, как внутри меня меняется сама память о страшном рёве, потому что теперь знала человека, которому тогда было больно.
Серебряный след у основания правого крыла складывался в тесный завиток, и только в этом облике стало видно, куда уходил последний поворот. Эдит показала мне его направление, Слоун подтвердил совпадение с образцом, а я достала полотно и разложила оба конца так, чтобы каждый лежал отдельно на чистой ткани. Первые петли приняли тепло легко, но возле перехода нить начала тянуться к ране, словно узнавала место, где её прежде заставили повернуть против собственного хода.
Я остановилась, выдохнула и спросила Адриана, готов ли он продолжить, дождавшись условленного движения головы. Потом направила открытый ряд к внешней чешуйке рядом со следом, сохраняя рабочий конец в правой руке, а свободный — возле синей метки, доступной моим левым пальцам. По полотну прошёл свет, тихий и неровный, и чёрный завиток под серебром впервые разошёлся достаточно, чтобы я увидела отдельные петли вместо одного тёмного узла.
Боль отозвалась в драконе раньше, чем я закончила следующий переход, и правое крыло тяжело дрогнуло над землёй. Я отвела руки, оставив свободный конец незатянутым, а Адриан поднял голову и издал низкий звук, от которого мелкие камни покатились с выступа. Слоун велел всем отойти, Эдит поддержала меня за локоть, и мы вернулись под навес, пока дракон прижимал крыло к телу, стараясь не задеть ничего вокруг.
Мне хотелось броситься обратно, потому что казалось, будто именно остановка оставила его с болью, которую я сама разбудила. Но Фенвик попросил меня сесть, проверил пульс и сказал, что новое усилие сейчас отнимет возможность продолжить позже, а не исправит неудачу быстрее. Я смотрела на свободный конец, лежавший поверх полотна, и впервые почувствовала цену обещания не затягивать за другого тогда, когда хотелось удержать всё любой ценой.
Адриан медленно повернул голову к выходу из карьера и на несколько мгновений замер, словно проверяя, действительно ли может уйти. Никто не преградил ему дорогу, Слоун только попросил Томаса держаться возле навеса, а я заставила себя остаться на стуле, хотя каждый вдох казался слишком долгим. Потом дракон опустил голову, разжал переднюю лапу и вновь посмотрел на меня, возвращаясь к нашему разговору своим собственным решением.
— Мы ещё не закончили, но это не значит, что надо закончить сегодня, — сказала я, когда он приблизился к прежнему месту. — Я могу подождать, дать рукам согреться и попробовать снова, если ты захочешь, а могу убрать полотно и поехать домой с тобой таким же живым и любимым. Только не выбирай из страха, что я разочаруюсь, потому что мне нужен твой ответ, а не удобное движение головы.
Дракон вытянул шею, оставил повреждённое крыло сложенным и осторожно коснулся носом края камня, на котором лежала коробка. Слоун расценил движение как готовность к продолжению после отдыха, но всё равно потребовал дождаться, пока моё дыхание и пальцы вернутся к обычному состоянию. Томас разогрел чайник на маленькой жаровне, а я пила чай и слушала Эдит, объяснявшую, какую петлю мы уже освободили и почему боль на этот раз не означала замыкания.
Когда я вновь подошла, Адриан повернул голову так, чтобы видеть мои руки, и я попросила его смотреть на меня, если нить снова потянет слишком сильно. На этот раз я сначала распустила собственный прежний поворот, отдала полотну свободный участок и только затем направила ряд к ране. Серебро перестало стремиться внутрь, свет лёг шире, а я поняла, что в первой попытке подошла слишком близко к старому затяжному узлу, прежде чем оставила место для возвращения.
