Снова перевел взгляд на блондинку.

Сколько ей лет? Если судить по виду — его ровесница. Года на два-три, может, старше. А вид серьезный, даже сумрачный.

— Вот, Оля, — указал на него ладонью Михаил. — Это Ярослав — тот самый, о котором я тебе рассказывал. Стойкий оловянный солдатик. Совершенно несгибаемый парень! Сама видишь — я ни капли не преувеличил, когда говорил об этом. Не теряет бодрости духа в любых обстоятельствах!

Блондинка вежливо улыбнулась.

Интересно, что должно произойти, чтоб она проронила хоть слово? Яр ощутил щекочущее любопытство и легкое раздражение разом. У нее всегда такая непроницаемая физиономия? Ощущение, словно ей на всё вокруг плевать.

— Стопэ, Миш, — спохватился он. — Осади коней! Нет, я совершенно не против, когда меня хвалят — люблю лесть. Даже такую грубую. Но в честь чего дифирамбы?

— Ярик, это не лесть. Это чистая правда — и ты сам прекрасно это знаешь, — Санин шутливый тон не поддержал. — Оля, Яр не просто продолжает реабилитацию, пытаясь восстановить здоровье, насколько это возможно, — снова обратился он к блондинке. — Он снова взялся за работу, за музыку. Подписал контракт со своим же бывшим агентством на аранжировки к новым синглам нового Тенгфея. Опять же — Ярослав решил поступить в ученичество к одному из бессмертных.

— Бессмертных? — во взгляде сидевшей, словно статуя, приятельницы Санина впервые мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Да, и Яр уже достиг определенного прогресса!

— Миш, — протянул Яр укоризненно. — Насчет прогресса ты… погорячился. Не стоит об этом, правда, — он улыбнулся блондинке. — Миша вас разыгрывает, — поведал он доверительно. — На самом деле прогресс и я — две непересекающиеся прямые. Мы далеки, как Северный и Южный полюс!

— Неужто всё так плохо? — она ответила улыбкой — неожиданно живой и дружелюбной. Лицо разом преобразилось. — Не верю. Миша — не тот человек, что стал бы лгать, пусть даже и ради красного словца. Если он говорит об успехах — успехи наверняка есть. Пусть даже вы и недооцениваете их по каким-то причинам. Возможно, вы слишком требовательны к себе?

Яр нервно рассмеялся.

Цинковского на нее нет! Он бы быстро отучил ее хвалить и обнадеживать ученика. Исключительно из благих соображений, разумеется: чтоб не распускался!

— Яр, расскажи лучше о новом контракте с Шоу-компани, — предложил Санин.

Ольга тут же нахмурилась.

— Миш, ты уже рассказывал об этом. Знаете, Ярослав, — она перевела взгляд на бывшего айдола, — если вы и правда подписали контракт, я поражена, — милое кукольное личико посуровело. — Один раз они уже кинули вас. Что должно помешать им сделать это вторично?

— С чем кинуть? — хмыкнул Яр. — Я работаю, мне за это платят. Всё! Разорвут контракт — плевать. Без них я был бы простым безработным. С ними — у меня сейчас есть работа. Уволят — перейду куда-нибудь еще с опытом и кейсами. Плюс — поездку в Питер они оплачивают. Разберусь с вопросами там заодно.

Про квартиру говорить при Ольге он не стал. Во-первых, ей это навряд ли интересно. Во-вторых, они впервые видят друг друга!

— А увольнение после падения… вы решили просто простить это? — она сверлила его недоверчивым взглядом.

— Оля, это бизнес, — Яр вздохнул. — Именно таким образом подобные вопросы и решаются в этой сфере. Каждый, кто идет в шоу-бизнес, это понимает. И я уже говорил как-то Мише, — он кинул взгляд на приятеля. — Я не имею ни сил, ни желания бодаться с Шоу-компани, чего-то с них требовать. Прежде всего — это бессмысленно. И навредит в первую очередь мне. Я не камикадзе.

Она покачала головой. Однако взгляд смягчился.

— В принципе, я понимаю, — кивнула. — Простому человеку тяжело бодаться с системой. А вы, ко всему прочему, пострадали. Потеряли здоровье.

— И здоровье мое меня волнует гораздо больше абстрактной справедливости, да.

— Понимаю, — взгляд ее остался серьезным. — Именно поэтому и существуем мы — общественные правовые организации.

— Вон что, — протянул Яр. — А я-то изумился — с чего Миша вздумал сплетничать вам о моих контрактах с Шоу-компани, — он не сдержал ехидства.

— Ярик, — Санин покачал головой. — Откуда столько яда?

— Места надо знать, — буркнул бывший айдол.

— Ярик, не лезь в бутылку, — снова осадил его журналист. — Я понимаю, тебе неприятно. Но Оля работает именно с такими случаями. Когда против зубров и мастодонтов вроде Шоу-компани оказываются обычные люди. И выигрывает дела! Их надо заставлять платить по счетам. Просто, чтоб не считали себя безнаказанными. Неприкасаемыми.

— Хорошо-хорошо. Я понял, — Яр поднял руки ладонями вперед. — Но у меня сейчас всё нормально.

На это Ольга лишь выразительно вздохнула. Кинула взгляд на Санина — «ну, не дурак ли?» — расшифровал Яр.

— Вы, Ярослав, слишком доверчивы, — заметила она вслух. — И это, знаете, создаст вам еще немало проблем.

Бывший айдол подавил вздох. Он и забыл, когда его воспитывали в последний раз! Даже родители, кажется, перестали себе такое позволять, когда ему исполнилось четырнадцать. Яр представил, какой бы закатил скандал, если б услышал что-то подобное от отца, когда ему только позвонили из Шоу-компани впервые. Тот, хоть и был откровенно недоволен брошенной учебой — сын кое-как получил аттестат о неполном среднем образовании уже после отъезда в Питер — только поинтересовался аккуратно, твердо ли Яр уверен в своем решении.

Помнится, только Ирина тогда и осмелилась высказать общее мнение. Но младшей сестре это было простительно — ее не давил родительский долг. Она не разрывалась между необходимостью удержать мальчишку от опрометчивого поступка и страхом порушить доверие окончательно и бесповоротно.

Что ж, Ольгу такие соображения тоже не сдерживают. Она ему не мамочка, да и вообще — не родственница.

— Ярик! — донесся голос Санина. — Что-то ты потух, — журналист с тревогой глядел на него.

— Потух? — переспросил бывший айдол.

И тут же понял: действительно потух. Заспорил с Ольгой, а потом задумался, уставившись в залитое дождем окно. Вырвался короткий смешок.

— Я говорила — можно было бы заставить их пересмотреть ваше увольнение, — Ольга глядела ему прямо в середину лба. — Каковы бы ни были условия контракта… впрочем, даже если такая возможность там прописана — это незаконно. Существует трудовое законодательство, в конце концов.

— Но я же работал не на заводе, — укоризненно напомнил Яр.

Вспыхнул спор. Ольга старательно доказывала, что его обули. Предлагала чуть ли не на амбразуры лезть, требуя компенсации. Яр напоминал о звездных гонорарах. Ссылался на то, что всюду есть свои подводные камни.

— Яр. Ну, вот если бы у вас была возможность привлечь их к ответственности. Официально и без особенных сложностей. Неужели вы бы по доброй воле отказались от нее?

— Оля. Ключевое слово здесь — бы, — отрезал бывший айдол. — Я понимаю, о чем вы. Не знаю. Когда только-только узнал об увольнении… мысли были. Это я потом остыл. Так что не знаю, правда. Я вам благодарен за ваше участие, — прибавил мягче. — Но сейчас я ворошить эту историю точно не хочу!

Она хмыкнула, кинула короткий взгляд на Михаила. И потянулась налить себе еще чаю.

— И когда ты в Питер? — тот сменил тему.

— На следующей неделе. Рейс то ли в среду, то ли в четверг. Билеты должны прислать завтра-послезавтра.

Яр улыбнулся, но сам понял, что вышло суховато. Если бы не Оля — он бы непременно рассказал, как висит уже месяца полтора на стене в его спальне афиша Тенгфея. Как лис повесил ее — и смылся в неизвестном направлении. Возможно, и о кошмарах помянул бы — без подробностей, разумеется. И о том, почему на самом деле снова взялся за практику, хотя наставник не казал носа.

И о тревоге за этого самого наставника.

Спросил бы мнения Михаила — что могло произойти. Какие-то свои бессмертные неприятности появились у лиса, или ему просто надоел горе-ученик. Можно ли как-то выяснить, куда он запропастился.

Присутствие блондинки стесняло. Чего она вообще приперлась на их с Саниным встречу — спасти больше некого?