А затем! — хотелось рявкнуть Ярославу.

Затем, что представлял он всё не так. Три дыхательные практики — чем они помогут ему подняться с этого кресла, будь оно четырежды неладно⁈

Но не думал ведь он, что встанет с него после первого же занятия? Нет, точно нет! Он понимал, что духовные практики — долгий путь… возможно, он займет даже больше времени, чем серия курсов реабилитации. Возможно, центр реабилитации станет его вторым домом на ближайшие года три-четыре, а практики и вовсе сожрут лет семь-восемь жизни. Если не все десять. Или двадцать?

Впрочем, не возьмется он за них сейчас — и через двадцать лет будет таким же, как теперь — только на двадцать лет старше.

— Далека дорога твоя, — пропел он строчку из старого фильма.

— Эк ты загнул, — хмыкнул Цинковский. — До такого тебе вроде далеко. Чего ты вдруг помирать собрался?

— А тебе завидно, что ли? — буркнул Яр. — Так давай вместе!

Лис задумчиво взглянул на него.

— Спасибо, Ярик, — кивнул он. — В этот раз я, пожалуй, воздержусь…

Спустя две недели ежедневных дыхательных практик добавились медитации.

Смертная скука наступила на второй же день после этого. Нет, вначале Цинковский дал упражнение, вроде как продолжающее пресловутые «три вдоха». Сначала собрать в животе комок ци за три вдоха. А затем — представить, как эта ци крутится, клубится, удерживая ее.

После того, как комок переливающейся ци покрутится — представить меридианы тела. И запустить ее по ним.

Для того, кто привык считать себя материалистом — удивительно нелепое занятие. Но это было куда ближе к тому, как Ярослав представлял себе восточные практики. После первого занятия ему даже показалось — он чувствует себя более бодрым, чем обычно.

Самовнушение, конечно. Но до чего заманчивое!

И пожалуйста. На другой день, не успел начать «клубить» собранную ци, лис велел прекращать. Пошастал по комнате взад-вперед, хмурясь чему-то. И сменил задание. Теперь надо было медитировать… на ничто. Просто сидеть с закрытыми глазами и выкидывать мысли из головы. Цинковский еще, как назло, словно в голову заглядывал. Словно перед ним экран был с содержимым его, Ярослава, головы!

Каждый раз рявкал — ни о чем не думать, не задерживать внимания ни на какой мысли. Раньше, чем Ярослав успевал просто осознать, что снова о чем-то думает.

Парень успел не раз мысленно проклясть день, когда решил взяться за тренировки.

— Ага! А ты что думал, в первый же день станешь в боевую стойку и начнешь своим кунг-фу предметы двигать на расстоянии⁈ — ехидно рявкнул Цинковский. — Ярик, соберись! И рассейся.

— Мать моя женщина… соберись, рассейся, — заворчал бывший айдол, не выдержав. — Юль, а можно не такие противоречивые указания?

В ответ тут же прилетел подзатыльник.

— Больше уважения к наставнику, Ярик, — назидательно протянул лис. — Если наставник счел нужным дать противоречивые указания — значит, так зачем-то нужно. И не тебе с твоим куцым умом делать выводы — зачем и почему. Никаких противоречий, к слову, я не вижу. Они существуют только в твоем уме! Именно потому мы его и пытаемся отключить. Чтоб не лез, куда не просят, — соизволил пояснить он.

— Ладно, — Яр почел за лучшее не спорить. — Ладно. Понял — соберись, потом рассейся. Так и сделаю! Сейчас… только соберусь.

Лис на это презрительно фыркнул.

Ну да, ну да — соберешься ты, как же, — расшифровал парень.

— Ярик! Опять отвлекся, — ввинтился голос Цинковского. — Смотри-ка — мысли наставника читать взялся! Как есть, хамло малолетнее.

Яр дернулся.

Серьезно — это он и правда сейчас прочитал ненароком его мысли? Блин! А лис-то и правда мысли читает. Не шутки! А он, Яр, сможет так, когда натренируется как следует? По идее, он две недели уже…

Чур меня, чур! — испугался парень, сообразив, что снова позволил мыслям проникнуть в голову. Выкинуть их, срочно!

Кыш-кыш-кыш!

Вот же блин. Рефлекс уже выработался. Сам мысли прогоняет — не дожидаясь ругани наставника. Ладно, он хотя бы научился замечать, когда они приходят… вот опять! Это тоже выкинуть. Ну блин, а ведь так интересно покрутить их, обдумать как следует. Он же потом может и не вспомнить, что ему сейчас вот на ум пришло.

— Не вспомнишь — значит, неважно было, — снова встрял Цинковский.

— Юль! А я научусь так же, как вот ты, мысли чужие читать?

— Ты со своими сперва разберись, горе, — вздохнул лис. — У тебя свистопляска в башке хуже, чем обычно. У меня аж в ушах звенит, и голова кружится!

Ну да. А чего бы свистопляске не подняться? — подумалось почти с обидой. Он же мысли принялся гонять с бухты-барахты на ровном месте! Это как на пыльном чердаке начать махать веником. Вот пыль и поднялась.

Образ собственного разума, как заколоченного чердака, в котором десятилетиями копилась пыль, оказался неожиданно ярким. Как и ощущение кружащейся в воздухе пыли. Так что Яр аж чихнул пару раз.

— Вот-вот, — ввернул снова Цинковский. — Ярик, уборкой-то надо заниматься хотя бы изредка!

— Ты счас про мысли или про комнату? — осведомился парень, расчесывая зудящий нос.

— Про них. Про обоих, — вздохнул лис.

Странно? Ни капли! Ярослав снова оглушительно чихнул.

После этого в голове воцарилась звенящая тишина. Парень сидел, недоверчиво прислушиваясь к слышному лишь ему звону в совершеннейшей пустоте.

И ни единой мысли. Даже тени от мысли. Господи, хорошо-то как! Вот, значит, как должно выглядеть и ощущаться искомое состояние. Ни единой мысли — и ни единого проблеска желания эту самую мысль породить. Тем более — рассматривать и обдумывать. Надо запомнить как следует это ощущение!

Сбоку прозвучал выразительный вздох Цинковского.

Черт! Это же снова мысль. Даже целых несколько мыслей. Прокрались тихой сапой — а он даже не заметил.

Снова в голове заклубилась чехарда. Мысли панически прыгали и кувыркались, но уходить не желали. Одна порождала другую — и каждая новая повторяла предыдущую: как же от них от всех избавиться?

Стоп! Вот то ощущение, которое он силился запомнить. Какое же оно было?

— Ну всё, Ярик. Хватит, — услышал он неожиданно мягкий голос Цинковского. Открыл глаза и увидел улыбку лиса. — Поработал ты сегодня очень неплохо. Молодец.

— Насмехаешься? — скривился Яр.

— Нет, зачем? Совершенно серьезно. Ты понял и запомнил главное. Завтра продолжишь. А перенапрягаться не нужно — это откатит тебя назад. Главное ты понял: без мыслей в голове очень тихо. И ни одна из них не стоит того, чтоб крутить ее и разглядывать со всех сторон. Без них вообще лучше — в некотором смысле.

Проводив лиса и зайдя на кухню, Яр застал отца. Тот промывал гриб, рядом стояла уже слитая свежая заварка.

— Что, детишки, наигрались? — хмыкнул тот. — Поухаживали за грибочком чуть-чуть и всё! Одна по свиданкам бегает, носа домой не кажет, второй — в йогу ударился. А я вот слил — попробуй, кстати. В этот раз прямо забористый получился! — показалось, или это прозвучало как-то хмуро?

— А ты прямо проникся, смотрю, — с легким удивлением отозвался парень.

Укололо слабое раскаяние — и правда ведь напрочь забыл про гриб! Сперва на Ирку скинул, потом позанимался немного и снова забыл про него.

— Вкусная штука. Хороший подгон тебе друг организовал! — похвалил отец, слегка морщась. — Ты знаешь, последние две недели пью каждый день. И аж бодрость вернулась! А то чего-то сдавать стал. Возраст.

— Бать, ты чего⁈ — ошалел Яр. — Какой тебе возраст? Кто на свадьбе у внуков гулять будет?

— Внуков? — протянул отец, внимательно глядя на него.

— Я в общем смысле! — тут же открестился бывший айдол. — Я пока не планирую. А Ирка вообще еще учится. Хотя с этими свиданиями она и правда прямо редко стала дома появляться, — прибавил задумчиво.

— Вот-вот, — отец опустил аккуратно гриб в банку с заваркой. Завязал горлышко марлей и принялся отмывать руки. — Ты пей, пока свежий, — он кивнул на неполную бутылку на столе. Остальные убрал в холодильник.