Ладно. Разговор всё равно отложен до завтра. Или до послезавтра. Ярослав выкатился в коридор.

— Ир? — окликнул сестру. — А ты чая не заваришь? Ну так, чтоб пакетики эти не пить.

— Ты сначала курс реабилитации закончи, — миролюбиво посоветовал Цинковский неделю спустя, когда Ярослав снова заикнулся об обучении. — Неправильно это — совмещать одно с другим. Кто пытается идти двумя путями разом — не идет ни по одному из них.

— Так я это, — парень развел руками. — Закончил.

— Не понял. Чего так быстро — деньги, что ли, закончились?

— Курс такой, — пояснил Ярослав и вздохнул.

Реабилитация шла курсами, и после каждого требовался перерыв. Первый курс оказался коротким — всего две недели. И легким — массажи, физио. Кислородный коктейль с сеансами пассивного пребывания в соляной комнате. Последние два пункта вызывали у бывшего айдола нервный смех. Упражнений практически не было — их обещали добавить к следующему курсу. Через три месяца. Чаще нельзя никак — уверял Ярослава врач. Спешка может начисто убить результаты лечения.

Несложный расчет показывал, что такими темпами лечение займет года три-четыре, и это в лучшем случае.

Тише едешь — дальше будешь, — объясняли терпеливо медики.

— А поспешишь — людей насмешишь. Как говорите вы, русские, — голос Цинковского заставил вздрогнуть.

Ярослав недоуменно уставился на него. Не сразу и сообразил, что последнюю фразу произнес вслух.

— И что. Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что врача надо слушать, — задумчиво проговорил Цинковский. — Если говорит — в спортзал рано, значит, так оно и есть. Если говорит — не нужно перегружать организм избытком процедур — значит, он прав. Тем более, ты же не за бесплатно просил повторный курс, верно?

Ярослав скривился болезненно. В том-то и проблема! Он же деньги предлагал. А…

Он замер, уставился на Цинковского во все глаза. А ведь это не в перый раз! Ну, точно — первый раз был в аэропорту, а он тогда… да, внимание обратил — но подумать не подумал. И после бывало не единожды. Он ведь и сейчас вслух ничего не говорил! Да и на вопрос о курсе вслух не отвечал. Или отвечал?

— Ну, и чего ты на меня моргаешь так ошалело? — вздохнул Цинковский.

— Ты… мысли читаешь, да? — спросил и сам понял, как нелепо звучит.

— Ярик. Ну, ты же помнишь, кто я такой, да? — хмыкнул лис. — Я читаю мысли людей, животных и растений. И грибов, и минералов тоже, кстати. Читаю след звездных отсветов на камнях и глади озер.

— Угум. Одним словом — божественно всемогущ, я понял, — Ярослав вздохнул. — Я помню.

— Так, а чего тогда вопросы дурацкие задаешь?

— Я понять не могу: когда я говорю что-то вслух, а когда ты сам мысли читаешь. Я, знаешь, уже в себе не уверен.

Цинковский как-то странно хихикнул, дернул головой, почесал макушку.

— Знаешь, ты просто не забивай себе голову, всего и дел, — посоветовал он наконец. — Ну, какая разница — мысли я твои прочел, или ты вслух болтаешь. Ты же не всегда вслух болтаешь, да?

— Не всегда. Только с тобой такое ощущение…

— Ну, вот и считай это эффектом моего божественного обаяния. Или гипноза — как тебе удобнее.

— Гипноза, — Яр задумчиво покивал. — Так! Вот гипноз, да. Именно что, — он сощурился, пристально оглядел лиса. — Юль! Ты со всем своим божественным обаянием и чисто лисьим гипнозом… и хитростью. Мне зубы заговариваешь! — он сложил руки на груди. — Я ведь спрашивал об обучении. Ты ведь станешь моим сэнсэем?

— Не сэнсэем, а наставником, горе ты необразованное, — посетовал Цинковский. — Я подумаю. И не пыли! — осадил он вскинувшегося Ярослава. — Я сказал — подумаю.

Парень недоуменно поглядел на него.

Подумает. О чем он думать собрался⁈ Ирке же сказал, что согласен. Цену набивает? И что — надо упрашивать его, или как там… проявить терпение и выдержку?

Может, прямо спросить? Хотя они же не в школе. Это ж буддийские заморочки. Даосские, в смысле. Короче, азиатские. Надо молчать, терпеть, угадывать и читать контекст. Это — часть обучения.

Ярослав вздохнул. Господи, сложно-то как! Если б не перспектива лежать на печи следующие тридцать лет и три года… точно зная, что Ильей Муромцем ему не стать! Так вот — если б не перспектива, он бы плюнул на гиблую затею уже сейчас.

— Кстати, насчет грибов, — встряхнулся Цинковский. — Ярик, я чую, что твой гриб — точнее, гриб, который я тебе доверил — грустит. Ирина его залила неделю с лишним назад. Добросовестно! А сейчас надо слить. И не спорь! — оборвал он Яра, не дав сказать и слова. — Вот считай это проверкой. На твою готовность к ученичеству.

Разлив гриб по бутылкам, Ярослав разлил остаток по кружкам — им с лисом.

— Вот теперь — чую. И правда, вкус, похожий на смех! — заявил он, отпивая и жмурясь.

— Неплохо, — покивал Цинковский. — Ирулэн — молодчина, хорошей заваркой залила. Хоть и передержала денек. Ты чайник-то ставь — тебе еще заваривать его и остужать.

— Да-да. Сейчас допью и гриб промою, — вздохнул Яр. — А он резче, чем в прошлый раз. По-моему, Ирка просто забыла про него.

Лис не ответил. Бывший айдол, подумав, принялся наливать в чайник свежую воду. Пока закипит, пока заварится.

А Ирина, похоже, просто наигралась с новой игрушкой. И кстати, где эта паучила?

— Что, жалеешь? — догадливо осведомился Яр.

По дороге домой Цинковский задумчиво молчал, глядя в окно такси. Да и сейчас, шагая по аллее к дому и катя перед собой коляску…

— А? — тот встряхнулся. — О чем — что на встречу согласился? Да нет, о чем, — он слегка пожал плечами, улыбнулся рассеянно.

— Вид такой. Да и Миша прямо накинулся на тебя — выспрашивал, как на допросе. — По телефону-то столько не наговоришь — хоть он тебе и тогда целое интервью устроил. А уж при личной встрече, — парень покачал головой.

— Да ничего он такого не спрашивал, — хмыкнул лис. — Ничего такого, во всяком случае, на что бы я не мог ответить. А на вопросы, которые мне не нравятся, я бы сам отвечать не стал. Нет, всё нормально, — он встряхнулся.

— По виду не скажешь.

— Не ожидал его увидеть, — задумчиво протянул Цинковский. — И не ожидал, что он станет… таким.

— Только не говори, что еще какой-то знакомый по прошлой жизни!

— Да не то, что знакомый. Мы официально-то знакомы не были. А он так и вовсе — навряд ли вообще знал о моем существовании. И навряд ли ему это было интересно.

— Птица высокого полета?

— Еще какого! Знаешь, я порой ловлю себя на мысли: вроде три тысячи лет прошло, а рожи среди бессмертной тусовки всё те же. А потом видишь так кого-то, кто… ушел и переродился простым смертным. И делается чуть не по себе. За кого-то рад, кто-то, — он помолчал. — Словом, удручает. И не знаю даже, что больше: то, что видишь этого человека снова, или то, каким он стал.

Ярослав задрал голову, глянул в лицо лису. Тот глядел прямо перед собой. Вид был непривычно задумчивый.

Кого из прошлой жизни он, интересно, узнал в Санине? При телефонном разговоре, что интересно — не узнал.

Яр поймал себя на мысли, что не хочет знать. Бессмертная тусовка, прошлые жизни — это всё навевало странно тягостное ощущение. Вроде бы и здорово, кажется, жить веками, глядя, как проносятся над миром исторические бури. Быть практически неуязвимым существом. И в то же время… видеть, как гибнут те, кого знал. Пусть даже не друзья — а дальние знакомые. Или шапочные знакомые. А после — возвращаются, уже не теми, кем были. Без памяти о прошлом.

Передернуло поневоле.

— Ты чего, Ярик — замерз? — удивился Цинковский. — Лето на дворе вроде, — и ускорил шаг.

— Да нет, — вздохнул парень. — Как-то коробит меня эта тема прошлых жизней.

— И этот человек просил меня стать его наставником, — посетовал лис. — Хотя оно-то неудивительно, — прибавил, погрустнев. — И всё же, — заговорил после минутной паузы посерьезневшим тоном. — Раз уж зашла речь. Ярик, это именно то, о чем я хотел, чтоб ты хорошенько поразмыслил. Нельзя ступить на путь бессмертных — и остаться простым смертным. Ты это понимаешь?