Он опускается на колени и стягивает мягкие спортивные штаны со стройных ножек. Он уже чувствует дикий и терпкий запах её возбуждения, снимая тонкие трусики. Запах, заставляющий уткнуться носом между её ног и попробовать сладкий вкус вожделения.

Владу опять снился кошмар. Мать, привязанная к кровати, кричит, извивается. На неё всей тяжестью тела опускается мужчина. Влад испытывает непреодолимую потребность защитить мать, спасти её. Он не помнит, как в его руке оказывается тяжёлый предмет, который он со всей силы опускает. Кровавое пятно быстро растекается по белой простыне на кровати и скапливается лужицей на полу.

Влад просыпается от мягкого поглаживания на своём плече.

— Влад, тебе снился кошмар?

— Да. Я тебя разбудил? — Он сонно трёт глаза.

— Нет, я плохо сплю в незнакомом месте, ещё не успела уснуть.

— Прости, Кира, не знал и не спросил. Хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? — Он смотрит на неё теперь уже внимательно.

— Нет. Это сон или воспоминание? — Она снова мягко касается его плеча.

— Я не помню этого, но знаю, что это воспоминание из детства. — Он накрывает её руку своей.

— Детские воспоминания самые ненадёжные. Ты не хочешь поговорить об этом с Ингой?

— Я думал об этом. Наверное, стóит ей рассказать.

Он обнял Киру, мягко притягивая к себе, и она наконец тихо уснула в его руках. Она нежная, ранимая и фантастически эмпатичная. Он многого о ней не знает и потому боится ей навредить или отпугнуть. Но только рядом с ней он испытывает ранее недоступные чувства и эмоции.

Бытует мнение, что мужчины боятся любви, не хотят постоянных долгих отношений, страшатся привязанности. Они хотят перепробовать как можно больше женщин, пока… Пока не встретят ту, с которой не страшно любить и можно прожить вечно, пока смерть не разлучит, от которой хочется детей, и это самое серьёзное, что мужчины могут себе представить.

Влад проснулся, когда летнее солнце висело уже неприлично высоко. И хотя был выходной, он всё равно встал. У него не было привычки валяться и нежиться в постели. Если открыл глаза, то максимум через пять минут он уже встанет. Воспоминания приятными тёплыми волнами растекались по телу.

Кира крепко спала. Она вчера уснула очень поздно, уже после его кошмара. И теперь представляла собой очаровательное зрелище: одна тонкая ручка лежала под мягкой щёчкой, а другая обнимала подушку, золотые волосы рассыпались по плечам и переливались в ярком солнечном свете, одеяло валялось в ногах, открывая гладкую спину и оттопыренную аппетитную попку, переходящую в стройные ножки. Владу не терпелось разбудить её приятным вторжением сзади, но он решил, что ей нужен отдых.

Кира опять спала очень долго. Когда она открыла глаза, на часах уже почти час дня, а Влада рядом не было. Раньше Кира всегда считала, что утро — самая паршивая часть дня. Можно пережить толкучку в час-пик в метро, утреннюю летучку в офисе, скучный поиск материала в томном ожидании обеда, бизнес-ланч, где подешевле, бестолковый трёп на кухне или нытьё подружек в туалете, вечер в одиночестве с сериалом, но утро, когда мозг не готов функционировать и яростно сопротивляется всеми рецепторами, — самое тяжёлое время суток. Но то утро подарило Кире поистине неземные ощущения сладкой истомы, которая плавными волнами растекалась по приятно ноющим мышцам.

Она сначала идет в ванную, поражаясь покрытию пола и стен. Это что, и правда настоящий мрамор? Под подушечками пальцев — реальная текстура естественного камня. Хорошо хоть унитаз не золотой, а то портить такое произведение искусства потянуло бы на форменное кощунство, фашизм в самом жутком его проявлении.

Кира выходит из ванной, замотанная в полотенце. Она помнит, что её одежда полностью осталась где-то в холле, но зато в её распоряжении был целый гардероб Духа. В одном шкафу — костюмы, разного оттенка чёрного, синего и коричневого, в другом — рубашки с гораздо большим разнообразием цветов и оттенков, а дальше — сплошной кэжуал-стайл от немецких дизайнеров.

Кира позаимствовала одну из футболок, благо, она была очень большая и отлично прикрывала ноги почти до самых колен, потому что появляться без белья перед Владом — проявление суицидальных наклонностей, доводящих до маленькой смерти, обычно даже двух-трёх. И только после этого она решила выйти из спальни.

Влад сидит на барном стуле и листает что-то в телефоне.

— О, проснулась, соня. Как спалось? — Он оторвался от телефона, откладывая его в сторону.

— Хорошо.

— Я не знал, когда ты проснёшься, но, зная твою любовь спать до обеда, не стал готовить завтрак раньше времени.

— А ты умеешь готовить?

— Конечно, и без ложной скромности, довольно неплохо, — он профессионально потёр руки.

— Должна тебе признаться, Влад, что я совсем не умею готовить, — сказала Кира, усаживаясь на высокий барный стул.

— Это не важно, потому что я люблю готовить. Но это не страшно, я научу тебя варить суп, жарить картошечку с луком и резать салат из помидоров и огурцов.

— Нет, Влад, ты не понял — Кира качает головой. — На мне испытывали разные методики обучения домашнему кулинарному искусству, но ничего не помогло. Максимум, я могу разогреть, и то не всегда успешно.

— Беда, беда, огорчение. Но в мире массовой доставки ресторанной еды и мужа-почти-кондитера, думаю, это не проблема.

— Вот с того места, где муж почти кондитер, поподробнее, пожалуйста. Мы так не договаривались. Я думала, он владелец Ай-Ти компании.

Игнат врывается в кабинет, чуть не снимая дверь с петель.

— Влад! Влад! Ты не представляешь, что случилось, — он трясет каким-то глянцевым изданием с такой амплитудой, что даже картинки сливаются в неразличимое пятно.

Влад продолжал что-то печатать ещё пару секунд, словно пожар в офисе не имел к нему никакого отношения.

— Так, Игнат, дыши вместе со мной. «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых» (с)

— Чего ты несёшь?! — Игнат вскрикивает и подпрыгивает.

— Игнат, дыши, у тебя получится.

Игнат бросает журнал на стол.

— Шестнадцатая страница.

Влад переворачивает страницы до нужной, потому что долистать и прочитать самому быстрее и эффективнее, чем добиться информации от Игната в состоянии аффекта.

— Ну, тут написано, что некая американская компания анонсирует разработку виртуального помощника, встроенного в автомобиль.

— Нашего виртуального помощника! В наш автомобиль! Кристина, тварь драная, продала наши наработки! Единственный экземпляр авто разбит на испытаниях, которые она же устроила! Вчера! А ещё арабы, сволочи, уходят со своими инвестициями к американцам!

— Где Кристина? — Влад впервые за весь разговор перестал улыбаться, а его тон упал до опасного минимум, который не сулит ничего хорошего.

В том, что это именно она, у Влада не было сомнений. Не удивление. Не злость. Только подтверждение того, что однажды этот счёт всё-таки придётся оплатить. И он подозревал, что раньше или позже она подложит им свинью. Игнат недостаточно хорошо старался в постели, а Влад ничем не мог ему помочь.

— На пути в Штаты, наверное! — Игнат лишь всплеснул руками.

— Вера, соедини меня с отделом безопасности, — Влад уже держит трубку, пока Игнат подпрыгивает и повизгивает. — Надо взять Кристину Резник, если она ещё в стране. У нас есть рычаги в аэропорту, если что? Да, работайте.

Влад откидывается на стул и размышляет вслух:

— Кристину и эту американскую компанию мы засудим. Это долго, дорого и сложно, но это наша репутация. Машина есть, ещё один экземпляр у итальянцев на тест-драйве. Арабы идут к чёрту, их место займут японцы, — он поднял взгляд в потолок, как будто там был расписан план действий. — Я всё думал, как их состыковать, потому что японцы тоже хотят ближневосточный рынок в комплекте. Арабы заплатят всю неустойку, все пятьсот тысяч зелёных. Так что мы останемся в плюсе, как ни крути. Пока американцы будут разбираться, что именно купили, мы успеем заработать на этом рынке состояние.