— Галя, к ноге. Молодец, хорошая девочка. — И посмотрел на меня.

В его взгляде, как и в глазах остальных, застыли вопросы. Мы и до вечера не разгребем одно здание. У нас нет техники, нас мало…

И тут меня посетила идея, где эту самую технику раздобыть. Причем тоннель разгрести можно тем же способом и соединить две части острова!

Нужно использовать рабский труд! Бездушные! Двух-трехметровые амбалы запросто могут поднять плиту. Пока один разгребает завал, второй и третий страхуют, не дают обрушиться развалинам.

— Судя по довольному выражению лица, — сказала Вика, — Ден что-то придумал. Ну, делись.

Я улыбнулся.

— Придумал. Сейчас я призову бездушных. Не бойтесь, они меня слушаются. Разбирать завалы будем их лапами.

Я скосил глаза на развалины, по которым ходил Крош. Остановившись, он копал лапой там же, где Галя обнаружила выжившего минуту назад. Заметив, что я обратил на него внимание, кот переместился метров на десять, принялся рыть землю и заорал.

Он что, научился искать людей? Толково, однако.

Как хорошо, что осталось время «Зова альфы». Я включил его, чтобы бездушные пришли ко мне, а не бегать, разыскивая их по окрестностям.

Минута — и появился первый амбал тридцать первого уровня, за ним шли два шаркуна. Пожалуй, этого хватит, потому что я буду руководить бездушными, как хирург — манипулятором. Просто давать команду расчистить завал нельзя, мне предстоит контролировать каждый их шаг.

На нашей части острова, если я не ошибался, оставался Донки-Конг — надо проверить, вернулся ли он под мой контроль после гибели скейра. Если да, отправлю его расчищать тоннель.

— Гениально, — проговорила Вика, наблюдая, как подконтрольные бездушные подходят к зданию и начинают разбрасывать камни.

Увидев их, Крош ломанулся ко мне, а Галя, дико завизжав, — к Тетыще.

Когда бездушные добрались до опасного участка завала, я велел амбалу держать второй этаж, чтобы перекрытие не рухнуло, лишившись опоры, а шаркунам — разгребать камни.

— Теперь дело за малым, — сказал я, наблюдая за соклановцами, восхищенно разглядывающими работу бездушных. — Можете не бояться, плита на голову не рухнет, ее держит амбал.

Джехомар сунулся в узкий лаз, жестом велев Роберто и Рамизу ждать снаружи.

— Тут просторно, — отчитался он. — Как удостоверюсь, что опасности нет… Вижу тело. Голова проломлена. Опознать не представляется возможным.

Донесся хрип раненого.

— Вижу раненого, — сказал Джехомар. — Ноги под плитой. О характере повреждений ничего сказать не смогу. Нужно будет наложить жгут, как только извлечем его из-под обломков.

Я нырнул в лаз, жестом приглашая Рамиза и Роберто, включил фонарь, подошел к Джехомару, который склонился над раненым, жадно пьющим из его фляги. Нам повезло — это был неплохо прокачанный мужчина:

Пабло Антонио Гомес, 29 лет

Претендент 28-го уровня: 76%.

— Скорее всего, кости раздроблены, — предположил я, сел рядом на корточки и бросил Пабло приглашение в клан. — Не переживай. У меня осталась таблетка частичного исцеления. Если начнутся осложнения, выпьешь.

Мужчина устало закрыл глаза. Его волосы то ли враз поседели, то ли были присыпаны серой пылью. Представив, каково это — оказаться заживо погребенным без надежды на спасение, я передернул плечами.

Мы с Джехомаром обошли пострадавшего, оценивая, сможем ли поднять плиту, или надо полностью разбирать здание.

— Сможем, — резюмировал Джехомар и обратился к Рамизу и Роберто: — Мы с Деном поднимаем плиту, используя вот эту железку как рычаг. Вы двое вытаскиваете Пабло и сразу же накладываете жгут на поврежденные конечности.

Пабло орал так, что я почти пожалел, что у нас нет обезболивающего. Впрочем, крик означал, что он живой, а это было главное.

Плита поддалась с третьей попытки, когда Джехомар догадался подсунуть под рычаг обломок бетона в качестве опоры. Рамиз с Роберто выдернули раненого из-под завала, как вытаскивают морковку из грядки, и тут же наложили жгуты — оба бедра были смяты, кости торчали сквозь мясо.

Мы вынесли Пабло наружу, положили на расстеленную куртку. Вика сунула ему в рот таблетку частичного исцеления, и мужик затих, закатив глаза. Таблетка, судя по всему, подействовала: кости начали срастаться, кровотечение замедлилось, но «активность» продолжала падать. Регенерация претендента 28-го уровня не справлялась с такими повреждениями, таблетка лишь затормозила процесс.

— Сука, он загибается, — сказала Вика.

Я знал, что делать — мой личный магазин чистильщика сегодня выкатил на продажу таблетки полного исцеления. Из-за дикой прогрессии стоимости, удваивающейся после каждой покупки, цены давно перевалили за сотню тысяч за штуку. Жалко было, конечно, тратить уники на совсем чужого мне человека, но иначе я не мог. Не смотреть же, как умирает? «Да и одна таблетка — смешные деньги по моим нынешним меркам», — подумал я, открывая магазин.

Нашел в разделе расходников таблетку полного исцеления и оплатил двести восемьдесят две тысячи универсальных кредитов.

Ощутив в руке знакомую белую капсулу и приподняв голову Пабло, вложил ему в рот.

Мужика выгнуло дугой, по телу прошла волна. Кости хрустнули, срастаясь, мышцы задергались, и «активность» уверенно поползла вверх.

Пабло открыл глаза, обалдело уставился на свои ноги — целые, без единой царапины — и заплакал. По-тихому, без звука, только слезы текли по серым от пыли щекам и дрожали плечи.

— Добро пожаловать в клан «Безымянный», Пабло, — сказал я. — Сейчас отдохни, потом поговорим.

Следующие два часа слились в непрерывный конвейер.

Галя рыскала по завалам, и как только начинала визжать — мы замирали, слушали. Крош, оказавшийся на удивление способным учеником, работал параллельно: залезал туда, куда свинья не могла протиснуться, обнюхивал щели и, учуяв живого, принимался орать и копать. Где именно кот перенял у свиньи эту манеру, я, разумеется, понятия не имел, но факт оставался фактом — мой питомец научился искать людей. Два поисковых животных, естественно, работали эффективнее одного, и дело двигалось.

Бездушные разгребали завалы, повинуясь моим мысленным командам. Амбал держал перекрытия, шаркуны растаскивали камни и плиты. Людям, по сути, оставалось только вытаскивать раненых и оказывать первую помощь.

Вторым нашли мужчину средних лет, придавленного балкой в подвале. Галя обнаружила его по слабому стону, который мы бы сами, пожалуй, не услышали за грохотом работы. Состояние было тяжелым: ребра сломаны, внутреннее кровотечение, «активность» — сорок два процента, но, хорошо хоть, стабильная.

Таблеток у нас больше не было, однако Крош, не дожидаясь команды, запрыгнул раненому на живот и принялся мурлыкать. Его мурлыканье, как я давно заметил, ускоряло регенерацию — не панацея, конечно, но состояние стабилизировалось, а большего пока и не требовалось.

После третьей находки — к сожалению, трупа — Джехомар крикнул в рупор еще раз, и на этот раз из дальнего крыла отеля, к нашему удивлению, выбрались двое: женщина с перевязанной головой и мужчина, прихрамывающий, но самостоятельный.

Они, оказывается, прятались в кладовке первого этажа, которую чудом не засыпало, и не выходили, потому что слышали рев бездушных и думали, что снаружи небезопасно. Увидев, что бездушные спокойно работают, разбирая завалы под моим контролем, женщина перекрестилась и осела на землю. Немудрено — зрелище было, прямо скажем, нетипичное.

— Сколько вас было? — спросил я у нее.

— Когда начался обвал — двенадцать человек, — ответила она. — Шестерых я видела мертвыми. Остальные… не знаю…

Ближе к полудню подтянулись еще трое, услышавших рупор, — они, как выяснилось, прятались в канализации по другую сторону двора, не зная, что делать. Низкоуровневые, перепуганные, но, слава богу, живые.

К этому моменту нашли еще одного пострадавшего — мужик лежал под обломками стены, зажатый между двумя бетонными плитами, как в тисках. Бездушные аккуратно раздвинули плиты, мы вытащили его. Живой, но еле-еле. Спасибо Крошу, откачал.