Согласно позиции А.В. Аргунова, основным признаком особого производства, выявленным современной российской доктриной, является презумпция бесспорности требований, рассматриваемых в его рамках. Но, полагая, что одного этого указанного признака недостаточно, чтобы создать непротиворечивую модель особого производства, А.В. Аргунов отличительный признак находит в сущности деятельности суда по рассмотрению дел особого производства[39].

А.В. Аргунов обосновывает необходимость рассмотрения дел особого производства в рамках самостоятельной процессуальной формы. Коренными отличиями особого производства от искового производства являются различия как в типе процесса (особое – следственный, исковое – состязательный), так и в правовой природе деятельности суда (цель особого – охрана права, цель искового – защита права)[40]. И предлагает считать основным отличительным признаком особого производства (в сравнении с исковым производством) не отсутствие спора о праве, а презумпцию бесспорности требования, подлежащего рассмотрению в порядке особого производства[41].

По мнению А.В. Аргунова, закрепленная в российском гражданском процессуальном праве модель особого производства основана на следующих положениях:

1) особое производство является судебной формой защиты законных интересов;

2) процессуальный регламент особого производства основан на состязательном типе процесса (действуют принципы диспозитивности, состязательности, непосредственности);

3) критерием разграничения особого и искового производства является отсутствие спора о праве (при этом признается возможность разрешения спора о факте).

Вместе с тем, согласно позиции А.В. Аргунова, основным признаком особого производства является презумпция бесспорности рассматриваемых в его рамках требований; основой системы принципов особого производства является следственный тип процесса, что предполагает усиление активности суда в сфере доказывания обстоятельств дела; судебный процесс должен основываться на принципе конфиденциальности в ущерб принципу гласности[42].

В.В. Аргунов называет следующие характерные черты правового регулирования особого производства:

1) устойчивая связь с нормами материального права, применение которых опосредуется процессуальными нормами об особом производстве, из-за чего невозможно ограничиться общей процессуальной регламентацией, а требуется специальное добавление, сопутствующее конкретному типу материального правоотношения;

2) преобладание специальных процессуальных норм, регулирующих отдельные категории дел; отсутствие общих процессуальных норм как на уровне всего блока особое производство, так и на уровне группы однородных дел особого производства;

3) нестабильность по набору дел, подлежащих рассмотрению в особом порядке, постоянно меняющаяся компетенция суда в данной области: «…на примере новейших изменений процессуального законодательства видно, что те или иные категории дел “кочуют” из особого производства в исковое и, наоборот, из особого производства – в административное судопроизводство (гл. 30, 31 КАС РФ, посвященные недобровольной госпитализации), из несудебной процедуры – в особое производство (производство по делам об усыновлении, эмансипации – гл. 29, 32 ГПК РФ, об административном надзоре – гл. 29 КАС РФ)»[43].

В.В. Аргунов приходит к выводу о том, что в особом производстве действует специальный принцип, по своему содержанию не соответствующий ни одному из известных принципов процесса, и говорит о специальном принципе разработки процессуального материала – принципе содействия[44].

По определению А.Ю. Францифорова, особое производство – это вид гражданского судопроизводства, характеризующийся недопустимостью рассмотрения и разрешения судом спора о взаимных правах и обязанностях между лицами, участвующими в деле, а его целью является защита и удовлетворение законных интересов граждан путем установления определенных юридически значимых фактов[45].

А.Ю. Францифоров указывает на следующие признаки особого производства:

1) все дела, составляющие особое производство, обладают единым системообразующим признаком – отсутствием спора о правоотношениях между лицами, участвующими в производстве по делу;

2) особое производство обладает самостоятельными предметом, способом и целью судебной защиты[46];

3) для особого производства характерны свои особенности проявления общеправовых, межотраслевых и отраслевых принципов; в частности, имеется особенность в реализации принципов состязательности и диспозитивности: в особом производстве зачастую имеет место следственное начало – при рассмотрении дел суд обязан установить определенную совокупность обстоятельств, что предусмотрено ст. 278, 283, 292 ГПК РФ, при этом элементы диспозитивных полномочий лиц, участвующих в деле, предусмотренные для искового производства, не могут применяться в особом производстве, вследствие чего у лиц, участвующих в делах особого производства, меньший набор возможностей по распоряжению своими процессуальными правами (например, исключено существование института мирового соглашения);

4) заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства являются самостоятельными субъектами, которые участвуют в производстве по делу; их главным признаком является наличие юридического интереса к исходу дела[47].

Главной чертой дел особого производства, которая предопределяет другие его отличительные черты и позволяет отграничить особое производство от искового производства и от производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, А.Ю. Францифоров называет не просто отсутствие, а саму невозможность наличия спора о правоотношениях между лицами, участвующими в деле, что связано с отсутствием материально-правового притязания, выдвигаемого со стороны одного из лиц, участвующих в производстве по делу, по отношению к другому. Другим отличием, характеризующим дела особого производства, является отсутствие материально-правового притязания к участнику материально-правовых отношений (заявление о возбуждении производства по делу особого производства, в отличие от искового заявления и заявления о возбуждении производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, не несет в себе материально-правового притязания к участнику материально-правовых отношений, который в результате этого будет неизбежно привлечен в производство по делу с наделением его соответствующим процессуальным статусом)[48].

А.Ю. Францифоров, указывая на две противоположные точки зрения к возможности спора о факте в особом производстве, указывает на возможность спора об устанавливаемом факте при рассмотрении дел особого производства, обосновывая это тем, что необходимым условием осуществления правосудия по делам особого производства является наличие процесса доказывания, что свидетельствует о возможности возникновения в делах особого производства спора об устанавливаемом факте.

В.Ю. Соловьев выделяет следующие признаки особого производства:

1) особое производство не предполагает спора о праве, но допускает спор о факте в рамках его установления и подтверждения;

2) поскольку спор о праве отсутствует, то нет другой стороны в процессе (ответчика), и, как следствие, в особом производстве именно заявитель играет основную роль наряду с заинтересованными лица (лицами, для которых данный спор представляет интерес);

3) основанием для возбуждения производства по делу является заявление (в то время как в исковом производстве таким основанием является исковое заявление)[49].